Очередь в одиночество

По уверениям российских психологов, только от 10 до 30 процентов выпускников детских домов находят свое место в обществе, остальные пополняют ряды отверженных — бомжей и преступников...

Нина Русланова, Виктор Астафьев, Станислав Садальский, Николай Рубцов, Андрей Разин, Александр Матросов... В этих судьбах есть одно общее — все они воспитывались в детских домах. И то, что, повзрослев, они добились успеха — огромное достижение. «Да кому я нужна? Я же — интернатовская...», «Меня в институт не возьмут. Не смогу экзамены сдать. Я же не такой, как они...» Эти слова работники домов–интернатов слышат регулярно. Многие их воспитанники не хотят покидать казенные стены, потому что придется лицом к лицу столкнуться с зачастую удручающей реальностью. По уверениям российских психологов, только от 10 до 30 процентов выпускников детских домов находят свое место в обществе, остальные пополняют ряды отверженных — бомжей и преступников. У нас, по данным БГПУ им. М.Танка, каждый седьмой так и остается в подвешенном состоянии: нигде не работает, не учится, не состоит на учете в службе занятости. И даже основополагающий «квартирный» вопрос для многих так и не имеет ответа.


Общая кухня


Естественно, для иных вчерашних выпускников идеальный вариант — жизнь сообща.


Постинтернатное отделение школы–интерната № 5 Минска напоминает общежитие. Здесь одновременно стирают, гладят и готовят еду 25 молодых людей. У 20 из них есть закрепленные квартиры, но возвращаться к родным ребята категорически не хотят. Ни Юля Семенова, чья мама живет в общежитии. Ни ее подруга Эрика Иовнаш, у которой есть не только мама, но и тетя, и брат... Общая еда, посуда, стол, комната для гостей и... взаимовыручка — то, к чему так привыкли сироты и с чем очень боятся расстаться. Но рано или поздно разойтись придется: при школе–интернате можно жить не больше двух лет.


Эйфория от полной свободы быстро заканчивается, реальность вытесняет мечты. Отсюда — нервные срывы, увольнения с работы, зависть к ровесникам. Почти половина бывших детдомовцев смотрит на жизнь с пессимизмом. «Большинство из них не уверены в себе, импульсивны, многие агрессивны, эмоционально черствы, — дополняет «социологический» портрет начальник управления адресной социальной помощи и соцобслуживания комитета по труду, занятости и соцзащите Миноблисполкома Вера Корелова. — Сейчас, например, 34 бывших воспитанника интернатов находятся в местах заключения, двое бродяжничают».


Так что, честно говоря, педагоги радуются даже тогда, когда их бывшие подопечные становятся обычными строителями.


Угол напряжения


А начинается все с элементарного вопроса: где жить? С пьющими родственниками, которые годами не видели своих детей и даже не интересовались их судьбами? Ведь в некоторых регионах 90 процентов сирот — те, у кого родители живы–здоровы. За детьми из таких семей закрепляется право на дом или квартиру, в которых они раньше проживали, в противном случае сирот должны ставить на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий. Чтобы после окончания школы–интерната их ждала не улица, а собственный угол. За это отвечают органы образования. Однако в комитете по труду, занятости и соцзащите Миноблисполкома припомнили даже такой случай: выпускница интерната обнаружила в родительской квартире... совершенно посторонних людей. Оказалось, вечно нуждающиеся в деньгах на очередную бутылку папа с мамой ухитрились квартиру продать, а сами переехали в деревню. Вообще, в Минской области 17 выпускников сиротских учреждений потеряли закрепленное за ними жилье. А многие другие не могут вселиться. Причины — самые разные.


4 года назад «СБ» писала о Вале Яновской, девочке с тяжелой судьбой. Сначала она лишилась родителей. Точнее, их лишили родительских прав на дочь. Потом врачи долго и упорно боролись за Валину жизнь. Медики победили болезнь. Девочка выжила. Но, достигнув совершеннолетия, буквально оказалась на улице. Идти было некуда. Валя мыкалась по чужим углам: то в доме мужа сестры, у которой свои проблемы и 6 детей, то у сердобольных работников онкоцентра, то в доме... для престарелых.


Спустя 2 года мы написали о еще одном сироте — Артеме Круке. После окончания школы–интерната парень вернулся в родительскую квартиру. Но жить в ней оказалось невозможно: хлипкая кровать в интерьере голых стен — вот и все убранство. Ни плиты, ни ванны, ни кухонной утвари...


Сегодня у Вали есть собственное жилье. Артем Крук тщательно следит за порядком в отремонтированной и обустроенной стараниями наших читателей квартире. Несмотря на то, что право на достойное жилье было законодательно закреплено за сиротами, реализовать его они смогли только при содействии посторонних людей. Посторонних в том смысле, что решение этой проблемы никоим образом не входит в их компетенцию. Зато входит в понятие чести и сострадания.


«Отцы» и дети


Но это лишь два случая из многих тысяч. Рано или поздно «квартирный вопрос» приходится решать каждому сироте. А силы и возможности для этого ограниченны. В качестве «поводыря» выступает государство. Да, сиротам и тем, кто остался без попечения родителей, предоставлены льготы: они имеют право становиться на очередь на улучшение жилищных условий еще до наступления совершеннолетия, а после 18 лет им полагается внеочередное получение квартиры социального пользования (если нет иной жилплощади), безвозмездные жилищные субсидии, льготные кредиты на строительство собственного жилья... Но государство — не кто–то конкретно. «Родителей» — тех, кто отвечает за защиту прав и интересов сирот, — много, детей в прямом смысле слова — тоже. Неудивительно, что бывают сбои. Какие — стало известно после масштабной проверки, проведенной работниками областных и Минской городской прокуратуры.


— Подобная проверка проводилась 4 года назад, и по сравнению с ее результатами многое изменилось к лучшему, — не могла не заметить начальник отдела по делам несовершеннолетних и молодежи Генеральной прокуратуры Дарья Лебедева.


Это в целом. А в деталях проблем меньше не стало. Например, в Ошмянском и Ветковском районах, Первомайском районе Витебска и Октябрьском районе Минска за некоторыми сиротами при наличии «отчего дома» жилье не было закреплено. В Круглянском, Костюковичском, Ганцевичском районах и в Ленинском районе Гродно социальным сиротам без всяких оснований отказывали в постановке на «льготную» очередь либо снимали с нее. Проверка также установила, что нередко за детьми закрепляли жилье, годное разве что под снос. Чехарда с порядком и сроками выделения сиротам социального жилья, увы, тоже имела место.


Теперь у Генеральной прокуратуры есть намерение ознакомить Главу государства со сложившимся положением дел и внести в Совет Министров свои предложения.


— По данным Национального статистического комитета, в прошлом году число детей–сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, снизилось на 6,3 процента. В то же время очередь на жилье по льготным спискам увеличилась почти на 18 процентов. Это говорит о том, что проблема остается актуальной и решение ее во многом зависит от местных органов исполнительной власти, — убеждена Дарья Лебедева. — Большинство выявленных нарушений — следствие недостатка правового регулирования на местах, несогласованного подхода к решению проблемы. Но есть и материальные причины. Например, местным исполкомам дано право сдавать жилье, закрепленное за детьми, внаем. Деньги при этом зачисляются на личный счет несовершеннолетнего. Сейчас арендуется примерно 60 процентов такого жилья. Остальное пустует из–за ненадлежащего технического состояния. Ремонтировать, приводить его в порядок у исполкомов нет средств. Проблема? Проблема. И решать ее необходимо.


Но есть вопросы, которые местным управленцам даже при всем желании решить не под силу. Необходимы корректировки на законодательном уровне. Например, обычное дело, когда сирота возвращается в дом, который его горе–родители довели до ручки. И вместо жарких объятий его встречают многомиллионные долги по коммунальным услугам, отключенные за неуплату электричество, вода, газ... Фактически жилье есть, кто поспорит. Вот только жить там (соседство с опустившимися родичами сейчас в расчет не берем) никак невозможно.


А почему бы не пересмотреть возрастной ценз, до которого сирота может воспользоваться своим правом на получение социального жилья? Сейчас такое право у него есть, пока ему не исполнится 23 года. Потом льгота теряется безвозвратно. Если учесть, какими темпами движется очередь, большинству воспитанников детских домов и школ–интернатов только и останется, что довольствоваться знанием о полагающейся квартире. Которая со временем, увы, может превратиться в эфемерный воздушный замок.


Цифра «СБ»


По последним данным, на учете нуждающихся в улучшении жилищных условий состоит более 5 тысяч сирот старше 18 лет и свыше 16 тысяч несовершеннолетних. В прошлом году улучшили свои жилищные условия всего около 1 тысячи сирот.

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...