В кадре – судьба

Руслан Турков - о том, каким должен быть идеальный телепроект и чего не хватает белорусскому ТВ

С именем Руслана Туркова связано множество программ на белорусском телевидении — «Судьба гигантов», «Безымянный батальон», «Символ Победы». Неудивительно, что он оказался в числе тех, кто недавно удостоился специальных премий Президента деятелям культуры и искусства. Авторский коллектив Агентства телевизионных новостей Белтелерадиокомпании награжден за создание хроникально–документального сериала «Дело жизни»: проект, замысел которого пришел Руслану в Год науки, рассказывал о белорусских ученых и тех идеях, которые им удалось воплотить.


— Ты всегда был по большей части за кадром, а теперь вышел под софиты, награда нашла героя. Как ощущения?

— «Дело жизни» — результат общего труда. Считаю, что премия, врученная Александру Атрошевскому, Антонине Станкевич и мне, — не только за этот цикл, но и в целом за всю нашу работу на телевидении. Так сказать, по совокупности заслуг. Никто и не думал, что дойдет до каких–то наград, не ради этого мы работали. Конечно, семья рада, особенно мама. А сам я до сих пор не вполне осознал, что произошло. И где–то внутри себя настраиваю: не расслабляться! В том плане, что это — не итог моей деятельности, а, скорее, аванс, который я должен оправдать и который ко многому обязывает. Кстати, меня поразила реакция на моей малой родине, в Мстиславском районе: как люди радуются, как гордятся, что их земляка отметили. И я буду польщен, если молодежь поймет, что тоже может достичь многого, как я сам когда–то думал об уроженце Мстиславщины, писателе Максиме Горецком.

— Как родился замысел «Дела жизни» и как он воплощался? Насколько я знаю, тебе пришлось руководить работой огромной команды.

— Безусловно, у меня была идея, я ее довел до всех участников, а потом, в процессе, мы объясняли друг другу, чего хотим, спорили, доказывали. 10 авторов, масса режиссеров, но получилось здорово. Подобный формат у нас родился впервые. Когда работаешь с новостями, то привыкаешь к потоку: сегодня выехал на съемку, тут же пишешь, тут же сдаешь и при этом стараешься не потерять качество. А здесь у нас было время не только записать интервью, но и воссоздать события: как рождались и воплощались в жизнь конкретные научные идеи. Рассказывать про то, как создавали сеялку, не очень интересно, но если ты начнешь с истории человека, который ее придумал, все меняется. Почему востребованы сериалы? Потому что в центре — судьбы людей, именно от этого я просил отталкиваться авторов каждого фильма. Мы показали реальные примеры, хронику взлетов и неудач. Потому и «Дело жизни», что на поиски могут уйти годы: многие идеи рождались у будущих светил науки еще в студенческую пору, люди держали их в уме и воплощали, как только появлялась возможность.

— А чего нам ждать дальше? У тебя ведь вечно что–нибудь любопытное в кармане — то историческое, то ностальгическое...

— Я стараюсь не ограничиваться только военной темой или историей СССР, пробую себя в других направлениях. На днях уезжаю снимать третий сезон документального фильма о Беловежской пуще. Хочу сделать две серии по 26 минут: лето — осень и зима — весна. У нас были и еще будут эксклюзивные съемки, сейчас ведем переговоры с внутренними войсками: есть уникальный пишущий прибор ночного видения, с которым мы хотим в ночь сесть в засаду на зубра вместе с Алексеем Буневичем, известнейшим зуброведом. Вообще, идея этого фильма возникла четыре года назад у меня и у Ивана Эйсмонта. Кое–что подсняли со стороны Польши, причем поразил один момент: наши ученые ставят в пример поляков, дескать, у них больше возможностей, а приехали туда, и польские исследователи завидуют белорусам — у вас такое оборудование, такая работа!

В этом фильме мы отслеживаем несколько историй. Во–первых, ученых, которые работают в заповеднике. Во–вторых, семью с двумя детьми, которая бросила город и переехала в Беловежскую пущу. Люди в лесу так обустроили жизнь, что у них есть и Wi–Fi, и доставка Ali Express, и автолавка два раза в неделю приезжает. Сами пекут хлеб, держат пчел, супруга умеет ткать, причем 90–летняя старушка, жившая по соседству, передала ей некоторые старинные приемы ручного ткачества.

— Ты так вкусно рассказываешь, что хочется все самой увидеть и поскорее. Когда ждать этих чудес в эфире?

— К лету постараемся завершить проект. Я нашел фильм о пуще 1952 года, думаю, возьмем оттуда несколько кадров. Есть и другие наметки, но не буду говорить, чтоб не сглазить. Телевидение так устроено: десять тем предлагаешь — одна реализуется.

— Кстати, какой должна быть тема, чтобы она тебя зацепила?

— Я сейчас курирую «Специальный репортаж», и тематика там разнообразная. Так вот: цепляет история, не важно, речь о спорте, культуре или сельском хозяйстве. Думаю, в жизни любого человека, стоит с ним как следует пообщаться, можно найти много интересных моментов. Так что в центре всегда судьба человека.

— При этом подход у тебя, прямо скажем, не малаховский — очень деликатный. Как сам думаешь, это плюс или минус? Может, сегодня следует все–таки быть позлее?

— Делать, как Малахов, это слишком просто. Найти ложку дегтя в человеке и вытащить все плохое наружу, наверное, самый легкий путь. А мне хочется чего–то более чистого и для зрителей интересного. И потом, чтобы получился хороший фильм, нужно стать на место своего героя, проникнуться им. Помню, писал сценарий проекта «Символ Победы», и бывало такое состояние, когда, как говорят, не катит, не хочется тебе в этот день ничего, чувствуешь, какая–то лень к тебе подобралась. И думаешь: твои герои — они в окопах сидели, в грязи, со вшами, по три–четыре года. А ты тут с кофейком, спокойненько — и тебе лень?! А ну–ка соберись и работай!

— Когда герой тебе симпатичен, это здорово, а если персонаж окажется негодяем?

— Однажды снимал фильм о фатинском маньяке из Могилева. Нужно было влезть в его шкуру... У меня тогда пропал аппетит на две недели. Но мне надо было понять, для чего он совершал убийства, потому что, когда пишешь, ты ставишь себя на место сперва этого человека, потом его жертв, потом следователя... Только тогда и получается нечто стоящее, что затронет зрителя.

— Каких программ, на твой взгляд, не хватает сегодня телевидению? Чего бы хотелось больше не только на белорусских каналах, а в целом?

— Телевидение всегда подстраивается под запросы человека (хотя оно их в то же время и формирует), под события. Если смотреть на российское ТВ, то раньше были более популярны развлекательные программы, потом перешли к шоу талантов. Сейчас в силу происходящих в мире событий очень большой спрос на политические ток–шоу. Чего не хватает у нас? Наверное, все–таки кино. Меня не радуют ни поток западных фильмов, ни сериалы, в которых масса ошибок, от фактических до грамматических. У меня есть пара художественных сценариев, мечтаю снять фильм о подростках и для подростков. И еще речь идет о создании многосерийного телефильма, возможно, совместно с киностудией «Беларусьфильм»: будем проводить переговоры.

— Да, чего у нас действительно нет, так это собственных телефильмов...

— И мы не набираемся опыта, не учимся их делать. Учиться рано или поздно придется, обжигаясь, ведь не может быть так, что в один прекрасный день нам скажут: «Давайте сериалы!» — и мы с ходу выдадим профессиональный продукт. Хочется сразу делать качественно, а качественно в данном случае не выйдет, раз негде получать практику. Только на практике можно понять, какую технику брать, с какими людьми работать, каких операторов и режиссеров приглашать. Финансирование, конечно, важно, но главное — команда, которая готова работать даже не ради вознаграждения, а ради идеи, как бы пафосно это ни звучало. Я не верю, скажем, оператору, который говорит: «Ну это я вот здесь снимаю, не напрягаясь, а вот если вы меня возьмете в большой проект, я там себя покажу!» Нет, ты сначала продемонстрируй, что ты можешь, а уже потом тебя позовут.

ovsepyan@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Автор фото: Александр КУШНЕР
Загрузка...