Вчера белорусские кинематографисты отметили свой профессиональный праздник. 17 декабря 1924 года постановлением Совета народных комиссаров «О кинопроизводстве в БССР» началась эпоха отечественной киноиндустрии. Уже в 1926‑м зрители увидели первый отечественный боевик — «Лесная быль» Юрия Тарича по повести Михася Чарота «Свинопас». Немало знаковых лент, ставших хитами всесоюзного масштаба, подарила миру Национальная киностудия «Беларусьфильм». Белорусская фабрика грез выпустила свыше 500 художественных и телевизионных, около 1420 документальных и свыше 250 мультипликационных фильмов. С белорусским режиссером анимационного и игрового кино, сценаристом, лауреатом и призером национальных и международных кинофестивалей Еленой Туровой накануне праздника поговорили о кинотрендах, профессиональном выборе, роли синематографа для эстетического и нравственного воспитания подрастающего поколения.
— Насколько тяжело быть дочерью знаменитого отца в белорусском кино, пробивая свой путь? Наверное, не раз вам приходилось отвечать на этот вопрос. И все же…
— Так сложилось, по моим наблюдениям, что почему‑то с некоторым скепсисом относятся к преемственности в творческих семьях, в отличие от других важных и нужных обществу профессий. Возможно, кто‑то действительно считает, что на детях талантливых людей природа отдыхает. Эти стереотипы и я чувствовала по отношению к себе. Там, где кто‑то, образно говоря, мог открыть дверь ногой, мне приходилось аккуратненько стучаться. Долго делами приходилось доказывать, что я не только дочь известного режиссера, хотя этим очень горжусь. Конечно, всегда хочется найти в творчестве свое место, занять свою нишу.
— И вы его нашли… Многие поклонники называют ваши фильмы универсальными, но пресса окрестила вас доброй волшебницей детского кино. Расскажите, почему профессиональный выбор сфокусировался на фильмах для юного зрителя и анимации?
— Наверное, на это повлияли не только склонности, но и в какой‑то степени судьба, предопределение, если хотите. Путь мой был непростым. Когда встал вопрос, кем быть, сделала ставку на свою сильную творческую сторону — работу с текстами. Я всегда сочиняла стихи, сказки, придумывала самые невероятные истории. Думала про журфак, но за неимением публикаций в СМИ отправилась на филфак, который окончила с красным дипломом. Рассчитывала попасть в редактуру киностудии, но мест свободных там не было. Сжав самолюбие в кулак, пришла на очень скромную должность ассистента режиссера студии анимационных фильмов, куда брали девочек практически с образованием в десять классов. С нуля постигала азы профессии, впитывала все нюансы. Когда появилась возможность, пошла на курсы художников‑аниматоров. И параллельно очень много писала, потому что это была моя как бы единственная отдушина здесь. И стала предлагать собственные идеи. С творческого благословения Игоря Волчека я сняла свой первый анимационный фильм «Иллюзион» под рабочим названием «Звезда». Думаю, что это самый притчевый, самый философский фильм из всего, что я сделала за всю свою жизнь. Любопытно, что лишь спустя десять лет с момента его создания я отправила эту работу на фестиваль в Алматы, где он был признан лучшим.
— А что имели в виду, говоря о предопределении, о судьбе?
— Это из моего детства. Помню, моя мама, актриса, как‑то сказала, что есть такая замечательная профессия для девочки — режиссер‑мультипликатор. Тогда, в свои три‑четыре года, я это и выговорить‑то не могла, но поняла, что есть в этом длинном слове приятная мне часть — мультики. А я была очень активным ребенком. Мы с детворой во дворе инсценировали разные сказки, фильмы. Например, играли в «Буратино», где мне досталась главная роль. Я из того поколения, которое помнит фильм Птушко «Золотой ключик» (1939), ту самую черно‑белую классику. Я его до сих пор смотрю с большим интересом и даже иногда на мастер‑классах разбираю. Как он сделан, настолько лихо! Когда начинаешь читать, как они многие сцены снимали, поражаешься, насколько это была феноменальная и новаторская работа. Не случайно сам Дисней пытался переманить этого режиссера.
— Давайте переместимся из своего счастливого доинтернетовского детства в современный мир — с немыслимыми технологиями, гаджетами, нейросетями… Как повлияла цифровая эра на киношников?
— Когда‑то профессия была элитной за счет многих нюансов. В частности, купить профессиональную кинокамеру позволить себе мог не каждый. Обработать кинопленку — тем более. Показать где‑то кино на каком‑то экране? О чем речь! Сейчас человек практически от рождения имеет возможность снимать, монтировать, показывать, создавать свои каналы. Это, безусловно, накладывает свой отпечаток и в целом на киноиндустрию, и на отношение к профессии.
— Какого кино сегодня не хватает нам и нашим детям?
— Я сама очень люблю семейное кино и смотрю его с большим удовольствием. Не хватает добрых детских игровых и мультипликационных фильмов, на которых мы выросли. Надо создавать творческий продукт, на котором может воспитываться наше новое поколение. И вспоминать эти сюжеты и героев всю жизнь. Сейчас, например, «Союзмультфильм» реанимирует старые проекты. Можно по‑разному это оценивать, но идея работает. Мне кажется, что нам тоже надо продолжать работу над материалом для семейного просмотра. Важно, конечно, развивать все жанры. Чем разнообразнее будет выпускаемый продукт, тем лучше. Это прекрасно, если будут выходить и исторические фильмы, и военные, ставшие нашим брендом. Но я считаю, что сегодня катастрофически мало сказок, а для детей нужны сказки, это надо поднимать заново. Это было бы очень здорово, если бы вообще у нас появилось свое подразделение для создания детского кино с правильными посылами, заставляющего юного зрителя думать. При этом надо учитывать, что дети очень изменились. Под мощным влиянием интернета и короткого формата TikTok выросло поколение с другими нейронными связями, они по‑другому воспринимают информацию. То, что когда‑то для нас было интересно и насыщенно, для них скучно. Нужно учитывать эти особенности эпохи. То есть если хочешь, чтобы твое разумное, доброе, вечное усвоили, то заверни в такую упаковку, на которую они для начала хотя бы посмотрят, а потом уже пускай усвоят.
Если говорить о широкой аудитории, то мне кажется, что есть потенциал у душевных фильмов, когда эмоции завоевываются через незамысловатые тонкие сентиментальные ходы. В свое время у нас была очень популярна французская комедия. Я сейчас пересматриваю, например, фильм «Игрушка» с Ришаром. Там ничего сложного нет, фильм снят достаточно просто. И таких сценариев, наверное, не хватает. Подустали мы от спецэффектов, космических взрывов, супергероев…
— А какие фильмы из нашей классики пересматриваете и какой режиссерский посыл лично для вас определяющий?
— Мы создали много хороших фильмов. Это классика нашего детского кино, что мне очень близка. Например, сказки Леонида Нечаева. И фильмы отца «Я родом из детства», «Через кладбище», «Люди на болоте». Я очень люблю киноленту Дмитрия Зайцева по повести Элизы Ожешко «Хам». К сожалению, не очень часто показывают, но это очень неплохое кино. И «Белые Росы» как тут не вспомнить. Любое кино, не важно, документальное, игровое или анимационное, должно оставлять в человеке что‑то хорошее — надежду, доброту, желание стать лучше. Наверное, поэтому много раз я пересматривала «Достучаться до небес» Томаса Яна, который поднимает такую тяжелую тему, но тем не менее оставляет светлые ощущения и жизнеутверждающий посыл. Это разговор о простых человеческих эмоциях. О том, что бояться глупо, что надо жить сегодняшним днем, ценить то, что тебе дается. Даже если кино о какой‑то боли, оно не должно оставлять впечатление, что мир плох и безнадежен. В быту хватает негатива, но искусство должно помогать с ним бороться, давать надежду.
— Спасибо, Елена Викторовна, за содержательную беседу. И примите от нашей редакции и читателей поздравления с профессиональным праздником. С нетерпением ждем ваших новых жизнеутверждающих работ.
ЭТО ИНТЕРЕСНО!
Анимационная лента «Песня Сирин», режиссером‑постановщиком и соавтором сценария которой выступила Елена Турова, завоевала 12 призов и наград на международных фестивалях, в том числе взяла Гран-при как лучший анимационный фильм на седьмом Международном евразийском кинофестивале в Великобритании. Напомним, что захватывающую историю о приключениях двух школьников в загадочной вселенной славянских мифов на больших экранах зрители увидели в октябре 2024 года. Мультфильм‑фэнтези стал первым белорусским анимационным фильмом в 3D‑формате.
zakharov@sb.by
— Насколько тяжело быть дочерью знаменитого отца в белорусском кино, пробивая свой путь? Наверное, не раз вам приходилось отвечать на этот вопрос. И все же…
— Так сложилось, по моим наблюдениям, что почему‑то с некоторым скепсисом относятся к преемственности в творческих семьях, в отличие от других важных и нужных обществу профессий. Возможно, кто‑то действительно считает, что на детях талантливых людей природа отдыхает. Эти стереотипы и я чувствовала по отношению к себе. Там, где кто‑то, образно говоря, мог открыть дверь ногой, мне приходилось аккуратненько стучаться. Долго делами приходилось доказывать, что я не только дочь известного режиссера, хотя этим очень горжусь. Конечно, всегда хочется найти в творчестве свое место, занять свою нишу.
— И вы его нашли… Многие поклонники называют ваши фильмы универсальными, но пресса окрестила вас доброй волшебницей детского кино. Расскажите, почему профессиональный выбор сфокусировался на фильмах для юного зрителя и анимации?
— Наверное, на это повлияли не только склонности, но и в какой‑то степени судьба, предопределение, если хотите. Путь мой был непростым. Когда встал вопрос, кем быть, сделала ставку на свою сильную творческую сторону — работу с текстами. Я всегда сочиняла стихи, сказки, придумывала самые невероятные истории. Думала про журфак, но за неимением публикаций в СМИ отправилась на филфак, который окончила с красным дипломом. Рассчитывала попасть в редактуру киностудии, но мест свободных там не было. Сжав самолюбие в кулак, пришла на очень скромную должность ассистента режиссера студии анимационных фильмов, куда брали девочек практически с образованием в десять классов. С нуля постигала азы профессии, впитывала все нюансы. Когда появилась возможность, пошла на курсы художников‑аниматоров. И параллельно очень много писала, потому что это была моя как бы единственная отдушина здесь. И стала предлагать собственные идеи. С творческого благословения Игоря Волчека я сняла свой первый анимационный фильм «Иллюзион» под рабочим названием «Звезда». Думаю, что это самый притчевый, самый философский фильм из всего, что я сделала за всю свою жизнь. Любопытно, что лишь спустя десять лет с момента его создания я отправила эту работу на фестиваль в Алматы, где он был признан лучшим.
— А что имели в виду, говоря о предопределении, о судьбе?
— Это из моего детства. Помню, моя мама, актриса, как‑то сказала, что есть такая замечательная профессия для девочки — режиссер‑мультипликатор. Тогда, в свои три‑четыре года, я это и выговорить‑то не могла, но поняла, что есть в этом длинном слове приятная мне часть — мультики. А я была очень активным ребенком. Мы с детворой во дворе инсценировали разные сказки, фильмы. Например, играли в «Буратино», где мне досталась главная роль. Я из того поколения, которое помнит фильм Птушко «Золотой ключик» (1939), ту самую черно‑белую классику. Я его до сих пор смотрю с большим интересом и даже иногда на мастер‑классах разбираю. Как он сделан, настолько лихо! Когда начинаешь читать, как они многие сцены снимали, поражаешься, насколько это была феноменальная и новаторская работа. Не случайно сам Дисней пытался переманить этого режиссера.
— Давайте переместимся из своего счастливого доинтернетовского детства в современный мир — с немыслимыми технологиями, гаджетами, нейросетями… Как повлияла цифровая эра на киношников?
— Когда‑то профессия была элитной за счет многих нюансов. В частности, купить профессиональную кинокамеру позволить себе мог не каждый. Обработать кинопленку — тем более. Показать где‑то кино на каком‑то экране? О чем речь! Сейчас человек практически от рождения имеет возможность снимать, монтировать, показывать, создавать свои каналы. Это, безусловно, накладывает свой отпечаток и в целом на киноиндустрию, и на отношение к профессии.
— Какого кино сегодня не хватает нам и нашим детям?
— Я сама очень люблю семейное кино и смотрю его с большим удовольствием. Не хватает добрых детских игровых и мультипликационных фильмов, на которых мы выросли. Надо создавать творческий продукт, на котором может воспитываться наше новое поколение. И вспоминать эти сюжеты и героев всю жизнь. Сейчас, например, «Союзмультфильм» реанимирует старые проекты. Можно по‑разному это оценивать, но идея работает. Мне кажется, что нам тоже надо продолжать работу над материалом для семейного просмотра. Важно, конечно, развивать все жанры. Чем разнообразнее будет выпускаемый продукт, тем лучше. Это прекрасно, если будут выходить и исторические фильмы, и военные, ставшие нашим брендом. Но я считаю, что сегодня катастрофически мало сказок, а для детей нужны сказки, это надо поднимать заново. Это было бы очень здорово, если бы вообще у нас появилось свое подразделение для создания детского кино с правильными посылами, заставляющего юного зрителя думать. При этом надо учитывать, что дети очень изменились. Под мощным влиянием интернета и короткого формата TikTok выросло поколение с другими нейронными связями, они по‑другому воспринимают информацию. То, что когда‑то для нас было интересно и насыщенно, для них скучно. Нужно учитывать эти особенности эпохи. То есть если хочешь, чтобы твое разумное, доброе, вечное усвоили, то заверни в такую упаковку, на которую они для начала хотя бы посмотрят, а потом уже пускай усвоят.
Если говорить о широкой аудитории, то мне кажется, что есть потенциал у душевных фильмов, когда эмоции завоевываются через незамысловатые тонкие сентиментальные ходы. В свое время у нас была очень популярна французская комедия. Я сейчас пересматриваю, например, фильм «Игрушка» с Ришаром. Там ничего сложного нет, фильм снят достаточно просто. И таких сценариев, наверное, не хватает. Подустали мы от спецэффектов, космических взрывов, супергероев…
— А какие фильмы из нашей классики пересматриваете и какой режиссерский посыл лично для вас определяющий?
— Мы создали много хороших фильмов. Это классика нашего детского кино, что мне очень близка. Например, сказки Леонида Нечаева. И фильмы отца «Я родом из детства», «Через кладбище», «Люди на болоте». Я очень люблю киноленту Дмитрия Зайцева по повести Элизы Ожешко «Хам». К сожалению, не очень часто показывают, но это очень неплохое кино. И «Белые Росы» как тут не вспомнить. Любое кино, не важно, документальное, игровое или анимационное, должно оставлять в человеке что‑то хорошее — надежду, доброту, желание стать лучше. Наверное, поэтому много раз я пересматривала «Достучаться до небес» Томаса Яна, который поднимает такую тяжелую тему, но тем не менее оставляет светлые ощущения и жизнеутверждающий посыл. Это разговор о простых человеческих эмоциях. О том, что бояться глупо, что надо жить сегодняшним днем, ценить то, что тебе дается. Даже если кино о какой‑то боли, оно не должно оставлять впечатление, что мир плох и безнадежен. В быту хватает негатива, но искусство должно помогать с ним бороться, давать надежду.
— Спасибо, Елена Викторовна, за содержательную беседу. И примите от нашей редакции и читателей поздравления с профессиональным праздником. С нетерпением ждем ваших новых жизнеутверждающих работ.
ЭТО ИНТЕРЕСНО!
Анимационная лента «Песня Сирин», режиссером‑постановщиком и соавтором сценария которой выступила Елена Турова, завоевала 12 призов и наград на международных фестивалях, в том числе взяла Гран-при как лучший анимационный фильм на седьмом Международном евразийском кинофестивале в Великобритании. Напомним, что захватывающую историю о приключениях двух школьников в загадочной вселенной славянских мифов на больших экранах зрители увидели в октябре 2024 года. Мультфильм‑фэнтези стал первым белорусским анимационным фильмом в 3D‑формате.
zakharov@sb.by
