Сельская газета

Так рухнул неприступный «Восточный вал»

Освобождение Беларуси от фашистской оккупации началось с поселка Комарин

Раннее утро. Первые лучи солнца внезапно врываются в окно на втором этаже гостиницы. Тишину разрезает разноголосье птиц, каких никогда не услышишь в городе. Покинув временное пристанище в Комарине, направляюсь в сельисполком. По дороге обращаю внимание на буйство зелени, в которой практически утопает поселок. Деревья в палисадниках клонятся так, словно хотят перелезть через забор. Отмечаю, что здесь уже поспели черешня и шелковица. И это вполне объяснимо: Комарин – самая южная точка на карте Беларуси.  Прохожих на улицах мало. Главный транспорт – велосипед. На них мамы подвозят ребятишек в детсад, крутят педали даже пенсионеры, прикрепив к багажнику стройматериалы, спешит на работу и молодое поколение.


ПРЕДСЕДАТЕЛЬ Комаринского сельисполкома Виктор Свисловский уже на месте, несмотря на то что до начала рабочего дня еще почти целый час. Отдыхать некогда, поясняет. Скоро День Независимости, а там и праздник Ивана Купалы. Надо полностью завершить работы по благоустройству. В праздничные дни здесь особенно многолюдно. На народное гулянье каждый год приезжают гости из других районов, чтобы похороводить под сенью красивейшей дубравы – гордости Комарина. 

Старенькая, видавшая виды «шестерка» председателя останавливается в нескольких метрах от Днепра. В том самом месте, где 23 сентября 1943 года  закрепились первые бойцы 13-й армии. Страшно даже подумать, как все  здесь замешено на крови. Вермахт ведь считал Днепр «неприступным восточным валом», о который споткнутся наступающие советские войска. 

Это был 824-й день войны. В райцентре Комарин — раннее утро чернее ночи от пыли, дыма и гари. Именно этот день навсегда вошел в историю нашей страны как начало освобождения республики от фашистской оккупации. Говорят, что тяжелые шли бои. И если Комарин освободили в сентябре, то  Брагинский район полностью только в конце ноября.  Днепровская битва по своему размаху и напряжению стала небывалой. На узком участке протяженностью до 30 километров было сосредоточено 11 тысяч советских воинов. 203 бойца 13-й армии стали Героями Советского Союза,  сотни удостоились наград посмертно. В центре городского поселка находится братская могила 797 советских солдат и офицеров. Среди похороненных здесь — шесть Героев Советского Союза. Именами некоторых названы улицы городского поселка.

Сейчас в Комарине проживают всего 4 ветерана Великой Отечественной войны, хотя лет 5 назад их было более сотни, с грустью говорит Виктор Свисловский. 

Самая глобальная техногенная катастрофа на Чернобыльской АЭС не обошла стороной городской поселок. Однако несмотря на близость Комарина к ЧАЭС, его не отселяли, как многие другие деревни. Виктор Свисловский вспоминает, что в день катастрофы дул сильный ветер. Он, считают поселковцы, и унес радиоактивное облако за Комарин. А еще они помнят, как над домами летали военные вертолеты. Низко-низко. Так, что были видны нарисованные на них звезды. При этом в окнах дрожали стекла. Казалось, говорят, как будто идет война. Вертолетами доставлялись на ЧАЭС мешки с песком и глиной, которые потом сбрасывались в жерло горящего реактора. Весть о том, что на ЧАЭС произошла катастрофа и погибли люди, в Комарине появилась раньше официальных заявлений. В центре города находилась автостанция, и, видимо, слухи просочились благодаря кому-то из приезжих.

Сегодня над зданием бывшей автостанции золотятся  купола. Теперь здесь православный храм. После катастрофы многие самостоятельно уехали из Комарина, однако большинство  вернулись обратно. Сейчас в  поселке 2387 человек. В школе закончили учебный год 306 детей. Детский сад посещают 95 малышей. Правда, летом многие из них разъехались по санаториям, зато около тысячи школьников из всех уголков Беларуси приехали на летние каникулы к своим бабушкам и дедушкам.  

Комарин – красивейший уютный поселок, окруженный со всех сторон хвойными лесами. Здесь есть все для того, чтобы жить и работать. В поселке 6 магазинов, 2 кафе, одно из которых придорожное и работает круглосуточно. Есть больница, дом круглосуточного пребывания для одиноких престарелых людей. В КБО  работает швейный цех и парикмахерская. Кроме того, имеется филиал Беларусбанка с банкоматом, автозаправка, Полесский государственный радиационный заповедник, лесхоз. А в КСУП «Комаринский»  выращивают мясных телок лимузинов. 

В 2009 году здесь побывал Глава государства, внимательно выслушал просьбы и пожелания комаринцев. Так решился вопрос с газификацией поселка, что  очень важно для этих территорий. За сравнительно короткий срок было проложено 24 километра  газопровода. Во все частные дома бесплатно поставили газовые плиты, бойлеры для подогрева воды, газовые котлы. 

В  прошлом году в Комарине родилось 22 малыша, а с начала этого года на свет появилось 13 ребятишек,  а всего здесь проживает 36 многодетных семей.  И вот, походив по поселку, постояв у воинских захоронений, с особой ясностью понимаешь, что ничего этого – птичьего щебета и зелени, неугомонной ребятни и их дедушек и бабушек, да и страны, которая достойно и гордо отмечает очередной День Независимости, — не было бы, если бы не тот далекий сентябрь 43-го. 

Наталья ВАКУЛИЧ, «СГ»

nvakulich2016@mail.ru

Фото автора

Каратели не успели сжечь – наши быстро наступали


«Обнеси, Господи! Лучше съем меньше да сношу меньше, но жить без войны хочу»

Сколко бы лет ни прошло, а слово «война» у человека, пережившего ее, будет вызывать боль и содрогание. Вот и Зинаида Константиновна ЖУКОВСКАЯ (на снимке) из деревни Холхолица Борисовского района смогла поделиться своими еще детскими, но такими тяжелыми воспоминаниями:


— Войну если бы и хотела забыть, да не получится. Мне 6 лет исполнилось, когда она началась. В нашей семье трое детей: я, сестра и брат. Голодали страшно, траву ели — дикий щавель. Мама серпом нарежет его семян, разотрет в тряпочке, а потом мелет на жерновах. В эту муку иногда добавляла картошинку, не знаю, где она ее брала. Пекла «праснакі» — темные и пушистые, они нам такими вкусными казались. Папа дружил с партизанами. Фамилию какого-то командира запомнила – Рыжкевич. Здесь недалеко есть Кищина Слобода, где в школе стояли немцы и полицаи. Хотели партизанам засаду устроить, так папа успел их предупредить. Только одного партизана убили в перестрелке, а второму руку оторвало. А холхолинцев немцы всех из хат выгнали и отвели к озеру. Сначала хотели топить, но почему-то передумали. По дороге к нему стояли хаты, так каратели решили нас сжечь в них. Я никогда не забуду, как мы стояли отдельно все – дети, мужчины, женщины. Слез было море и страх огромный. Но потом все заметили, что через житневое поле в нашу сторону скачет кто-то на лошади и кричит: «Отставить!» Это слово, как спасение, до сих пор у меня в ушах стоит. Оказалось, что у немцев просто времени не хватило, чтобы провести карательную операцию, наши наступали. Тогда просто погнали нас до Заболотья и Тростеницы, а там вообще бросили. Слободу самолетами бомбили. Прятались ночью мы в каком-то доме в глухой деревне Вильяново, а как только светать стало, полезли в жито. Сколько сидели, что вокруг происходило, не скажу сейчас. Только слышали стрельбу, взрывы и кругом был дым. 

Папа пополз в разведку, а обратно уже пришел и сказал: «По дороге русские танки пошли». Вернулись люди домой, а от хат только стены остались. Даже вилки для чугунов позабирали, а на колодцах веревки перерезаны, воды не попить. В нашем дворе собрались партизаны и солдаты, сидели возле забора на земле и снимали сапоги, чтобы просушить. Помню их ноги окровавленные и стертые. Мы со всеми обнимались, целовались и плакали. Я и сейчас плачу, когда вспоминаю. Ой, обнеси, Господи! Лучше съем меньше да сношу меньше, но жить без войны хочу.

Наталья ЧАСОВИТИНА, «СГ»

chasovitina@sb.by

Под Быховом были свои Сталинград, Москва и Победа


«Багратиону» здесь предшествовали девятимесячные позиционные бои

В ПЯТИДЕСЯТЫЕ годы в Быховском районе вблизи деревни Селец ютилась небольшая – всего на семь дворов — деревенька с послевоенным названием Победа. Теперь это славное название вместе с деревней исчезло с карты.  Немудрено: война глубоко  перепахала  Быховщину. Край пережил в 41-м тяжелые оборонительные бои, а в 44-м отсюда стартовала операция «Багратион». Победное наступление Красной Армии пронеслось по Могилевщине столь стремительно, что в один день — 28 июня — были освобождены от захватчиков Быхов,  Могилев, Осиповичи, Кличев, Круглое.

Но прежде чем пройти победным маршем, надо было девять месяцев не только сдерживать врага, но и изо всех сил пробивать бреши в его обороне. Далось это немалой ценой и бойцам, и местным жителям. Область оказалась разделена надвое и, пока собирались силы на решительный шаг,  превратилась в передний край борьбы с врагом, а Быховский район — в один из стратегических участков, на котором эти долгие месяцы велась позиционная локальная война.

— Случайного в этом ничего нет, — говорит директор Быховского районного историко-краеведческого музея Сергей Жижиян. – Расположенный в стратегическом месте, где сосредоточены все пути – река Днепр, автомобильная трасса на Гомель, железная дорога, — Быхов всегда оказывался на пересечении интересов воюющих сторон. 

Как в Сталинграде, здесь бились за каждую пядь земли, каждую высоту, каждую деревню. Именно здесь  произошел отважный лыжный поход красноармейского десанта к самому Днепру в оккупированную деревню Прибор, который генерал Горбатов позже назвал эталонным. 

Деревня Селец, окраиной которой и была славная деревушка Победа, оказалась на острие клина, которым врезалась Красная Армия в оборону немцев.  Около восьми раз она  переходила из рук в руки. Краеведы по призванию и историки по профессии Роман Галынский, сотрудник отдела идеологической работы, культуры и по делам молодежи Быховского райисполкома, и Сергей Жижиян рассказали о событиях 25 ноября 43-го.

Деревня Селец-Холопеев (под этим историческим названием она проходила в фронтовых сводках) занимала выгодное положение с точки зрения военной тактики – на высоком  месте у берега небольшой речушки Бобровки, с которого хорошо просматривались окрестные леса и обстреливались подходы к стратегической трассе на Гомель. Бойцам 858-го стрелкового полка 283-й стрелковой дивизии 3-й армии Белорусского фронта удалось в очередной раз выбить немцев из деревни. С группой воинов командир минометной роты Петр Виниченко организовал засаду на шоссе Могилев—Гомель, они разгромили колонну противника —  на их счету оказались 40 убитых фашистов, 330 трофейных винтовок, 15 автомашин с продовольствием, боеприпасами и другим военным имуществом. После схватки на шоссе Виниченко поспешил на западную окраину села, где огнем своих минометов помог пехоте. Когда закончились мины и боеприпасы,  повел бойцов-минометчиков в рукопашную схватку. В этом бою старший лейтенант был смертельно ранен… А к вечеру немцы предприняли контратаку и возвратили Селец-Холопеев в свое расположение. Штурм этой деревни предпринимался не раз. Вот так, как в шахматной партии, нашим войскам приходилось делать многократные ходы, чтобы пробить брешь в обороне противника. 

Когда отгремели победные залпы, выяснилось, что и в  Быхове, и в местных деревнях домов довоенной постройки практически не сохранилось. И не только потому, что они были уничтожены снарядами и бомбами. Немцы использовали срубы для строительства укреплений.

Таких армейских фляжек и котелков в Быховском историко-краеведческом музее множество: многие с несколькими именными подписями или пробитые осколками
снарядов, как та, которую держит в руках директор музея Сергей ЖИЖИЯН.
— Местные жители —понятно, что это были в основном женщины и дети, —  вновь разбирали оборонительные сооружения немцев, возвращая стройматериалы по их прямому назначению, — переходит на тему послевоенных будней Сергей Жижиян. – Выходить из состояния войны было не менее тяжело, но уже в 45—46 годах местные колхозы сеяли на полях сражений хлеб. Прежде сельчанам надо было очистить поля от тел убитых, мин и снарядов. Люди, в первую очередь женщины, делали это, стиснув зубы. И глубокий след остался в их душах навсегда. Я и сегодня стараюсь осторожно вести разговор о войне с очевидцами. Старушки начинают волноваться, плакать, вспоминая о том, что пришлось пережить. Раны у каждого, кто пережил войну, кровоточат по сей день.

КАЖДЫЙ год в районе проходит «Вахта Памяти» – поисковики перезахоранивают тела бойцов Красной Армии, найденные по поисковым запросам, архивным документам, рассказам местных жителей. И поисковой работы хватит еще не одному поколению. 

— Особенность локальных военных действий на Быховщине еще и в том, что здесь полегло очень много местных жителей – из Славгородского, Чаусского, Быховского районов, — уточнил Сергей Жижиян. – Освобождая оккупированные территории, наши войска набирали пополнение из местных жителей, которые вошли в призывной возраст за время войны. Это были необстрелянные, необученные новобранцы, которые часто гибли по неосторожности. 

Последнее время о воинских захоронениях поисковикам все чаще сообщают работники лесного хозяйства. Недавно были найдены останки двадцати советских солдат, погибших в 43-м прямо на линии соприкосновения немецких и советских войск, на нейтральной территории. Сверяясь с фронтовыми сводками, поисковикам удалось определить точную дату их гибели,  но имена пока остаются стертыми со страниц истории. Как сообщает фронтовая хроника, в этой боевой вылазке погибло около 50 человек. 

История Великой Отечественной в «Книге Памяти» Быховщины многократно превышает объем страниц послевоенной истории. Места военных сражений отмечены многократно — мемориальным комплексом на Лудчицких высотах, 69 захоронениями,  79 памятными знаками. 

Диана ГАРАНИНОВА, «СГ»

gardiana69@gmail.com 

Фото автора

Беляны, Стрельчики и Санники все помнят и смотрят в завтра


ПОСЛЕДНИМИ в Гродненской области были освобождены деревни Беляны, Стрельчики и Санники Гродненского района. Случилось это в ночь с 24 на 25 июля 1944 года. Гитлеровцы оставили свои позиции и отступили на территорию Польши.

Старожилы деревни Санники Янина ДЕРЧИК и Ирина АВГУСТИНОВИЧ.

ЖИТЕЛЬНИЦЕ Санников Янине Дерчик в то время еще не было и семи. В детской памяти отложилось, конечно, не все. Но некоторые события последних дней войны она помнит особенно четко:

— Погорели мы. Негде было жить, поставить корову, свиней. Возле колодца дерево росло большое. Под ним кухню соорудили. Немцы проходили мимо. А мы, детвора, игрались рядом. Подзывают нас: «Ком, ком». Все боятся. Я осмелела и подошла. Они мне макарон целое ведро насыпали. Поднять его одной было не по силам. Тащу за собой по земле, а они смеются. Думаю про себя: «Смейтесь, смейтесь, а маме будет что сварить». В семье нас было трое малышей. К тому же еще отец больной лежал. Кормить всех надо.

Когда оккупанты отступали, Янина вместе с младшими братом и сестрой прятались в клевере. В небе кружили самолеты. Она, как старшая, успокаивала малышей: «Не плачьте, нас, детей, бомбить не будут». Перед началом боевых действий семья выкопала большую яму, в которой намеревалась переждать артобстрел. Но фашисты выгнали их оттуда, заявив, что им хорошо будет отсюда отстреливаться. Пришлось искать другое укрытие. 

— Стреляли со стороны Гродно. Мама всех обняла и говорит: «Если умирать, так всем вместе». Снаряды рвались совсем рядом. Один лег справа, второй — слева. Нас только землей присыпало. Недалеко кобыла с жеребенком паслись. Их изрешетило осколками. Утром прибежали сестры отца и мамы, чтобы узнать, все ли живы. Они во время обстрела в подвале отсиделись, — вспоминает собеседница.

Навсегда остался в памяти Янины Викентьевны и такой случай. Отступая, вражеские солдаты попросили попить молока. Мама дала. Один из них достал из специальной упаковки несколько похожих на пуговицы леденцов и в знак благодарности протянул детям. Потом заплакал и произнес: «У меня дома также трое таких осталось. Не знаю, удастся ли когда-либо с ними свидеться. Я не хотел идти воевать, но заставили». 

Каких-то сильных боев в июле 44-го в здешней местности не было. Проходили мимо танки, горела соседняя деревня. Произошел в Санниках и инцидент между одним местным жителем и красноармейцами. У сельчанина они пытались забрать молодую лошадь для нужд фронта. Тот объяснял, что она еще необъезженная и толку от нее пока никакого. За что и был бит. Правда, подъехал какой-то командир и быстро нашел управу на распоясавшихся бойцов. 

Янина Дерчик признается, что до сих пор не выходит из памяти молоденький немецкий солдат, которого расстреляли у нее на глазах. Ее крестная и она просили не убивать. Но красноармейцы были непреклонны. Похоронили его здесь же, возле деревни.

89-летняя Станислава Шидловская во время освобождения родных Белян находилась у родственников в Новом Дворе. Теперь эта деревня по ту сторону границы — в Польше. Станислава Альбиновна поведала, что в Белянах проходила железная дорога. Однажды партизаны пустили под откос вражеский эшелон. Фашисты в отместку хотели сжечь деревню. Но отстоял ее местный староста — убедил немцев, что люди тут живут хорошие и совершить диверсию никто из них не мог. Тогда оккупанты выстроили местных жителей вдоль железнодорожного полотна на расстоянии 10 метров друг от друга. Каждому определили участок ответственности. Предупредили: в случае какого-либо происшествия все дежурившие в ту ночь будут расстреляны. 

СЕГОДНЯ, по словам председателя Подлабенского сельсовета Тадеуша Жука, в Белянах, Стрельчиках и Санниках числится 144 домовладения и 101 житель, 14 и 15, 24 и 53 соответственно. Стрельчики можно отнести к перспективным и развивающимся населенным пунктам. В последнее время люди активно берут здесь земельные участки под строительство. А это означает, что деревня будет постепенно расстраиваться и омолаживаться. 

Разрабатываются документы и по Белянам. Несколько лет назад СПК «Гродненский» построил тут современную молочно-товарную ферму. А для ее работников — новые дома. 

Геннадий ГИЛЬ, «СГ»

gennadijj-gil@rambler.ru

Фото автора

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости