Народная газета

Свободное падение

Прыжки с мостов и башен — вид спорта или безрассудство?

В повседневной жизни каждого человека хватает экстрима. Но некоторым этого мало. И для адреналиновой встряски кто-то прыгает с парашютом, покоряет скалодромы или отправляется в горы. У нас все большей популярностью начинает пользоваться роупджампинг — прыжки с веревкой с городских зданий и сооружений. Интернет-серфинг демонстрирует массу предложений от организаторов прыжков. И, оказывается, отбоя от жаждущих адреналина нет. Зачем люди сознательно рискуют, доверяя свою жизнь тонкому альпинистскому тросу, системе карабинов и неизвестно кем завязанным узлам? И так ли роупджампинг на самом деле опасен, как это кажется со стороны? Корреспондент “НГ” отправился на “опрыгивание объекта”.


Вообще, роупджамперы дают “объектам” романтичные названия. Есть, к примеру, “Джессика” — телекоммуникационная вышка в окрестностях Минска. Любят прыгуны и “Две сорванные башни” — пролетать на системе тросов придется между двумя водонапорными башнями. Пользуются популярностью пешеходные мосты как в Минске, так и в областных и районных центрах. “При шухере несколькими движениями срываешь систему с объекта и бросаешь вниз. Всё, никто не сможет поймать за руку и обвинить в организации прыжков”, — поделился воспоминаниями о лихой молодости бывший роупджампер, а нынче промышленный альпинист Сергей Свиридович.

Сегодня я вместе с представителями роупджампинговой команды Crank направляюсь к трубе. “Мы зовем ее просто труба — “Про-Сто”... Она стометровая, с этой высоты и прыгаем”, — вводит в курс лидер команды 26-летний Алексей. Мероприятие анонсировалось за несколько недель в социальных сетях, поэтому в “месте Х” нас уже поджидает несколько человек. Некоторые приехали за новой порцией адреналина, однако большинство — новички.

“Просто башня” — труба на территории заброшенного завода. Она возвышается над окрестностями. Растущие рядом вековые деревья скромно прячутся в ее тени. Наверху, на круговой смотровой площадке, копошатся крошечные человеческие фигурки, растягивают паутину тросов, которая называется “системой”.

— Когда навесили тросы впервые, как испытывали работоспособность? Мешок с песком сбрасывали? — мои вопросы живо интересуют большинство собравшихся для боевого крещения.

— Нет, я сам спрыгнул, — спокойно отвечает Алексей. И продолжает: — Это лучшая гарантия безопасности наших гостей.

Путь наверх пролегает по узкой лесенке с внешней стороны трубы. Коренастый парень в спортивном костюме легко взбирается по железным ступенькам. Но вдруг останавливается. Минутная пауза. Потом спускается обратно: “Не могу, не сегодня”.

В сообществе роупджамперов к такой слабости относятся с пониманием: через “не могу” ничего делать не надо. Ведь главное — поймать кураж. Нет его — и прыжок будет в тягость. Более того, он может быть опасен. По словам заместителя директора по медицинской части Республиканского научно-практического центра спорта Наталии Шут, огромная доза выплескиваемого в организм адреналина может спровоцировать даже у молодого человека инфаркт и инсульт.


Кстати, сам подъем — дело непростое. Считать ступени бесполезно. Через пару десятков метров устают руки, ломит спину, сбивается дыхание. На смотровую площадку прыгуны не заходят — заползают, валятся вповалку, хватают ртами воздух. Еще бы, ведь приходится преодолевать высоту примерно в 30 этажей. Ветер валит с ног, внизу пустота, прикрытая лишь легкой решеткой. Вокруг — лес, вдалеке Минск — он как на ладони.

Стайка студентов, на вид по лет 18—20, меняется до неузнаваемости. Внизу, у подножия башни, они сыпали остротами, подначивали друг друга, делились вычитанными в интернете страшилками. Сейчас стоят на площадке тихо и смирно. Я вспоминаю поэтичные рассуждения Сергея Свиридовича о пограничном состоянии: “Есть жизнь до прыжка и после него. Отталкиваясь от трапа и устремляясь в пустоту, мы избавляемся от прошлого. Впереди — только будущее. Перед самым прыжком люди становятся сами собой, сбрасывают всю шелуху, показывают истинное лицо. Причем не столько окружающим, сколько самим себе”.

На площадке ждет так называемый спускающий. В его задачу входит проверить обвязку, надежность карабинов. Он надевает на каждого прыгуна шлем. “Вщелкивает” в систему — защелкивает на спине карабин, выводит на трап, проводит инструктаж и затем — последний отсчет.

19-летний Николай прыгает первый раз. Еще внизу многословно рассуждал о том, что хочет испытать себя, попробовать что-то новое. Как только впереди замаячил трап — помост над пропастью — у парня к спускающему появилась масса вопросов. Поможет ли шлем? Не оборвется ли трос? Не пережмет ли обвязкой ноги? Сильно ли “рвет” в нижней точке падения? Спускающий отвечает обстоятельно. Потом он объяснит, что такая поддержка совершающему прыжок попросту необходима. Ведь он, по сути, находится в безвыходной ситуации. Если отменит прыжок, придется спускаться по все той же лестнице. А это, с учетом того, что руки после подъема практически отказываются служить, испытание серьезное, лучше уж спрыгнуть. Бывали случаи, когда запаниковавший любитель острых ощущений “зависал” на площадке на несколько часов — все не отваживался на прыжок, будучи при этом не в силах спуститься вниз.

И хочется, и колется: иногда любителей сигануть с высоты не останавливают и прямые запреты.

“Выходим на край трапа, чтобы носки свисали. На счет три — прыгаем вперед и вверх. Представьте перед собой огромный турник, до которого нужно допрыгнуть. За веревки не хватаемся. Вниз головой не ныряем. Все ясно? — спускающий командует громко, рублеными фразами. Решающий момент:

— Один! Два! Три!

Сверху кажется, что летящий вниз человек вот-вот ударится о стену трубы. Но в нужный момент происходит “подхват”: система тросов уводит прыгуна в сторону, он качается на стропах. В этот момент и раздается первый, круто замешанный на ужасе крик восторга и ликования.

Прыжки совершаются один за другим. Каждый стоит от 20 до 60 рублей в зависимости от высоты “объекта” и набора сопутствующих услуг — фото- и видеосъемки, использования квадрокоптера с камерой и так далее. Хотя “подняться” на роупджампинге невозможно, убеждают организаторы. Цель — хотя бы отбить затраты на экипировку и оборудование. А они стоят немало. Например, метр троса может потянуть на 5 у. е. (в системе же их сотни метров), карабины, зажимы, кольца — все эти альпинистские принадлежности очень дороги и быстро изнашиваются. На безопасности же здесь экономить — себе дороже.

Часто доводилось слышать мнение, что прыжок с веревкой безопаснее, но намного страшнее, чем прыжок с парашютом.

— Когда смотришь вниз с борта самолета, с высоты, например, 3 тысячи метров, земля кажется просто спутниковой картой, — объясняет руководитель команды Crank Алексей. — Возникает навязчивая мысль: до земли далеко, полет длится долго, в случае ЧП будет время что-нибудь придумать. При прыжке с веревкой становится ясно, что в случае чего даже крикнуть не успеешь.

Что касается безопасности — в роупджампинге не все однозначно. Неофициальные сводки в тематических сообществах пестрят инцидентами. В Киеве парень прыгнул с вышки и “прилетел” в стену здания. Оказалось, что была неправильно рассчитана длина тросов. В Самаре при прыжках с моста над рекой оборвался канат. Прыгуна водолазы нашли лишь на следующий день. Севастопольский джампер пренебрег техникой безопасности и решил сброситься с моста без обвязки, лишь с петлями для рук. Не удержался, рухнул на проезжую часть.

У нас в стране тоже тревожно. Самым травмоопасным по праву считается полюбившийся джамперам пешеходный мостик на минской улице Радиаторной, хотя высота его небольшая — всего 12 метров. Однажды неадекватный прыгун сиганул по диагонали, столкнувшись в воздухе с прыгнувшей ранее девушкой. В следующий раз человек совершил прыжок, не убедившись, что под мостом никого нет. Сбил человека. Затем уже спускающий не замуфтовал карабин. Итог — падение, повреждение позвоночника. Далее: при прыжке девушка неосознанно схватилась за карабин и сломала палец.
Адреналин пьянит. Роупджампинг — один из легкодоступных способов что-то доказать себе и окружающим. Он в некоторых странах даже официально признается видом спорта. Армия его поклонников ширится. Вот только, стремясь поставить очередную галочку в персональном перечне достижений, нельзя забывать о том, что плата за это достижение может быть слишком высокой.
Пешеходный мост в Шабанах над проезжей частью. Прыгун в низшей точке падения столкнулся к проезжающим КамАЗом. Две операции на головном мозге. Следующий инцидент — была неправильно настроена альпинистская система, протравилась веревка. Вместо того чтобы зависнуть в непосредственной близости от земли, прыгун приземлился на асфальт.

Могилев, 20-метровый мост. Джампер нечаянно наступил на петлю “подъемки” — троса, с помощью которого организаторы поднимают на “объект” оборудование. Запутался ногой, вывихнул, порвал связки.

Лидер Crank Алексей с досадой воспринимает подобную информацию. По его словам, все несчастные случаи — результат непрофессионализма. “Посмотрел какой-нибудь студент, как “старшие” прыгают, и возомнил себя профи”.

— Вот, обрати внимание: нормальная система, связанная и растянутая по всем правилам, — показывает на тросы над головой. — У нас два независимых друг от друга контура, которые в штатной ситуации работают одновременно. Но даже если один из них полностью искромсать ножом, прыгающему человеку ничто не грозит — даже один контур отрабатывает на 100 процентов. Стандартный альпинистский трос рассчитан на статичную нагрузку в 2—4 тонны. Человека весом 100 килограммов он даже не “заметит”.

Нельзя забывать, что экстремальные виды спорта связаны с рисками. И предусмотреть их все невозможно. Основоположником роупджампинга по праву считается американский альпинист Дэн Осман. В свое время наиболее интересные, но в то же время опасные участки скал ему мешал преодолевать страх срыва. Чтобы побороть свою боязнь, он стал практиковать намеренные срывы с больших высот, которые вскоре переросли в отдельное увлечение и стали развиваться как самостоятельный вид спорта.

Дэн Осман считался настоящим профессионалом, однако это не уберегло его от несчастья. Во время очередного прыжка с высотой свободного падения около 300 метров трос оборвался, спортсмен разбился.

В РАМКАХ ЗАКОНА

Сергей Шестак, заместитель начальника управления охраны правопорядка и профилактики ГУВД Мингорисполкома:

— Каждый объект в городе кому-то принадлежит и должен использоваться по целевому назначению. Совершая прыжки, роупджамперы нарушают права и законные интересы эксплуатирующей организации. Здесь организаторам и участникам грозит ответственность в соответствии с законом. Речь идет и о заброшенных строениях, которые также находятся у кого-то на балансе.

Какой-либо прямой ответственности за прыжки нет. Но действия роупджамперов так или иначе будут сопряжены с совершением иных правонарушений. При определенных условиях и при наступлении определенных последствий действия как организаторов, так и участников прыжков могут квалифицироваться как административное правонарушение (к примеру, нецензурные выкрики), так и уголовное преступление (причинение смерти, телесного повреждения по неосторожности).

Мы всегда реагируем на сообщения граждан: если кто-то из очевидцев прыжков позвонит и попросит разобраться, мы обязательно прибудем на место происшествия. Но изначально вовсе не для того, чтобы кого-то наказать или составить протоколы. Ведь работа милиции в первую очередь направлена на предупреждение и профилактику правонарушений. Поэтому, если ребята не нарушают ни одну из статей административного кодекса, на первый раз проведем с ними профилактическую беседу.

А вообще, лучше всего было бы роупджампинг ввести в правовые рамки. Если эти мероприятия буду приравнены к аттракционам в парках с их системой техники безопасности, все от этого только выиграют — и организаторы, и участники, и зрители.

МНЕНИЕ

Сергей Игумнов, доктор медицинских наук, психиатр:

— Если не говорить о профессионалах, то тяга к экстриму присуща в подавляющем большинстве случаев молодежи до 25 лет. В этом возрасте действует такой значимый психологический механизм, как реакция группирования со сверстниками. В группе таким подросткам важно подчеркнуть свою удаль, бесстрашие, повысить статус, получить, как сегодня говорит молодежь, лайки. Именно поэтому они, преодолевая вполне естественный страх, совершают рискованные вещи.

Большинство людей из этой когорты отличаются такими чертами, как импульсивность, склонность действовать невзирая на последствия, они полагаются на пресловутый “авось”. Про таких говорят “На миру и смерть красна” — если за действиями наблюдают зрители, такой человек прыгнет обязательно. В одиночестве же, скорее всего, откажется от трюка.

Хотя отказаться от прыжка, признать свой страх — нормальное явление. Мне приходилось общаться с людьми, которые реально находились в экстремальных ситуациях, прошли Афганистан, Чечню. По их словам, если кто-то утверждает, что при свисте пуль над головой не испытывал страха, значит, он либо дурак, либо позер. Страшно, и даже очень! Инстинкт самосохранения никто не отменял. И непрофессионалам я не советовал бы повышать риск травматизации и преждевременной смерти.

К слову, будущих роупджамперов, руферов, стритрейсеров и так далее можно вычислить еще в раннем детском возрасте. По данным зарубежных исследований среди них большая часть имела синдром гиперактивности. Это дети, которые не слушаются, бегают по классу, ведут себя импульсивно. Их всего 4—5 процентов в популяции, но на них же приходится до 50 процентов детского травматизма. Причем в последствии такие черты сохраняются.

muravsky@sb.by

Фото автора

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости