Слово о друге моем

О своевременности хороших слов

В четверг в Национальном художественном музее открывалась выставка цветных литографий великого Марка Шагала «Цвет Любви». Яркие, нарядные картинки смотрели на зрителей со стен, существуя одновременно в трех измерениях: прошлом, настоящем и будущем. Ангелы, скрипачи, птицы и рыбы, влюбленные, цветы и Эйфелева башня, Париж и Витебск, сказка и реальность. Это был день рождения великого художника, сына нашей земли. Я смотрел на все это великолепие — и мне казалось: жизнь бесконечна, прекрасна, величественна, а иногда смешна, весела и беспечна, как песня ребенка... Выступали приглашенные и радовались хорошему дню, встрече с работами Марка Шагала и друг с другом. Только отзвучали речи, только все начали смотреть литографии, а желающие — фильм о нашем замечательном земляке, теперь принадлежащем всему миру... И все шло так легко, беспечно и празднично... До того самого момента, пока мне не сообщила шепотом жена одного из выступавших: «Володя Кожух умер... Вот только что позвонили!»

И стало как–то странно и тоскливо...

Десятого января этого года, совсем недавно, мы сидели с Владимиром Кожухом в его мастерской и смеялись, вспоминая лучшее из нашего студенческого прошлого, случайные встречи, его работы, удивившие меня. Говорили о детстве и юности, о грибах и их непередаваемом запахе, о непостижимости живописи, учителях и друзьях. Много–много о чем. В мастерской было светло, но прохладно, а потому большие чашки с кофе мы держали в ладонях, грея озябшие руки.

Художников много, но хороших мало, их все знают. Директор музея Владимир Прокопцов, словно его ударили наотмашь, ходил бледный, что–то пытался говорить, а если улыбался, то как–то мучительно. Его пошатывало. И Рыгор Ситница кусал губы и выглядел растерянным. Да и прочие гости–зрители как–то сникли. Вот поют, свистят в летнем саду птицы, а потом что–то происходит невидимое в природе — и они смолкают. Многие если и переговаривались на выставке, то шепотом.

И я пошел от работ Шагала к картине Владимира Кожуха. Стоял перед ней, злясь на себя самого, думая о несправедливости жизни и о том, что мы странно устроены. Пока художник жив, как–то неудобно восхищаться и признаваться ему, что он очень хороший и настоящий. Возможно, что и самый лучший... Что ты давно следишь за его творчеством, радуясь встрече с каждым новым холстом. И не так важно, что изображено: белорусский пейзаж, натюрморт с цветами или портрет... При жизни постеснялся, боясь неизвестно чего, а теперь, когда его не стало, — поздно и бессмысленно произносить красивые слова. Хороший художник меня не услышит.

Мы часто встречались с Володей на улице у кинотеатра «Октябрь». Наши пути пересекались. Стояли и говорили о всяких пустяках, избегая серьезных тем. Могли заговорить об облаках и синем небе, о книге в моих или его руках. О том, что время летит быстро–быстро, как те же белые облака в ветреный день. Как–то осенью — не этой, прошлой — он вдруг заговорил о грибах. Я тут же заметил, что не знаю никого, кто хорошо написал бы грибы. Володя улыбнулся, хмыкнул в бороду и признался, что уже целый месяц «малюе» рыжие лисички, что он и собирать их любит, а еще больше писать. А потом на прощание заметил, что действительно сложно написать грибы так, чтобы чувствовался грибной дух.

Этой зимой, когда мы грелись кофе в мастерской, он вспомнил давний разговор о грибах и, чуть стесняясь, стал показывать серию небольших натюрмортов с рыжими лисичками. Он ставил небольшие холсты и картонки у стены. Некоторые были не закончены. Но самое удивительное то, что вдруг, перебив городской запах кофе, по холодной мастерской поплыл терпкий аромат осеннего леса и грибов. Запахло мокрыми листьями, деревьями, травой. Я посмотрел на свои руки, мне показалось, что пальцы пахнут грибами, а потом на художника. «Как ты это делаешь, Володя?» — прозвучал мой вопрос. Кожух пожал плечами, смешно потер ладонь о ладонь, словно частички грибов стряхивая, улыбнулся: «Люблю я их... Кажется, получились лисички... А знаешь, их хорошо писать еще и потому, что они, как в детстве, снятся».

В воскресенье, когда вышел из собора Петра и Павла, где отпевали Владимира Кожуха, и городские голуби разлетелись из–под ног, то подумал, что на том свете хороших художников куда больше, чем на этом. И всегда так будет. Но эта простая и обнадеживающая мысль совсем не обрадовала.

ladzimir@tut.by

Версия для печати
Земляк
Поражен этой новостью. Царство небесное Владимиру. Прекрасный был человек и художник.
Земляк
Поражен этой новостью. Царство небесное Владимиру. Прекрасный был человек и художник.
А ведь теперь уже больше и не ваша повариха ((((( для Владимира Степана
 Владимир Вы вот тут у себя написали: «В воскресенье, когда вышел из собора Петра и Павла, где отпевали Владимира Кожуха, и городские голуби разлетелись из–под ног, то подумал, что на том свете хороших художников куда больше, чем на этом. И всегда так будет. Но эта простая и обнадеживающая мысль совсем не обрадовала…»
Так вот Иисус Христос приходил в наш мир для того, чтобы открыть нам путь в Царство Небесное. И я говору Вам, что все верующие в Иисуса Христа получают его в дар, ответив на призыв Господа (1Фесс.2:12): Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство (Лк.22:29). Оно возрастает подобно зерну горчичному (Мф.13:31) и подобно закваске изменяет жизнь (Мф.13:33). Для верующих в Евангелие и искренне покаявшихся, Царствие Божие проявляется уже в настоящем, но во всей полноте придет в будущем. Но я вот хотела написать Вам вовсе не об этом. Неподалёку от вашего собора   Петра и Павла в скверике    ведь был рыночек где продавали картины и разные художественные поделки. А вот есть ли он там и теперь у вас тоже? И вот когда я тогда совсем ещё соплюха гуляла там со своим первым возлюбленным,    то он заказал у уличного художника мой портрет, что тот за цену малую    и нарисовал простым черным карандашом на листе ватмана буквально за полчаса. Так вот уже много лет мой возлюбленный сидит где-то в Вашем Глубоком, ну а я больше не в Беларуси, а портрет тот  очень немногое из того что я взяла с собою уезжая. Тепло человеческой руки, понимаешь ли. Так вот и о Вашем приятеле я скажу тоже словами апостола Павла: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изме­нимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе: ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся; ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие. Когда же тленное сие облечется в нетление и смерт­ное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: «поглощена смерть победою…» (1 Кор.15:51—54)  Когда-нибудь и Вы ведь тоже уйдете к своему приятелю Володе Кожуху и Вам вот чистому  душой человеку бояться этого, как я думаю, не след. Ну а Вы же Владимир просто   будьте благословлены Господом! «И любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем... Все, что мо­жет рука твоя делать, по силам делай: потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышле­ния, ни знания, ни мудрости». «И любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем... Все, что мо­жет рука твоя делать, по силам делай: потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышле­ния, ни знания, ни мудрости…» (Евкл 9: 6-10)
Сергей, 53, Могилев
О хороших и талантливых людях нужно чаще и больше писать. И желательно при жизни. А то нам еще в советской школе говорили, что в царской России при жизни талантливых людей не сильно жаловали, а у нас что не так сейчас?  
Вячеслав, 42, Минск
Светлая память.
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?

Новости
Все новости