В сознании наших людей прочно укрепилась мысль, что Беларусь — это мирное и стабильное государство. Вместе с тем вокруг наших границ обстановка складывается напряженная, а терроризм сегодня приобретает новые, более высокотехнологичные формы. Способно ли современное белорусское общество противостоять этому злу и как предотвратить вовлечение молодежи в террористическую деятельность? Эти и другие вопросы обсудили во время круглого стола «Преступная сущность идеологии терроризма» в издательском доме «Беларусь сегодня».
В дискуссии участвовали сотрудники КГБ Беларуси, начальник главного следственного управления Следственного комитета Беларуси Александр Агафонов, секретарь ЦК ОО «БРСМ» Павел Алексо и учащиеся Минского государственного колледжа ремесленничества и дизайна имени Кедышко Иван Вижукайло и Владислав Карпович.
После этих двух инцидентов мы кардинально изменили систему борьбы с терроризмом. Если раньше реагировали на его проявления, то впредь нашей главной задачей стало не допустить терроризм в принципе. Все министерства, в том числе Минобразования, поскольку молодежь больше всего подвержена риску радикализации, выполняют задачи по выявлению и локализации угроз терроризма на ранней стадии. Основной упор — на представителей средних специальных учебных заведений — техникумов, колледжей, училищ. Они сейчас под основным ударом.
Иван Вижукайло: Как человек, который выбрал рабочую профессию, могу сказать, что в среде своих сверстников я неонацистских настроений не замечал. Хотя люди бывают разные, их взгляды в зависимости от социальной группы, к которой они принадлежат, могут отличаться. Но с террористическими угрозами в Беларуси хорошо справляются. Это так хотя бы потому, что о каких‑либо серьезных ЧП мы не слышим. Однако попытки, безусловно, есть. О них в колледжах рассказывают. Нам показывали фильмы о противодействии радикальным террористским ячейкам, которые были сформированы на политической основе — отряды гражданской самообороны, банда Автуховича… Акцент при вербовке они делали в первую очередь на нас, молодежь.
Иван Вижукайло.
«СБ»: Не будем забывать российские реалии, где подростки часто становятся фигурантами уголовных дел о терроризме. Действительно ли терроризм молодеет?
Новая волна началась в 2022 году с конфликта в Украине. Украинские ЦИПсО для дестабилизации обстановки в России, да и в Беларуси, значительно усилили работу в молодежной среде. Там, надо признать, работают профессионалы. Они вербуют наших ребят по тем же алгоритмам, что и ИГИЛ. Через соцсети ищут ребят со сложностями в семье, проблемами в общении со сверстниками, подвергающихся буллингу в школах, внушают им, что нужно себя проявить, далее подключают их к заранее созданным группам таких же людей и вбрасывают туда идею мести сокурсникам, преподавателям, власти. Например, практически каждую неделю мы выявляем группы, где вбрасываются идеи скулшутинга (массовых убийств в учреждениях образования).
Сотрудник КГБ: Действительно, после событий 2020 года и сложившейся геополитической ситуации в мире Беларусь находится под серьезным прицелом различного рода западных организаций. Мы рассматриваем терроризм как самое радикальное проявление экстремизма, а экстремизм — это средство достижения политических целей. Терроризм в политическом аспекте после 2020‑го стал особенно актуален. Государство в этом плане выстроило достаточно жесткую систему противодействия. С террористами мы не разговариваем — это наш принцип.
«СБ»: Раньше в Беларусь мог свободно приехать западный адепт, который собирал вокруг себя группу под видом, допустим, безобидного сообщества любителей птиц, был таким серым кардиналом, постепенно радикализируя свое сообщество. А как террористы вербуют сейчас?
Александр Агафонов: Да, раньше вербовку, по сути, осуществляли юридические лица и общественные объединения, как вы говорите, «любителей птиц», поклонники «национальной вышиванки», в узоры которой экстремисты потихоньку вплетали деструктивную идеологию, манипулируя смыслами, национальной идеей, и прочее. Около 140 таких объединений было ликвидировано в 2020 — 2021 годах. Цели у них на поверхности вроде благородные, но потом с участниками таких сообществ начинали работать западные ЦИПсО и происходила их радикализация.
Александр Агафонов.
В последние годы совместными усилиями правоохранительных органов удалось сделать невозможным общение вербовщиков с белорусами вживую. Сегодня основное влияние идет через интернет. Начиналось все с управления массовыми беспорядками в 2020‑м через Telegram‑каналы. Вторая волна пришлась на начало конфликта в Украине, когда в этих чатах проявились те, кто готов подрывать железные дороги, совершать диверсии, собирать информацию в интересах других стран.
Александр Агафонов: По опыту расследования таких уголовных дел, все начинается с мирного чата, потом происходит нагнетание, радикализация и уход в конспирацию. У многих осужденных присутствовала уверенность, что интернет дает анонимность, а значит, последствий не будет. В качестве примера приведу случай с поджогом автомобиля белорусского чиновника около дома, где находилась его семья. Осуществил поджог 19‑летний россиянин, а сведения о месторасположении дома ему передал наш 17‑летний белорусский парень. Кстати, собирался учиться на милиционера, но повелся на деньги, хотел сделать девушке подарок.
«СБ»: И как предотвратить вовлечение молодежи в экстремистскую деятельность?
Владислав Карпович: Необходимо усилить профилактическую работу с молодежью в плане риска быть вовлеченным в террористические акты. Но как это делать эффективно? В TikTok социальные ролики мы пропускаем. Да и в соцсетях очень серьезные ограничения по модерации. Кадры задержания экстремистов позиционируются как шокирующий контент и попадают в теневой бан, соответственно, аудитория не получает эту информацию. Гораздо интереснее живое общение с теми, кто работает в данной сфере. Особенно когда информацию доносят на конкретных примерах, а не зачитывают сухие определения, что такое «терроризм» и кто такой «экстремист». К тому же при личной встрече можно задать спикерам вопрос, а кому ты его задашь в TikTok?
Владислав Карпович.
Павел Алексо: Особенно полезно приглашать на встречи с учащимися оступившихся ребят, чтобы они от первого лица рассказывали, как их втянули в незаконную деятельность, как судимость перечеркнула все планы на будущее. А ведь если проанализировать раскрытые преступления, то на первых порах мало кто из фигурантов задумывался о последствиях. Именно об этом будем говорить с учащимися ссузов во время профилактических встреч, которые запланированы на весну. Помимо беседы, покажем ребятам видео, чтобы разговор был более наглядным.
Павел Алексо.
Сотрудник КГБ: Террорист сегодня — это уже не боевик в маске с винтовкой, взявший людей в заложники, и не смертник с поясом шахида. Терроризм приобретает новые формы, становится высокотехнологичным, поэтому его сложнее выявить. Вот мы с вами беседуем, а где‑то в небольшом чатике на сто человек сидит представитель враждебных спецслужб и ищет исполнителя теракта.
Сотрудник КГБ: Борьба с терроризмом — это основа воспитания, идеологии. Этого не сделать по щелчку. После развала Советского Союза существовала огромная идеологическая яма, чем воспользовались наши, как говорится, «зарубежные партнеры». Они через мягкую силу научили белорусов, что «Макдоналдс» — это вкусно, джинсы — классно, а все, что было раньше, — отстой. Это поколение сейчас воспитывает детей. И для них любой ответственный активизм ассоциируется с принудиловкой. Нам нужно работать с молодым поколением, объяснять ему, что активная жизненная позиция — это здорово. Для этого и создаются молодежные организации, военно‑патриотические классы и клубы… То есть мы переключаем молодежь на конструктив, а это тоже профилактика терроризма. Наша задача — сформировать патриотически активное меньшинство, которое в своем окружении будет доносить нужные нарративы. А вообще, борьба с терроризмом начинается с себя. Каждый должен задать себе вопрос: что я сделал, чтобы жить в безопасном обществе?
«СБ»: Большое спасибо участникам круглого стола за то, что поделились своими взглядами на проблему активизации различных проявлений терроризма, особенно в молодежной среде. Приглашаем читателей, специалистов вносить предложения о том, что необходимо сделать, чтобы предотвратить террористические акты. Редакция намерена продолжить начатый разговор.
Теперь о преступлении, которое они совершили. Их на него подбила сверстница‑украинка Мисюк, которая училась в Беларуси в Мирском государственном колледже. По ее указке парни готовили террористические акты в административных зданиях Брестского облисполкома и прокуратуры Барановичей. Координировали деятельность ячейки украинские спецслужбы.
За любым преступлением следует наказание. Мисюк получила лишение свободы на 13 лет с отбыванием в воспитательной колонии. Парням дали меньше — от 10 лет. Кому‑то в условиях усиленного режима, кому‑то — общего.
НЕВЫУЧЕННЫЕ УРОКИ
За последние годы самыми яркими фактами вовлечения учащихся ссузов в экстремистскую и террористическую деятельность стали примеры мозырской неонацистской группировки и ячейки «Черные соловьи» анархистского движения «Народная освободительная армия» (действует под контролем силового блока Украины). Расскажем, чем это закончилось для участников подобных формирований.
«НАРОДНАЯ ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ АРМИЯ»
В апреле 2024‑го пресечена деятельность ячейки неонацистского толка, неформальным лидером которой был учащийся Мозырского политехнического колледжа Воронин 2006 года рождения. В состав его группировки входили малолетние жители Мозырского и Ельского районов. Они наряду с совершением хулиганских действий в отношении представителей маргинальных слоев населения и нацменьшинств планировали организовать террористические акции в преддверии и во время электоральной кампании 2025 года.
В отношении участников следственными органами возбуждено 35 уголовных дел, в том числе по статьям «Реабилитация нацизма» и «Приготовление к совершению акта терроризма». Каждый из них получил по заслугам. Воронину дали 6 лет 9 месяцев в исправительной колонии в условиях общего режима, остальным — лишение свободы сроком от 3 до 6 лет.
gorbatenko@sb.by
В дискуссии участвовали сотрудники КГБ Беларуси, начальник главного следственного управления Следственного комитета Беларуси Александр Агафонов, секретарь ЦК ОО «БРСМ» Павел Алексо и учащиеся Минского государственного колледжа ремесленничества и дизайна имени Кедышко Иван Вижукайло и Владислав Карпович.
Основная угроза — внутренний терроризм
«СБ»: Первый вопрос лежит на поверхности. Мир лихорадит, один за другим вспыхивают военные конфликты. На этом фоне Беларусь выглядит островком безопасности и благоразумия во многом благодаря системе противодействия терроризму, которая создана у нас в стране. Тем не менее, оценивая современную ситуацию, наблюдается ли у нас активизация различных проявлений терроризма?Сотрудник КГБ: Беларусь не является объектом устремлений международных террористических организаций. Мы все для этого делаем. Наибольшую угрозу для нашей страны представляет так называемый терроризм внутренний, когда под воздействием ряда факторов, включая внешнее влияние иностранных спецслужб, субъектами преступлений террористического характера становятся наши граждане.Давайте расскажем читателям подробнее об антитеррористической системе в Беларуси. С момента обретения независимости мы прошли несколько этапов ее становления. В 1990‑е годы, например, на нашей территории зафиксирован единственный террористический акт: психически нездоровый мужчина взял заложников в детском саду. Тогда спецназ качественно сработал, взрыва не допустили. В дальнейшем белорусская концепция противодействия терроризму формировалась с учетом опыта наших российских коллег, где на первом плане стояла борьба с радикальными исламистами на Кавказе. Однако 2008 год, когда произошел взрыв на стеле в Минске, показал, что российские методы к белорусским реалиям неприменимы, потому что угроза для нас исходит не от радикальных движений, а от одиночных экстремистов. И взрыв в метро в 2011‑м это подтвердил.
После этих двух инцидентов мы кардинально изменили систему борьбы с терроризмом. Если раньше реагировали на его проявления, то впредь нашей главной задачей стало не допустить терроризм в принципе. Все министерства, в том числе Минобразования, поскольку молодежь больше всего подвержена риску радикализации, выполняют задачи по выявлению и локализации угроз терроризма на ранней стадии. Основной упор — на представителей средних специальных учебных заведений — техникумов, колледжей, училищ. Они сейчас под основным ударом.
Иван Вижукайло: Как человек, который выбрал рабочую профессию, могу сказать, что в среде своих сверстников я неонацистских настроений не замечал. Хотя люди бывают разные, их взгляды в зависимости от социальной группы, к которой они принадлежат, могут отличаться. Но с террористическими угрозами в Беларуси хорошо справляются. Это так хотя бы потому, что о каких‑либо серьезных ЧП мы не слышим. Однако попытки, безусловно, есть. О них в колледжах рассказывают. Нам показывали фильмы о противодействии радикальным террористским ячейкам, которые были сформированы на политической основе — отряды гражданской самообороны, банда Автуховича… Акцент при вербовке они делали в первую очередь на нас, молодежь.
Иван Вижукайло.
«СБ»: Не будем забывать российские реалии, где подростки часто становятся фигурантами уголовных дел о терроризме. Действительно ли терроризм молодеет?
Сотрудник КГБ: Сегодня все планы врага, направленные на дестабилизацию нашего общества, связаны с реализацией молодежного фактора. Под прицелом ссузы. Враг считает, что студенты вузов больше окружены заботой идеологической вертикали, а учащиеся средних учебных заведений, по их мнению, более склонны к хулиганским проявлениям. Напомню, первая волна белорусских наемников, которые воевали в Украине в составе «Азова», — это именно выходцы из средних специальных учебных заведений.В последние два года фиксируется значительный рост различного рода организованных ячеек на уровне старших классов и ссузов. Эти ячейки воспринимаются молодежью как возможность похулиганить, а зарубежные «организаторы» тем временем преследуют свои цели — объединить ребят в небольшие управляемые группировки. Проявлений терроризма на крайней стадии, то есть непосредственно теракта, немного, но зародышей, способных в перспективе привести к таким инцидентам, немало.
Новая волна началась в 2022 году с конфликта в Украине. Украинские ЦИПсО для дестабилизации обстановки в России, да и в Беларуси, значительно усилили работу в молодежной среде. Там, надо признать, работают профессионалы. Они вербуют наших ребят по тем же алгоритмам, что и ИГИЛ. Через соцсети ищут ребят со сложностями в семье, проблемами в общении со сверстниками, подвергающихся буллингу в школах, внушают им, что нужно себя проявить, далее подключают их к заранее созданным группам таких же людей и вбрасывают туда идею мести сокурсникам, преподавателям, власти. Например, практически каждую неделю мы выявляем группы, где вбрасываются идеи скулшутинга (массовых убийств в учреждениях образования).
Основное влияние идет через интернет
«СБ»: Получается, терроризм в Беларуси приобрел политическую подоплеку?Сотрудник КГБ: Действительно, после событий 2020 года и сложившейся геополитической ситуации в мире Беларусь находится под серьезным прицелом различного рода западных организаций. Мы рассматриваем терроризм как самое радикальное проявление экстремизма, а экстремизм — это средство достижения политических целей. Терроризм в политическом аспекте после 2020‑го стал особенно актуален. Государство в этом плане выстроило достаточно жесткую систему противодействия. С террористами мы не разговариваем — это наш принцип.
«СБ»: Раньше в Беларусь мог свободно приехать западный адепт, который собирал вокруг себя группу под видом, допустим, безобидного сообщества любителей птиц, был таким серым кардиналом, постепенно радикализируя свое сообщество. А как террористы вербуют сейчас?
Александр Агафонов: Да, раньше вербовку, по сути, осуществляли юридические лица и общественные объединения, как вы говорите, «любителей птиц», поклонники «национальной вышиванки», в узоры которой экстремисты потихоньку вплетали деструктивную идеологию, манипулируя смыслами, национальной идеей, и прочее. Около 140 таких объединений было ликвидировано в 2020 — 2021 годах. Цели у них на поверхности вроде благородные, но потом с участниками таких сообществ начинали работать западные ЦИПсО и происходила их радикализация.
Александр Агафонов.
В последние годы совместными усилиями правоохранительных органов удалось сделать невозможным общение вербовщиков с белорусами вживую. Сегодня основное влияние идет через интернет. Начиналось все с управления массовыми беспорядками в 2020‑м через Telegram‑каналы. Вторая волна пришлась на начало конфликта в Украине, когда в этих чатах проявились те, кто готов подрывать железные дороги, совершать диверсии, собирать информацию в интересах других стран.
Если до 2020 года у нас было два теракта — стела и метро, то за последние пять лет количество уголовных дел в данной сфере значительно возросло. Это в чистом виде террористические проявления, приготовления к ним и различные варианты пособничества террористической деятельности. Их все удалось пресечь на стадии подготовки. Отмечу рост преступлений по статье «Измена государству». Эти люди осуждены не за лайк или комментарий, а за то, что целенаправленно сотрудничали с другими странами против своего государства.«СБ»: Есть ли общие черты у данных уголовных дел?
Александр Агафонов: По опыту расследования таких уголовных дел, все начинается с мирного чата, потом происходит нагнетание, радикализация и уход в конспирацию. У многих осужденных присутствовала уверенность, что интернет дает анонимность, а значит, последствий не будет. В качестве примера приведу случай с поджогом автомобиля белорусского чиновника около дома, где находилась его семья. Осуществил поджог 19‑летний россиянин, а сведения о месторасположении дома ему передал наш 17‑летний белорусский парень. Кстати, собирался учиться на милиционера, но повелся на деньги, хотел сделать девушке подарок.
Зачастую молодежь воспринимает задания из таких чатов как веселый квест. Например, резонансное дело 2023 года, когда украинские спецслужбы готовили теракты на территории страны к 9 Мая. Взрывчатку для терактов в Беларуси они замаскировали под портативные электроплиты. Для доставки задействовали студентов 1 — 2‑го курсов, которым было по приколу ночью сбежать от родителей, сходить с друзьями на кладбище, откопать коробку, куда‑то ее доставить. Половина из задержанных воспринимали это как шутку, не понимая, что их втянули в подготовку теракта.И снова фигуранты — молодежь. У нее снижено критическое мышление, в то время как взрослый человек сразу усомнится: почему за доставку электроплиты предлагают 2 тысячи долларов?
«СБ»: И как предотвратить вовлечение молодежи в экстремистскую деятельность?
Владислав Карпович: Необходимо усилить профилактическую работу с молодежью в плане риска быть вовлеченным в террористические акты. Но как это делать эффективно? В TikTok социальные ролики мы пропускаем. Да и в соцсетях очень серьезные ограничения по модерации. Кадры задержания экстремистов позиционируются как шокирующий контент и попадают в теневой бан, соответственно, аудитория не получает эту информацию. Гораздо интереснее живое общение с теми, кто работает в данной сфере. Особенно когда информацию доносят на конкретных примерах, а не зачитывают сухие определения, что такое «терроризм» и кто такой «экстремист». К тому же при личной встрече можно задать спикерам вопрос, а кому ты его задашь в TikTok?
Владислав Карпович.
Павел Алексо: Особенно полезно приглашать на встречи с учащимися оступившихся ребят, чтобы они от первого лица рассказывали, как их втянули в незаконную деятельность, как судимость перечеркнула все планы на будущее. А ведь если проанализировать раскрытые преступления, то на первых порах мало кто из фигурантов задумывался о последствиях. Именно об этом будем говорить с учащимися ссузов во время профилактических встреч, которые запланированы на весну. Помимо беседы, покажем ребятам видео, чтобы разговор был более наглядным.
Молодежь не до конца понимает, как устроена информационная среда, а там сейчас угроз гораздо больше, чем за окном на улице. Если учить ребят с юного возраста, что такое деструктивная пропаганда, информационное манипулирование, как и для чего формируются фейки, что блогер может кем‑то финансироваться, то будет проще профилактировать эту сферу в будущем.
Павел Алексо.
Сотрудник КГБ: Террорист сегодня — это уже не боевик в маске с винтовкой, взявший людей в заложники, и не смертник с поясом шахида. Терроризм приобретает новые формы, становится высокотехнологичным, поэтому его сложнее выявить. Вот мы с вами беседуем, а где‑то в небольшом чатике на сто человек сидит представитель враждебных спецслужб и ищет исполнителя теракта.
Проблема в делегировании ответственности: родители считают, что детей должна воспитывать школа, а школа — что родители. Вот вам факт для размышления: все втянутые в деструктивную деятельность граждане имели проблемы с семьей. Взрыв в метро, о котором я упоминал в начале разговора очень показателен. Сверстники террориста и преподаватели знали, что он увлекался химией взрывчатых веществ, искал в интернете схемы взрывных устройств, но ничего не сделали.Не насторожило поведение сына и родителей, хотя он прямо при них все это изучал и очень любил фильмы о терактах. Девиантное поведение было налицо... Нужна скоординированная системная работа всего общества, начиная от семьи и заканчивая системой образования.
Сотрудник КГБ: Борьба с терроризмом — это основа воспитания, идеологии. Этого не сделать по щелчку. После развала Советского Союза существовала огромная идеологическая яма, чем воспользовались наши, как говорится, «зарубежные партнеры». Они через мягкую силу научили белорусов, что «Макдоналдс» — это вкусно, джинсы — классно, а все, что было раньше, — отстой. Это поколение сейчас воспитывает детей. И для них любой ответственный активизм ассоциируется с принудиловкой. Нам нужно работать с молодым поколением, объяснять ему, что активная жизненная позиция — это здорово. Для этого и создаются молодежные организации, военно‑патриотические классы и клубы… То есть мы переключаем молодежь на конструктив, а это тоже профилактика терроризма. Наша задача — сформировать патриотически активное меньшинство, которое в своем окружении будет доносить нужные нарративы. А вообще, борьба с терроризмом начинается с себя. Каждый должен задать себе вопрос: что я сделал, чтобы жить в безопасном обществе?
«СБ»: Большое спасибо участникам круглого стола за то, что поделились своими взглядами на проблему активизации различных проявлений терроризма, особенно в молодежной среде. Приглашаем читателей, специалистов вносить предложения о том, что необходимо сделать, чтобы предотвратить террористические акты. Редакция намерена продолжить начатый разговор.
«Черные соловьи»
Деятельность активистов ячейки «Черные соловьи» пресечена в январе 2024 года. Среди задержанных — учащиеся Барановичского колледжа легкой промышленности, Барановичского колледжа машиностроения и Лунинецкого политехнического колледжа. По делу проходили четверо: Жигалев, Борисов, Хорошко и Пулинович. Все 2005 — 2007 годов рождения, то есть на момент совершения преступления им не было и 20.Теперь о преступлении, которое они совершили. Их на него подбила сверстница‑украинка Мисюк, которая училась в Беларуси в Мирском государственном колледже. По ее указке парни готовили террористические акты в административных зданиях Брестского облисполкома и прокуратуры Барановичей. Координировали деятельность ячейки украинские спецслужбы.
За любым преступлением следует наказание. Мисюк получила лишение свободы на 13 лет с отбыванием в воспитательной колонии. Парням дали меньше — от 10 лет. Кому‑то в условиях усиленного режима, кому‑то — общего.
НЕВЫУЧЕННЫЕ УРОКИ
За последние годы самыми яркими фактами вовлечения учащихся ссузов в экстремистскую и террористическую деятельность стали примеры мозырской неонацистской группировки и ячейки «Черные соловьи» анархистского движения «Народная освободительная армия» (действует под контролем силового блока Украины). Расскажем, чем это закончилось для участников подобных формирований.
«НАРОДНАЯ ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ АРМИЯ»
В апреле 2024‑го пресечена деятельность ячейки неонацистского толка, неформальным лидером которой был учащийся Мозырского политехнического колледжа Воронин 2006 года рождения. В состав его группировки входили малолетние жители Мозырского и Ельского районов. Они наряду с совершением хулиганских действий в отношении представителей маргинальных слоев населения и нацменьшинств планировали организовать террористические акции в преддверии и во время электоральной кампании 2025 года.
В отношении участников следственными органами возбуждено 35 уголовных дел, в том числе по статьям «Реабилитация нацизма» и «Приготовление к совершению акта терроризма». Каждый из них получил по заслугам. Воронину дали 6 лет 9 месяцев в исправительной колонии в условиях общего режима, остальным — лишение свободы сроком от 3 до 6 лет.
gorbatenko@sb.by
