Визионер, популяризатор технологий Руслан Юсуфов рассказал «СОЮЗу», какие новейшие тенденции эксперты «запеленговали» в современном обществе. Может ли каждый сегодня повлиять на то, какой будет жизнь завтра и в отдаленном будущем?
Руслан Юсуфов: Уже вижу попытку стратификации и создания новых каст — техноэлиты и техноплебеев.
— Многие думают, что футурология — что-то сродни фантастике. Каково истинное предназначение футурологов и как далеко в будущее вы заглядываете?
— Футурологи — люди с разным бэкграундом. Кто-то пришел из инвестиций, кто-то — из макроэкономики, кто-то смотрит с точки зрения технологий, с точки зрения социальных наук. От псевдонаук футурология отличается научным подходом. Мы строим причинно-следственные связи и проецируем в будущее возможное продолжение реальных сегодняшних и вчерашних предпосылок.
Замечали ли вы, что, как только появляются люди, которые хотят себе вживить чип в голову или отрастить третью киберруку, неизбежно появляются и те, для кого это является запретным, и они хотят сохраниться такими, какими были созданы?
— Я это противоречие замечаю даже как мама. Один педагог дает электронное задание, другой — настаивает на перебирании крупы пальчиками... Кто-то все время ищет новое, кто-то пытается воссоздать путь развития в природе.
— И один родитель будет спрашивать ChatGPT, как лучше развивать или лечить ребенка, а другой будет до последнего биться за народную медицину и естественный подход...
— То есть это не тот вечный конфликт держащихся за старое старших и торопящихся вперед молодых?
— Да, я думаю, что это не межпоколенный конфликт. Дело в том, как быстро перед нами сегодня встают вопросы, с которыми ранее мы не сталкивались.
Мы теряем ориентиры. Видим огромное число социальных экспериментов, когда детям сначала телефон давали с пеленок, а теперь им по 10 — 20 лет, мы обнаружили, что у них интернет-зависимость, и по миру прокатилась волна запретов телефонов в школах. С одной стороны, искусственный интеллект упрощает жизнь, а с другой — появляются первые им уволенные.
Нас в любом случае приведут в какое-то будущее, и, возможно, оно нам не понравится, потому что наш горизонт понимания, каким может быть будущее, довольно короткий. А вот у техношаманов Сэма Альтмана или Илона Маска есть четкое понимание, в какое будущее они хотят привести общество. Потому что они знают, в каком варианте будущего будут очень успешны, станут пророками нового времени или мессиями.
— В чем вы видите главную опасность этого будущего?
— Уже вижу попытку стратификации и создания новых каст — техноэлиты и техноплебеев. Технопатриции могут иметь доступ к тем самым расширениям умственных и физических возможностей. Но в таком случае, как сделать так, чтобы эти обычные люди не вышли куда-нибудь с вилами?
Я опасаюсь, что в продаже очередного браслета, который собирает данные о нашем сердцебиении или глубине сна, в выборе иностранного робота или в погоне за дофамином в ленте соцсетей мы можем потерять наш культурный код, нашу самость и индивидуальность.
— Возможна ли золотая середина?
— Дело в том, что красота здесь в глазах смотрящего. И одним подойдет сценарий, в котором у них будут дома роботы. А другие же не станут приобретать роботов, так как не желают, чтобы детей воспитывали роботы. Или боятся, что через роботов идет слежка.
Человека точно будет окружать многообразие. Мой призыв: каждый из нас должен стать немножко футурологом, потому что нам в этом будущем жить,
Екатерина Пряхина
pryakhina@rg.ru
Руслан Юсуфов: Уже вижу попытку стратификации и создания новых каст — техноэлиты и техноплебеев.— Многие думают, что футурология — что-то сродни фантастике. Каково истинное предназначение футурологов и как далеко в будущее вы заглядываете?
— Футурологи — люди с разным бэкграундом. Кто-то пришел из инвестиций, кто-то — из макроэкономики, кто-то смотрит с точки зрения технологий, с точки зрения социальных наук. От псевдонаук футурология отличается научным подходом. Мы строим причинно-следственные связи и проецируем в будущее возможное продолжение реальных сегодняшних и вчерашних предпосылок.
Замечали ли вы, что, как только появляются люди, которые хотят себе вживить чип в голову или отрастить третью киберруку, неизбежно появляются и те, для кого это является запретным, и они хотят сохраниться такими, какими были созданы?
— Я это противоречие замечаю даже как мама. Один педагог дает электронное задание, другой — настаивает на перебирании крупы пальчиками... Кто-то все время ищет новое, кто-то пытается воссоздать путь развития в природе.
— И один родитель будет спрашивать ChatGPT, как лучше развивать или лечить ребенка, а другой будет до последнего биться за народную медицину и естественный подход...
— То есть это не тот вечный конфликт держащихся за старое старших и торопящихся вперед молодых?
— Да, я думаю, что это не межпоколенный конфликт. Дело в том, как быстро перед нами сегодня встают вопросы, с которыми ранее мы не сталкивались.
Мы теряем ориентиры. Видим огромное число социальных экспериментов, когда детям сначала телефон давали с пеленок, а теперь им по 10 — 20 лет, мы обнаружили, что у них интернет-зависимость, и по миру прокатилась волна запретов телефонов в школах. С одной стороны, искусственный интеллект упрощает жизнь, а с другой — появляются первые им уволенные.
Нас в любом случае приведут в какое-то будущее, и, возможно, оно нам не понравится, потому что наш горизонт понимания, каким может быть будущее, довольно короткий. А вот у техношаманов Сэма Альтмана или Илона Маска есть четкое понимание, в какое будущее они хотят привести общество. Потому что они знают, в каком варианте будущего будут очень успешны, станут пророками нового времени или мессиями.
— В чем вы видите главную опасность этого будущего?
— Уже вижу попытку стратификации и создания новых каст — техноэлиты и техноплебеев. Технопатриции могут иметь доступ к тем самым расширениям умственных и физических возможностей. Но в таком случае, как сделать так, чтобы эти обычные люди не вышли куда-нибудь с вилами?
Я опасаюсь, что в продаже очередного браслета, который собирает данные о нашем сердцебиении или глубине сна, в выборе иностранного робота или в погоне за дофамином в ленте соцсетей мы можем потерять наш культурный код, нашу самость и индивидуальность.
— Возможна ли золотая середина?
— Дело в том, что красота здесь в глазах смотрящего. И одним подойдет сценарий, в котором у них будут дома роботы. А другие же не станут приобретать роботов, так как не желают, чтобы детей воспитывали роботы. Или боятся, что через роботов идет слежка.
Человека точно будет окружать многообразие. Мой призыв: каждый из нас должен стать немножко футурологом, потому что нам в этом будущем жить,
мы должны брать ответственность за свою собственную судьбу. Потому что иначе нам ее откуда-нибудь продадут и расскажут, что это хорошо.
Екатерина Пряхина
pryakhina@rg.ru
