Пустующие дома — как ушедшая любовь. Хозяева оставили их, чтобы найти новую, другую. Им незачем убиваться горем, понимая, что все проходит, а надежды на лучшее все же сбываются.
Во время ежедневных прогулок я люблю бродить по окрестностям нашего тихого местечка, затаившегося на краю земли белорусской. Когда-то здесь было заметное поселение со своей корчмой. Тут меняли почтовых лошадей, и от этого некогда оживленного уголка ныне сохранилось лишь название — Почта Абабье. Кстати, корчма стояла через дорогу от моего нынешнего дома, и недавно внук нашел там старинную монетку. Вероятно, ее уронил когда-то подвыпивший гуляка. Ну а название Абабье сохранили озеро, где я отвожу душу на рыбалке, и деревенька за ним.
Коллаж Юлии Костиковой
В один из солнечных свежих дней уже набравшего силу лета я перешел по «мостику любви» на другой берег и продолжил прогулку в сторону упомянутой деревеньки. Прошел мимо одиноко стоящего на взгорье дома бывшей банкирши по имени Наталья и направился в сторону родника. Женщина эта была из местных, но молоденькой уехала в Белокаменную, реализовав там свой ум и сильный характер. Любила, однако, наезжать в родные места и выбрала это божественной красоты побережье для скромной дачи вместо сгоревшего родительского дома. Я был лишь вскользь знаком с Натальей, которую не пощадила опасная болезнь. Рассказывали, что умирать она ехала сюда, рядом с деревенькой, где родилась и выросла. Но не доехала, скончалась по дороге. Дом на берегу живописного озера, который женщина успела построить, охотно принял ее, и даже теперь, когда проходишь мимо, чудится, что хозяйка возится где-то на кухне и вот-вот вывесит для сушки белье.
Прежде чем побродить рядом с опустевшим домом и садами — а их здесь немало, — я мысленно пообщался с их прежними хозяевами. Решил навестить свою прошлогоднюю знакомую — бабушку Василису. Жива ли? Грозилась не дожить до нынешнего лета. Направился в сторону заброшенной фермы и увидел, что замка на покосившейся деревянной калитке нет. Сразу повеселело на душе.
Бабушка Василиса жевала половинку вареного яйца и не сразу узнала меня. В прошлом году я случайно заглянул в дом и через окно увидел его обитательницу. Удалось разговорить бывшую доярку. На зиму дети забирают сельчанку в город, а летом привозят по ее же просьбе обратно в деревню. По выходным навещают. Как-то сказала мне:
— Помню еще старую ферму, деревянную. Затем эту из белого кирпича выстроили. Вот и она уже без надобности, а я все живу. Люблю смотреть из окна в ту сторону, куда на работу каждое утро ходила. Кажется, что и запах тот слышу…
Я подбодрил бабушку Василису, сказав, что рад встрече с ней, и пообещал в следующий раз привезти ее любимого зефира.
— Ты, милок, главное, не забудь осенью приехать, — ответила она. — В прошлом году сад отдыхал, а сейчас яблок будет много. Сердце болит, когда вижу, как они пропадают. У детей свои сады есть, с новыми сортами, да разве сравнятся они с моей антоновкой? Я особенно моченые любила, из бочки доставала…
Василиса проводила меня до крыльца. Когда оглянулся, увидел, что она смотрит в сторону опустевшей фермы…
На краю живописной излучины, почти у самого берега неширокой речушки, по которой наше озеро перетекает в соседнее, приютился старенький домик. Он сейчас тоже пустует. Последний раз, когда я наведывался сюда, на ветхом крыльце грелась огромная ужиха. Она, словно заколдованная особа из сказки, охраняла жилище от чужаков. Да кому оно теперь надо! Еще не так давно проводила здесь все лето симпатичная пожилая женщина в большой соломенной шляпе. Навещать ее сюда приезжал на старенькой «Волге» сын с двумя детишками и женой-красавицей. Не знаю, что с ними со всеми случилось… Сейчас подойти к этому безжизненному строению не так-то просто. Нет даже намека на бывшую стежку, ведущую к дому. Место здесь низкое, трава растет не просто по пояс — выше… На этот раз охраны на крыльце я не обнаружил, но и от мысли войти отказался сразу. Жутковато! А ведь когда-то здесь жили красивые, трудолюбивые люди, весело отмечали праздники. Куда, в какое небытие все это укатилось?
Как рыбак, знаю, что в такие небольшие речушки с омутами любит заходить на нерест рыба. Словно подтверждая мои мысли, у берега раздался громкий всплеск. Наверняка щука…
Успел полюбоваться стройной яблонькой, росшей на краю сада. Молодая, кто-то посадил ее совсем недавно. Теперь, выходит, будет и она, как ее сородичи, беспризорной.
О заброшенных садах я когда-нибудь расскажу отдельно. На самом деле это удивительное явление. Эти сады, даже понимая, что бывшие хозяева их забыли, продолжают плодоносить. Неужели надеются, что те одумаются и вернутся? Не знаю… Но, бродя между стволами, я слышу, как эти состарившиеся деревья перешептываются листвой, а в их ветвях веселится никогда не стареющий ветер. Но он по натуре гуляка. Повеселится и исчезнет, полетит дальше, оставив яблоньки грустить о лучших временах.
Таких садов сразу несколько на самом краю деревеньки. В прошлом году я даже заприметил высокую яблоню с плодами, которые называют ананасными. Это один из моих любимых сортов. Но на вкус они показались мне горьковатыми. Кто знает, может, впитали в себя часть горечи, охватившей хозяйский дом и его обитателей в свое время.
Об этой истории мне рассказал сосед Павел, бывший повар латвийского ресторана. По его словам, когда-то в этой усадьбе жили две сестры, которых родители выдали замуж в один день. Свадьба была общей, на месте, где сейчас пустующий сад. По некоему поверью, так поступать было нельзя, и вскоре горе постучалось почти ко всем, кто в тот день веселился. Не знаю… Однако этот участок я всегда обхожу стороной, ощущая странный холодок за спиной.
Обхожу я и хутор на другом дальнем конце поселка. Правда, там еще теплится жизнь: коротает дни мать, пережившая сына. С Егором мы познакомились во время удачной для обоих рыбалки: поймал по десятку крупных линей каждый. Потом он не раз помогал мне по разным хозяйственным делам. Но вот той недоброй для него весной нелепая авария оборвала жизнь моего молодого приятеля, когда он возвращался домой ночью на мотоцикле. На обратном пути я заглянул на кладбище, задержался у памятника Егору. С фотографии на меня смотрел красивый парень в форме десантника. Грустно…
В самом хуторском поселке, где я ныне провожу все теплое время года, тоже есть три пустующие хаты. Хорошо, что, как говорится, еще при делах Генрих. Он здешний старожил, и я люблю слушать его рассказы о тех, кто ранее обитал в этих домах, что стало с ними и их наследниками. Проходя мимо, порой задерживаюсь, глядя на безучастные глазницы окон. Иногда даже кажется, что за занавесками кто-то есть...
На днях пришла и другая неприятная новость: этим летом намечено снести Дом охотника — единственную достопримечательность наших окрестностей. Не торопятся сейчас сюда постояльцы, выбирают более комфортабельные места отдыха. Их можно понять… Однако и новых строений по берегам, в том числе по нашему, становится все больше. И это не только богатые коттеджи. Растут и небольшие, но вполне уютные новостройки из современных материалов. Сейчас их — на любой вкус. Словом, жизнь продолжается…
Во время ежедневных прогулок я люблю бродить по окрестностям нашего тихого местечка, затаившегося на краю земли белорусской. Когда-то здесь было заметное поселение со своей корчмой. Тут меняли почтовых лошадей, и от этого некогда оживленного уголка ныне сохранилось лишь название — Почта Абабье. Кстати, корчма стояла через дорогу от моего нынешнего дома, и недавно внук нашел там старинную монетку. Вероятно, ее уронил когда-то подвыпивший гуляка. Ну а название Абабье сохранили озеро, где я отвожу душу на рыбалке, и деревенька за ним.
Коллаж Юлии КостиковойВ один из солнечных свежих дней уже набравшего силу лета я перешел по «мостику любви» на другой берег и продолжил прогулку в сторону упомянутой деревеньки. Прошел мимо одиноко стоящего на взгорье дома бывшей банкирши по имени Наталья и направился в сторону родника. Женщина эта была из местных, но молоденькой уехала в Белокаменную, реализовав там свой ум и сильный характер. Любила, однако, наезжать в родные места и выбрала это божественной красоты побережье для скромной дачи вместо сгоревшего родительского дома. Я был лишь вскользь знаком с Натальей, которую не пощадила опасная болезнь. Рассказывали, что умирать она ехала сюда, рядом с деревенькой, где родилась и выросла. Но не доехала, скончалась по дороге. Дом на берегу живописного озера, который женщина успела построить, охотно принял ее, и даже теперь, когда проходишь мимо, чудится, что хозяйка возится где-то на кухне и вот-вот вывесит для сушки белье.
Заметил, что к роднику в последние годы никто, кроме меня, не ходит. Он начинает зарастать. Жаль, конечно, что у меня уже не столько сил и возможностей, чтобы ухаживать за источником. Но есть выход: попрошу смотрителя местного Дома охотника Генриха. Он любит мои угощения и не разучился махать косой.Я медленно продолжил свое путешествие по узкой дороге, ведущей к поселку. Они, пустынные дороги, хороши тем, что не пылят даже в самые сухие дни, давая возможность глазу насладиться зелеными бескрайними просторами. Набегают заученные в школьные годы строки… «Не пылит дорога, не дрожат листы…»
Прежде чем побродить рядом с опустевшим домом и садами — а их здесь немало, — я мысленно пообщался с их прежними хозяевами. Решил навестить свою прошлогоднюю знакомую — бабушку Василису. Жива ли? Грозилась не дожить до нынешнего лета. Направился в сторону заброшенной фермы и увидел, что замка на покосившейся деревянной калитке нет. Сразу повеселело на душе.
Бабушка Василиса жевала половинку вареного яйца и не сразу узнала меня. В прошлом году я случайно заглянул в дом и через окно увидел его обитательницу. Удалось разговорить бывшую доярку. На зиму дети забирают сельчанку в город, а летом привозят по ее же просьбе обратно в деревню. По выходным навещают. Как-то сказала мне:
— Помню еще старую ферму, деревянную. Затем эту из белого кирпича выстроили. Вот и она уже без надобности, а я все живу. Люблю смотреть из окна в ту сторону, куда на работу каждое утро ходила. Кажется, что и запах тот слышу…
Я подбодрил бабушку Василису, сказав, что рад встрече с ней, и пообещал в следующий раз привезти ее любимого зефира.
— Ты, милок, главное, не забудь осенью приехать, — ответила она. — В прошлом году сад отдыхал, а сейчас яблок будет много. Сердце болит, когда вижу, как они пропадают. У детей свои сады есть, с новыми сортами, да разве сравнятся они с моей антоновкой? Я особенно моченые любила, из бочки доставала…
Василиса проводила меня до крыльца. Когда оглянулся, увидел, что она смотрит в сторону опустевшей фермы…
На краю живописной излучины, почти у самого берега неширокой речушки, по которой наше озеро перетекает в соседнее, приютился старенький домик. Он сейчас тоже пустует. Последний раз, когда я наведывался сюда, на ветхом крыльце грелась огромная ужиха. Она, словно заколдованная особа из сказки, охраняла жилище от чужаков. Да кому оно теперь надо! Еще не так давно проводила здесь все лето симпатичная пожилая женщина в большой соломенной шляпе. Навещать ее сюда приезжал на старенькой «Волге» сын с двумя детишками и женой-красавицей. Не знаю, что с ними со всеми случилось… Сейчас подойти к этому безжизненному строению не так-то просто. Нет даже намека на бывшую стежку, ведущую к дому. Место здесь низкое, трава растет не просто по пояс — выше… На этот раз охраны на крыльце я не обнаружил, но и от мысли войти отказался сразу. Жутковато! А ведь когда-то здесь жили красивые, трудолюбивые люди, весело отмечали праздники. Куда, в какое небытие все это укатилось?
Как рыбак, знаю, что в такие небольшие речушки с омутами любит заходить на нерест рыба. Словно подтверждая мои мысли, у берега раздался громкий всплеск. Наверняка щука…
Успел полюбоваться стройной яблонькой, росшей на краю сада. Молодая, кто-то посадил ее совсем недавно. Теперь, выходит, будет и она, как ее сородичи, беспризорной.
О заброшенных садах я когда-нибудь расскажу отдельно. На самом деле это удивительное явление. Эти сады, даже понимая, что бывшие хозяева их забыли, продолжают плодоносить. Неужели надеются, что те одумаются и вернутся? Не знаю… Но, бродя между стволами, я слышу, как эти состарившиеся деревья перешептываются листвой, а в их ветвях веселится никогда не стареющий ветер. Но он по натуре гуляка. Повеселится и исчезнет, полетит дальше, оставив яблоньки грустить о лучших временах.
Таких садов сразу несколько на самом краю деревеньки. В прошлом году я даже заприметил высокую яблоню с плодами, которые называют ананасными. Это один из моих любимых сортов. Но на вкус они показались мне горьковатыми. Кто знает, может, впитали в себя часть горечи, охватившей хозяйский дом и его обитателей в свое время.
Об этой истории мне рассказал сосед Павел, бывший повар латвийского ресторана. По его словам, когда-то в этой усадьбе жили две сестры, которых родители выдали замуж в один день. Свадьба была общей, на месте, где сейчас пустующий сад. По некоему поверью, так поступать было нельзя, и вскоре горе постучалось почти ко всем, кто в тот день веселился. Не знаю… Однако этот участок я всегда обхожу стороной, ощущая странный холодок за спиной.
Обхожу я и хутор на другом дальнем конце поселка. Правда, там еще теплится жизнь: коротает дни мать, пережившая сына. С Егором мы познакомились во время удачной для обоих рыбалки: поймал по десятку крупных линей каждый. Потом он не раз помогал мне по разным хозяйственным делам. Но вот той недоброй для него весной нелепая авария оборвала жизнь моего молодого приятеля, когда он возвращался домой ночью на мотоцикле. На обратном пути я заглянул на кладбище, задержался у памятника Егору. С фотографии на меня смотрел красивый парень в форме десантника. Грустно…
В самом хуторском поселке, где я ныне провожу все теплое время года, тоже есть три пустующие хаты. Хорошо, что, как говорится, еще при делах Генрих. Он здешний старожил, и я люблю слушать его рассказы о тех, кто ранее обитал в этих домах, что стало с ними и их наследниками. Проходя мимо, порой задерживаюсь, глядя на безучастные глазницы окон. Иногда даже кажется, что за занавесками кто-то есть...
На днях пришла и другая неприятная новость: этим летом намечено снести Дом охотника — единственную достопримечательность наших окрестностей. Не торопятся сейчас сюда постояльцы, выбирают более комфортабельные места отдыха. Их можно понять… Однако и новых строений по берегам, в том числе по нашему, становится все больше. И это не только богатые коттеджи. Растут и небольшие, но вполне уютные новостройки из современных материалов. Сейчас их — на любой вкус. Словом, жизнь продолжается…
