Не пахнут лилии войной...

Все мы знаем, что смертны, но так хочется верить, что Вечность пощадит нас, отпустит земных радостей подольше.
Все мы знаем, что смертны, но так хочется верить, что Вечность пощадит нас, отпустит земных радостей подольше... Наверное, поэтому не все подписывают на обороте свои фотографии - мол, еще успеется. Берите, милые мои, пример с педантов, которые нумеруют свои запечатленные, вырванные у Вечности мгновения по датам, городам, именам. Впрочем, имена на обороте трех пожелтевших фотографий имеются - известные, скажем прямо, имена. Возможно, уже в прошлом известные, но что делать, если память людская быстротечна? Хотя ответ на этот вопрос тоже имеется - бороться с забвением. В том числе и подписывая семейные фото.

Снимки, которые прислал нам Георгий Иосифович Кардович из Витебска, из архива его отца. Бывшего советского руководителя (возглавлял Могилевский, Витебский облисполкомы), организатора партизанского движения, генерал-майора, орденоносца, нынче, увы, уже покойного. Дороги они сыну тем, что сохранили дивные мгновения послевоенной встречи старинных приятелей, которых судьба затем разбросала по свету. Вот так бывает: один вдруг счастливо свалился на голову другому, заставив весь дом стоять на ушах, звенеть заздравными чарками, пахнуть лилиями, загадочно шептаться заинтригованных соседей и столь же изнемогающих от любопытства детей: как же, сам дважды Герой Советского Союза генерал Иван Якубовский пожаловал - и после этого вс„. Точка. Дальше по жизни каждый следовал своим путем, не соприкасаясь с другом верным даже краем биографической траектории.

"Мне кажется, встреча нашей семьи с семьей Якубовского происходила в конце лета 1944 года. Отец знал Ивана Игнатьевича с 1938 года, тот ведь тоже уроженец Беларуси. 28 июня мы с мамой и старшей сестрой Раей вернулись в освобожденный Могилев, где жили до войны и куда отца вновь направили на работу. В город, где еще шли бои, мы приехали поездом в 4 или 5 вечера. Нас встречал на вокзале порученец отца и его личный шофер Павел на боевой машине ГАЗ-67. Папа уже жил в одноэтажном деревянном доме по улице Маркса. После этого мы с родителями объехали всю родню на Витебщине - сами-то мы родом из тех краев.

Ну а когда гостил у нас Якубовский, запомнилась атмосфера суматохи в доме: целый день все жарили да парили. За стол, где велись взрослые разговоры, меня, пацана, не пустили. Так что, о чем говорили, не знаю. Еще запомнил, как супруге генерала (маршалом он стал гораздо позже) преподнесли огромный букет лилий. И как дом, где проходила встреча, охраняли партизаны".

- А лилии откуда? В только что освобожденном городе? - удивилась я.

- А неподалеку от нашего дома был зеленхоз - там и заказали букет, - не раздумывая, ответил Георгий Иосифович.

По лилиям (по сроку их цветения в Беларуси), честно говоря, я хотела точнее хронологизировать дату запечатленного на снимке события. Но в зеленхозе могла быть и оранжерея, где выгонку цветов можно делать в любое время - хотя и нелегко представить в только что освобожденном городе столь развитое цветоводство. Ладно, оставим в покое лилии, попробуем с другого конца: на кителе вышедшего в могилевский палисадник Якубовского красуются две Звезды Героя (вторую он получил в сентябре 1944 года). Так что раньше осени того же года бравый генерал не мог быть увековечен при всех регалиях. Как же тогда быть с утверждением Георгия Иосифовича, что боевой друг отца приезжал в конце лета 1944-го? Пожалуй, лучше всего вопрос насчет даты оставить открытым - может, кто из читателей нам поможет?

До войны семья Кардовичей (отец работал зампредом Могилевского облисполкома) жила на Первомайской улице в четырехэтажном доме, напротив ремесленного училища. 23 июня их отправили в Печерск, где находились дачи облисполкома. А уже 26 июня пришли машины, и детей с матерями в чем стояли погрузили в кузова и отправили вначале в Ходосы, а затем в Тамбов. Когда Тамбов стали бомбить немцы, пришлось эвакуироваться еще дальше в глубь Союза. В 1943-м их чудом нашел отец в деревне Вязовка Саратовской области.

Надо ли говорить, как все Кардовичи были счастливы! Хотя не обошлось и без потерь: в Могилев возвращались без умершей в эвакуации в три годика младшей сестренки Георгия. Потери, впрочем, были и иные - про которые умалчивают автобиографии и энциклопедии.

"В Тамбове отца осенью 1941 года призвали в армию. Но поскольку при выходе из окружения (Иосиф Митрофанович участвовал в обороне Могилева. - Прим. автора) он уничтожил партбилет, то его через месяц арестовали и почти полгода он просидел в тюрьме НКВД. То есть где-то до февраля 1942 года. Про это каким-то чудом узнал Пономаренко, и отца по его рекомендации освободили. После чего отправили на курсы и забросили в тыл - в Могилевскую область - организовать партизанское движение", - таких подробностей, честно говоря, я даже не ожидала от памятливого Георгия Иосифовича. А он, будто почувствовав мои сомнения, добавил: "Можете получить подтверждение в архиве Витебского областного управления КГБ".

Вообще-то я привыкла доверять людям, сказала я. И в этой ситуации меня больше интересует, почему вдруг раздружились после 1953 года (неужто знаковая дата?) Кардовичи с Якубовскими.

- У отца в 1953 году случился инфаркт, его перевели в Минск, старые связи как-то сами собой потерялись, - с осенней меланхолией в голосе отвечал мне на другом конце провода человек. В грустный унисон сказанному в трубку залаяла собака. Оказалось, ротвейлер, который помогает скрашивать старость бывшему инженеру, а ныне пенсионеру Георгию Иосифовичу. Сам собой возник вопрос: сколько ему лет?

- В Пензе в эвакуации на медицинском обследовании мне определили дату рождения - 1930 год, а сестре Рае - 1929-й, хотя я помню, что она должна быть старше меня, по крайней мере, на полтора года.

Да, дети войны, подранки, беженцы и вдвойне особая статья - эвакуированные дети партработников! Что пришлось им вынести в кочевом тылу, забыв об отцовских автомобилях, пайках и порученцах, можно только представить! Зато, скажут некоторые, они смогли увидеть реальную правду социалистической жизни. И тоже будут правы.

Мне оставалось выяснить еще одну подробность: о третьем - групповом - снимке, где Иосиф Кардович в верхнем ряду сидит над самим Пантелеймоном Пономаренко. Какие лица, какие типажи! Ваупшасов, Вершигора, Кривоносов...

"Фотография сделана в Москве. Если не ошибаюсь, через неделю после выборов в Верховный Совет СССР второго созыва. Отец тоже получил удостоверение депутата ВС, кажется, в Совете Национальностей. Дату и конкретное место, к сожалению, не помню. Запомнился лишь рассказ отца, как ему должны были сшить парадный костюм. Пришел портной, оглядел отцовскую фигуру, не снимая никаких мерок, и сказал, что через пару дней обновка будет готова".

Ну, место с таким картинно-торшерным интерьером я тоже не смогу идентифицировать - не удостаивалась чести бывать в подобных компаниях и апартаментах. Хотя "выдержанно-патриотический" пейзаж с березками сильно смахивает на живописные украшения приказавшей нынче долго жить гостиницы "Москва". Но с равным успехом это могла быть и чья-то московская квартира.

А вот с датой, пожалуй, помогу. 10 февраля 1946 года прошли выборы в Верховный Совет СССР второго созыва. А в марте начала работу первая сессия, утвердившая четвертый по счету пятилетний план развития страны. Так что скорее всего ваш отец, Георгий Иосифович, обрядился в цивильную обновку в первый послевоенный год.

Наступала весна по-настоящему мирного года. Все грядущее тогда казалось светлым и безоблачным. Жизнь - долгой. Идеалы - непоколебимыми. Любовь - бессмертной...

А после весны было лето. И в Могилеве, думаю, опять цвели лилии. Царственные цветы, которые дивно-дивно пахнут. Пожалуй, думаю я, глядя на двух улыбающихся генералов, один из которых при полном параде, а другой - в цивильной рубашке с тесемочками, так пахнет счастье.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Новости