Приветствую всех добрых людей и поздравляю с наступающим большим праздником! Дед Василь со своей завалинки желает вам здоровьечка, независимого существования и мирного небушка. И, по обыкновению, делится своими наблюдениями, которые дают ему повод для поворчать.
Рисунок Олега Карповича.
На днях был шибко расстроен одной афишкой, приглашающей минчан в ботанический сад — на праздник Купалья. Это меня сын в город к докторам возил, на светофоре остановились, я афишку разглядел — и аж вздрогнул. Сначала думал, показалось, потом вчитался… Нет, старые глаза не подвели деда. Среди всяких забав, которые сейчас модно называть «активностями», было одно мероприятие, которое меня, мягко скажу, изумило. Разные там мастер-классы, концерты, ремесленники, обряды и ритуалы — это понятно. Но почему, зачем среди этих церемоний вдруг оказалось… факельное шествие? У моего поколения, да и у всех нормальных людей, это действо прочно ассоциируется с аналогичными шествиями времен нацистской Германии или современными маршами неонацистов, которые во всем пытаются подражать гитлеровским штурмовикам. Нам всем по кинохронике отлично известно, насколько мрачными и пугающими были эти шествия во время съездов нацистской партии в Нюрнберге. Что в них радостного и праздничного? Как факельное шествие может украсить светлый и добрый народный праздник Ивана Купалы?
Я со школы отлично помню, что самое грандиозное факельное шествие состоялось в Берлине в 1933 году — в день назначения Гитлера рейхсканцлером. С тех пор все свои победы гитлеровцы отмечали подобными шествиями. Как взяли какой город или там Францию на лопатки положили — так немедленно зажигай факелы и печатай сапожищами шаг по брусчатке. Помню еще, как учитель объяснял: мол, факельные шествия у нацистов были не только символом «национального пробуждения», но и средством устрашения. Монотонный шаг тысяч людей в темноте с факелами пугал и подавлял волю оппонентов, демонстрируя якобы тотальную поддержку нацистской власти. Это стало настолько распространенным явлением, настолько тесно связывалось с сутью нацистского культа, что после войны в Германии практика факельных шествий была строго запрещена. Так для чего она сейчас возрождается в мирном и праздничном минском ботаническом саду?
Сильно я разволновался, даже давление подскочило. А перед визитом к врачу это, скажем так, неполезно: доктор и в больничку на обследование может отправить. Поэтому сын попытался меня успокоить какими-то рассказами про Древнюю Грецию — дескать, оттуда пошла эта традиция, ничего в ней страшного нет, и с факелами даже советская молодежь расхаживала во время парадов физкультурников 1930-х годов. Мол, это просто красиво. Тогда я ему напомнил, что свастика до поры тоже считалась невинным индуистским символом, пока нацисты ее не присвоили. Сейчас мало кому придет в голову ее демонстрировать, даже и без того, что за такую демонстрацию у нас можно нешуточно заехать за решетку. Отчего же факельные шествия должны превращаться в норму? Они могут считаться таковой лишь у последователей известной идеологии. Например, в теперешней Украине регулярно и массово проводится факельное шествие в честь Степана Бандеры. В Латвии ходят маршами с факелами в день памяти Латышского легиона СС.
А мы кого должны поминать на Купалье?
Да еще по соседству с «большой детской зоной», как гордо утверждает афиша праздника. Ладно, ну кажется организаторам это красивым, так назовите сие действо по-другому. К примеру, «хождения с огоньками» или там «огненные блуждания», будто бы массовый поиск «папараць-кветкі». Но такая формулировка, как «факельное шествие», на мой старомодный взгляд, вызывает только одну, и очень неприятную, аналогию.
Знаете, у нас в деревне в 1950-е тоже праздновалось Купалье. Хотя комсорг, а потом и секретарь райкома партии рассказывали молодежи на собраниях, что эта традиция — вредный дореволюционный пережиток и бессмысленное суеверие, мы все равно считали праздник глубоко народным и тайно его отмечали. Парни собирали дрова для большого костра, девушки плели венки и искали целебные травы на рассвете — считалось, что тогда эти травы имеют особую живительную силу. Большая толпа собиралась где-нибудь подальше от центральной усадьбы, пели «Ой, рано на Ивана», прыгали через огонь, девчонки гадали на суженого и запускали венки плыть по реке… Но никаких факельных шествий я что-то не припомню. Думаю, такая идея никого бы даже не посетила: послевоенная молодежь отлично осознавала, на что именно похож подобный сатанинский марш. Надеюсь, и в наше время эта кем-то навязываемая «норма» не приживется.
Впрочем, хватит уже ворчать о грустном. Всех еще раз с праздником!
Рисунок Олега Карповича.На днях был шибко расстроен одной афишкой, приглашающей минчан в ботанический сад — на праздник Купалья. Это меня сын в город к докторам возил, на светофоре остановились, я афишку разглядел — и аж вздрогнул. Сначала думал, показалось, потом вчитался… Нет, старые глаза не подвели деда. Среди всяких забав, которые сейчас модно называть «активностями», было одно мероприятие, которое меня, мягко скажу, изумило. Разные там мастер-классы, концерты, ремесленники, обряды и ритуалы — это понятно. Но почему, зачем среди этих церемоний вдруг оказалось… факельное шествие? У моего поколения, да и у всех нормальных людей, это действо прочно ассоциируется с аналогичными шествиями времен нацистской Германии или современными маршами неонацистов, которые во всем пытаются подражать гитлеровским штурмовикам. Нам всем по кинохронике отлично известно, насколько мрачными и пугающими были эти шествия во время съездов нацистской партии в Нюрнберге. Что в них радостного и праздничного? Как факельное шествие может украсить светлый и добрый народный праздник Ивана Купалы?
Я со школы отлично помню, что самое грандиозное факельное шествие состоялось в Берлине в 1933 году — в день назначения Гитлера рейхсканцлером. С тех пор все свои победы гитлеровцы отмечали подобными шествиями. Как взяли какой город или там Францию на лопатки положили — так немедленно зажигай факелы и печатай сапожищами шаг по брусчатке. Помню еще, как учитель объяснял: мол, факельные шествия у нацистов были не только символом «национального пробуждения», но и средством устрашения. Монотонный шаг тысяч людей в темноте с факелами пугал и подавлял волю оппонентов, демонстрируя якобы тотальную поддержку нацистской власти. Это стало настолько распространенным явлением, настолько тесно связывалось с сутью нацистского культа, что после войны в Германии практика факельных шествий была строго запрещена. Так для чего она сейчас возрождается в мирном и праздничном минском ботаническом саду?
Сильно я разволновался, даже давление подскочило. А перед визитом к врачу это, скажем так, неполезно: доктор и в больничку на обследование может отправить. Поэтому сын попытался меня успокоить какими-то рассказами про Древнюю Грецию — дескать, оттуда пошла эта традиция, ничего в ней страшного нет, и с факелами даже советская молодежь расхаживала во время парадов физкультурников 1930-х годов. Мол, это просто красиво. Тогда я ему напомнил, что свастика до поры тоже считалась невинным индуистским символом, пока нацисты ее не присвоили. Сейчас мало кому придет в голову ее демонстрировать, даже и без того, что за такую демонстрацию у нас можно нешуточно заехать за решетку. Отчего же факельные шествия должны превращаться в норму? Они могут считаться таковой лишь у последователей известной идеологии. Например, в теперешней Украине регулярно и массово проводится факельное шествие в честь Степана Бандеры. В Латвии ходят маршами с факелами в день памяти Латышского легиона СС.
А мы кого должны поминать на Купалье?
Да еще по соседству с «большой детской зоной», как гордо утверждает афиша праздника. Ладно, ну кажется организаторам это красивым, так назовите сие действо по-другому. К примеру, «хождения с огоньками» или там «огненные блуждания», будто бы массовый поиск «папараць-кветкі». Но такая формулировка, как «факельное шествие», на мой старомодный взгляд, вызывает только одну, и очень неприятную, аналогию.
Знаете, у нас в деревне в 1950-е тоже праздновалось Купалье. Хотя комсорг, а потом и секретарь райкома партии рассказывали молодежи на собраниях, что эта традиция — вредный дореволюционный пережиток и бессмысленное суеверие, мы все равно считали праздник глубоко народным и тайно его отмечали. Парни собирали дрова для большого костра, девушки плели венки и искали целебные травы на рассвете — считалось, что тогда эти травы имеют особую живительную силу. Большая толпа собиралась где-нибудь подальше от центральной усадьбы, пели «Ой, рано на Ивана», прыгали через огонь, девчонки гадали на суженого и запускали венки плыть по реке… Но никаких факельных шествий я что-то не припомню. Думаю, такая идея никого бы даже не посетила: послевоенная молодежь отлично осознавала, на что именно похож подобный сатанинский марш. Надеюсь, и в наше время эта кем-то навязываемая «норма» не приживется.
Впрочем, хватит уже ворчать о грустном. Всех еще раз с праздником!
