Лира, лютня и любовь

Творческие дуэты — вещь редкая, но всегда привлекающая внимание...

Творческие дуэты — вещь редкая, но всегда привлекающая внимание. Конечно, Шопенгауэр говорил, что кто не любит одиночества, не любит свободы... Но, видимо, в удачных случаях две творческие свободы не ограничивают друг друга, а приумножают... Во всяком случае, когда я вижу выступления творческого дуэта — поэтессы Аксаны Спрынчан и музыканта, историка Яраша Малишевского, — понимаю, как они друг друга дополняют. Аксана и Яраш выступают в поэтическом театре «АРТ.С», ведут серию вечеров «Сем цудаў Беларусi», в которых Яраш проводит для зрителей виртуальные экскурсии... Недавно в издательстве «Мастацкая лiтаратура» вышла написанная Аксаной и Ярашем книга «Незвычайная энцыклапедыя беларускiх народных iнструментаў».


Аксана Спрынчан: Историю создания книги мы рассказали в предисловии, как сказку. Работала, мол, в издательстве «Беларуская энцыклапедыя» тетя Аксана, которая была писательницей и очень любила слушать белорусскую музыку. И пришел туда дядя Яраш, музыкант, историк, коллекционер народных инструментов. Они не могли не влюбиться друг в друга, поженились. А потом у них родилась дочка Альжбэта. Папа и мама читали ей книги, а потом заметили, что нет детской книги о белорусских народных инструментах. Вот и надумали ее создать. Тем более так случилось, что первое слово, которое сказала Альжбэта, было «мама», второе — «тата», а третье — «дуда».


— На каких же инструментах, Яраш, ты умеешь играть?


Яраш Малишевский: На дуде, лире, окарине, пищиках, мандолине, дудках, варгане, бубнах, шархунах, стальках...


— Что такое стальки?


Я.М.: Так называется металлический треугольник, к которому прилагаются подковки, кусочки металла, колокольчики — так что получается почти перкуссионная установка... Играю и на гитаре, на лютне, пианино. Освоил флейту, саксофон...


А.С.: Но лучше пищика ничего нет. Народный инструмент из одной соломинки — и на нем играются целые музыкальные пьесы.


Я.М.: Когда я был на гастролях в Дании, Германии, слушателей пищики впечатляли невероятно. Датчане все повторяли: «Неужели такая малюсенькая хрупкая штучка может давать такой звук?» Кроме пищиков из соломы, есть еще чаротки. Одна из них у меня изготовлена из тростника, срезанного на озере Нещердо, описанном в повести «Шляхцiц Завальня» Яна Барщевского. Барщевский утверждал, что в этом озере водятся цмоки, водяные драконы. Так что энергетика в чаротке еще та... Одна моя дудка сделана из балки дворца XVIII века, находившегося на Полесье. От того дворца не осталось ничего, даже следа. Только эта дудка осталась.


— Яраш, а с какими музыкальными группами ты сотрудничаешь?


Я.М.: Pete–Paff, Р.L.А.N, «Гарадзкiя»... Играл с такими коллективами, как «Александра и Константин», «Крона», «Мадера хард блюз»... Конечно, у меня и сольные записи, и выступления. Хотя музыкального образования нет, я самоучка. Очень много дает участие в разных фестивалях, соприкосновение с другими культурами. Помню интересное путешествие в Сейны — там каждый год проходит фестиваль еврейской культуры. Я оказался в составе единственной белорусской группы, которая там играла. Очень многое почерпнул.


А.С.: А вот у меня ни слуха, ни голоса... Помню только, как год занималась на домре, разучивала песню «Ой, полным полна моя коробушка».


— Откуда в коллекции такие редкие инструменты, как лира?


Я.М.: Некоторые инструменты — лютня, дуда — у нас практически исчезли, теперь мастера ищут старые образцы и восстанавливают их. К примеру, лира, на которой я играю, сделана известным мастером Тодаром Кашкуревичем.


— В вашей энциклопедии есть виртуальный гид — маленькая жабка...


А.С.: А как иначе могло получиться, если авторы книги — двое коллекционеров: один собирает музыкальные инструменты, другая — лягушек, и существуют художники, которые знают, что любят авторы. Благодаря молодой художнице Веронике Шнип моя любимая жабка поселилась в нашей книжке. По–моему, жабка такая же худая, как и я, и так же путешествовать любит...


— Вы много путешествуете?


А.С.: Конечно, и вдвоем, и с друзьями...


Я.М.: Одно из моих занятий — гид, вожу туристов по Беларуси, то в Гродно, то в Полоцк, то на Браславщину...


А.С.: Люблю, когда путешествия соединяются с музыкой. Когда Яраш во дворе старинного замка или над живописным болотом играет на дуде или окарине... Создается такая романтическая, неофициальная атмосфера. А возле нашей дачи у Лысой Горы есть дуб, и Яраш приходит туда играть на флейте...


Я.М.: А потом начинается фантастика: когда я уже закончил играть, эхо с разных сторон многократно повторяет музыку. Удивительная акустика!


— Помню, как мы с клубом «Лiтаратурнае прадмесце» ездили к вам на дачу и там дружно разрисовывали мелками стены и дорожки, а фломастерами — изразцы на печи. Что–то от нашего творчества осталось?


А.С.: Мел, конечно, смывается... Но, поскольку дача у нас небольшая, своего замка нет, Яраш каждый раз, когда приезжает, рисует на стене замок, панораму средневекового города с башнями... Гости тоже могут что–то нарисовать, а в доме на печке написать свои стихи. На втором этаже я открываю музей Франциска Скорины.


Я.М.: Скорее, мемориальную комнату.


А.С.: Недавно нам подарили бюст Скорины. Мы поставили его на видное место и теперь подбираем другие экспонаты.


— Театр «АРТ.С» продолжит деятельность?


А.С.: Конечно. Руковожу театром я, а Яраш считается главным музыкантом. При этом все на общественных началах.


Я.М.: Чем меньше денег, тем меньше интриг. Вот провели в библиотеке имени Тетки в программе «Сем цудаў Беларусi» вечера, посвященные болоту, Несвижскому замку, озеру Нарочь, Софийскому собору в Полоцке. Впереди — виртуальные путешествия к Мирскому замку, Неману, Беловежской пуще...


А.С. А есть у нас проект, рассчитанный на 12 лет, — «Святкуйма беларускае». Мы создаем свой календарь в противовес восточному: там — год Тигра, год Змеи, год Обезьяны... А у нас был год Божьей коровки. Теперь — год Зеленой жабки, а следующий год будет годом Ежика... Еще не знаю, какого цвета. На вечерах, посвященных этим праздникам, писатели и поэты читают произведения о названных животных. Свои праздники отмечать всегда интереснее, чем чужие.


— А какие самые интересные странствия у вас были?


А.С.: Из последних поездок помню шведский Висбю на острове Готланд — меня поразило, как там руины бережно сохраняются рядом с современной застройкой. В них проводятся концерты, выставки, и это создает городу свою атмосферу. А из путешествий по Беларуси запомнился костел в Субботниках. Я люблю лазать на колокольни и в подвалы. В храме для нас с помощью бревна открыли тяжелые двери в подземелье, и мы спустились в усыпальницу Умысловских. И пока все туристы были внизу, я успела подняться наверх и залезть на хоры...


— Яраш, а песни на слова Аксаны пишешь?


Я.М.: Иметь женой поэтессу нелегко, и обойтись в творчестве без песен на ее тексты — непростительно. Первая моя песня на стихи Аксаны — «Сяброўскi блюз», еще одну песню, «Восеньская самота», я сочинил для фестиваля «Бардовская осень» в Бельске.


— Но самое главное ваше общее произведение — это, конечно, дочь... Можете сказать ее полное имя?


А.С.: Альжбэта–Бронислава Ярашевна Малишевская–Спрынчан.


— Почему так сложно?


Я.М.: Мы не могли обойтись без красивых старых белорусских имен. Не только у испанцев бывают сложные имена — это и в наших традициях.


А.С.: Яраш считает, что Альжбэта — это из истории, а я считаю, что из литературы: так звали мать Павлинки из пьесы Янки Купалы.


Я.М.: Когда записывали имя дочки в


ЗАГСе, пришлось даже немного побороться, чтобы записали именно в той форме, как мы хотели: Альжбэта.


А.С.: А Бронислава — это в честь моего деда, поэта Бронислава Спринчана, который погиб несколько лет назад. А двойная фамилия — понятно почему. Если в семье два творческих человека...


Я.М.: ...уступать никто не хочет. Пришлось плюсовать и имена, и фамилии.


— Какие еще традиции есть у вас?


А.С.: У нас есть воздушный змей нашей семьи. Мы запускаем его каждый год на Лысой Горе как символ нашей любви.


Варган — древний язычковый инструмент. Самые ранние сведения о варгане — из XII века: археологи нашли его в Друцком замке, что на Витебщине. Играют так: концы варгана прижимают к зубам, а указательным пальцем правой руки щиплют его язычок.


Дуда — под ее звуки войска шли в бой, в Беларуси дударь считался сакральной персоной. Изготавливалась из козлиной шкуры. В дуде может быть несколько «бурдонов» — жалеек, каждая из которых играет на своей ноте.


Клекотки — ударный инстумент, изготавливался из твердых пород дерева (бук, граб).


Лира, или лера — с этим инструментом по древней Беларуси ходили слепые нищие, зарабатывавшие на жизнь исполнением баллад и песен. Звук в лире возникает при трении о струны колеса, приводящегося в движение с помощью ручки, которую крутит музыкант.

 

 

 

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?

Новости
Все новости