Минск
+27 oC
USD: 2.05
EUR: 2.27

«Инфаркты и инсульты помолодели»: как работают сотрудники нейрореанимации Минской областной клинической больницы

Когда счет идет на секунды

Представьте, что сломался центральный сервер в офисе. Или главный компьютер в цехе. Под угрозой оказались все значимые программы. А если случилась катастрофа в головном мозге, то полетели разом и жизненно важные процессы: сознание, дыхание, питание, движение. И стремительно продолжавшаяся до этого момента жизнь человека вдруг зависла над пропастью. Корреспондент «Р» отправилась в нейрореанимацию Минской областной клинической больницы, чтобы узнать, как спасают главный «компьютер» человека — его центральную нервную систему.

Сотрудники отделения работают у жизни на краю.
Фото Артура ПРУПАСА

Зыбкая паутина

Аппараты и препараты поддерживают зыбкую паутину времени четверых пациентов. В отделении анестезиологии и реанимации № 2, рассчитанном на шесть коек, лежат больные неврологического и нейрохирургического профилей.

— Специфика нашего отделения в том, что мы постоянно боремся за жизнь. Тут всегда актуальны вопросы жизни и смерти, — такими словами встречает меня заведующий отделением Сергей Бобко.

В разговоре Сергей Анатольевич часто сравнивает больных с младенцами. Взрослые люди, обездвиженные тяжелой болезнью, здесь бывают такие же
немощные и беспомощные, как новорожденные. На посту есть график, следуя которому больных поворачивают каждые два часа, чтобы не было пролежней и застойных явлений. Им перестилают постель, их кормят.

Вот парализованный 63-летний мужчина с инсультом спинного мозга. Пациент в сознании, но у него не работают ни руки, ни ноги. За него дышит аппарат.

— Огромная ответственность лежит на младшем и среднем медперсонале. Помимо выполнения врачебных назначений, они осуществляют уход. Это тяжело и морально, и физически, — Сергей Бобко сопереживает своим подчиненным. — Случайных людей здесь нет. Труд тяжелый и самоотверженный. Надо быть фанатом медицины, альтруистом, который хочет спасать людей, помогать им.

Высокие технологии позволяют заведующему отделением наблюдать за пациентами прямо из кабинета. Следящая аппаратура передает данные о состоянии каждого пациента в режиме реального времени: пульс, артериальное давление и другие жизненно важные показатели. Пока аппарат молчит. Но если кому-то станет хуже, техника незамедлительно подаст сигнал SOS. И тогда натянутая тишина этих стен лопнет. Персонал отделения будет всеми правдами и неправдами достижений медицины вырывать пациента у засасывающего в свое пространство иного мира.

— Здесь выключаешь свои эмоции, — говорит в темпе интенсивной терапии Сергей Бобко. — В реанимации все надо делать быстро. Одного спасли — скоро даст знать о себе следующий пациент. Ты видишь: человек умирает, струя крови бьет в потолок. Надо остановить кровотечение. Быстренько решаешь, как действовать. Это всегда работа в команде. Спасать жизнь — это интересно. Когда человек попадает в больницу, все отходит на второй план. И я говорю его родственникам: «Вы сейчас на войне, боретесь вместе с нами за жизнь вашего близкого. Забудьте, что было вчера. На этой войне мы должны побеждать». И это — вечный бой.

Сергей Бобко: «В реанимации все надо делать быстро».
Фото автора

Покой только снится

Виктора Ивановича* отвоевали. Он будет жить. Боролись за него двадцать дней. Поступил в больницу с менингоэнцефалитом. Был без сознания, на аппаратном дыхании. Мужчине уже намного лучше, и его переводят в неврологию.

Сотрудники отделения работают у жизни на краю, куда, увы, заглядывает смерть, отражаясь болью в глазах родственников умерших пациентов. Надо быть сильным духом, чтобы выдержать этот взгляд и суметь утешить человека, на которого обрушилась утрата.

Сергей Анатольевич не пускает в палату дочь пациентки Галины Дмитриевны — девушка плачет. А со слезами к больной нельзя. Состояние ее мамы
ухудшается. Инсульт настиг женщину в санатории, куда она приехала отдыхать из России. За две недели перенесла три операции на головном мозге, но из первой комы впала во вторую, более глубокую. Пациентку везут на компьютерную томографию. Исследование покажет: возможно, ей предстоит очередное вмешательство. Доктор успокаивает дочь:

— Патология серьезная. Мать может умереть, а может и выжить. Мы боремся.

Борются специалисты с помощью последних достижений медицины. Не пренебрегают и музыкотерапией. Прохожу около кроватей — на пациентах наушники. В уши им льются любимые мелодии и подбадривающие голоса близких.

— Мы просим родственников принести музыку, которую любит их близкий, что-то нерезкое, записать для него какое-нибудь послание. Включаем каждые шесть часов. Из наушников одного из больных просачивается увещевание: «Обещаю скоро забрать тебя домой. А для этого прошу очнуться».

Это в кино из комы выходят внезапно. Три месяца пролежал в забытьи, раз — и открыл глаза. В жизни возвращение происходит постепенно.

Сергей Бобко просит пациентку преклонных лет сжать руку, открыть глаза. Она еще без сознания, но уже выполняет команды, а значит, выходит из первой комы. Янину Станиславовну уложила в реанимацию тяжелая черепно-мозговая травма с кровоизлияниями. Принимала таблетки от мерцательной аритмии, которые разжижают кровь. На их фоне любой удар вызывает синяк. У нее такие синяки расплылись по головному мозгу. Ее дважды оперировали. Женщина долго была между жизнью и смертью. Сергей Анатольевич уверяет: пациентке лучше. Планирует ее скоро перевести в районную больницу на долечивание.

— Кома — это критическое состояние, человек на границе. В головном мозге патологический процесс, отек мозга, а мы лечим его. Даем препараты. Отек спадает, рассасывается гематома. Сначала больной приоткрывает глаза. Потом отзывается, сжимая руку. Затем смотрим — дышит сам. Отключаем от аппарата. Присаживаем, дальше занимаемся. Неделя порой проходит, пока он «не проснется» окончательно.

Чем дольше в коме, тем меньше шансов выйти. Из третьей комы еще никто не выходил. Это смерть мозга. Вторая и первая — как глубокий сон. Они еще обратимы. Но мы не знаем до конца, что происходит с человеком в этом сне. Может, он смотрит на нас сверху.

Знак беды

Насколько часто спасти пациентов не удается?

— Всего 9—12 процентов не спасаем, — говорит Сергей Бобко. — Патологии головного мозга очень тяжелые, черепно-мозговые травмы. Но важно понимать: вся фатальная патология помолодела — травмы, инсульты и инфаркты. Раньше в сорок лет инфаркт случался очень редко, а сейчас и в 25 мало кого из медиков удивит.

Как меняет медика работа в реанимации?

— Человек становится собранным, аккуратным, быстро все делает, быстро принимает решения. Здесь тысяча заданий, цена ошибки высока. От скорости выполнения каждого задания зависит жизнь больного. А вообще, у сотрудников нейрореанимации очень меняется со временем психология. Например, люди становятся более спокойными к деньгам. Они имеют значение, но по сравнению с жизнью — это мелочи. Но когда видишь, что реально удалось кого-то спасти, это вдохновляет и бодрит лучше всего.

*имена пациентов изменены.

kasiyakova@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
5
Загрузка...