Минск
+15 oC
USD: 2.04
EUR: 2.27

Любовь Хотылева 70 лет занимается генетикой и цитологией сельхозкультур

"Хлеборобам и ученым желаю заботиться о земле, чтобы она была щедрой"

Опаленное войной детство, жажда учебы в школьные и студенческие годы, блестящая защита кандидатской и докторской диссертаций. Начиная в 1955 году со старшего научного сотрудника Института биологии АН БССР, Любовь Владимировна почти четверть столетия возглавляла Институт генетики и цитологии АН БССР и удостоена звания «Почетный директор». Избиралась академиком-секретарем отделения биологических наук, советником президиума НАН.

Основные научные труды Любови Хотылевой посвящены повышению продуктивности сельхозкультур. Белорусская ученая — соавтор высокоурожайного сорта тритикале «немига-2», 6 гибридов томатов,  7 сортов перца сладкого, 3 сортов капусты белокочанной.

За цикл научных работ Любовь Владимировна удостоена Государственной премии БССР, премий НАН, а также премии НАН Беларуси и Сибирского отделения РАН.

Научные достижения генетика, академика, доктора биологических наук, профессора, заслуженного деятеля наук, почетного доктора Сибирского отделения РАН и почетного доктора БСХА Любови Хотылевой отмечены орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Франциска Скорины и медалями, Благодарностью Президента, почетными грамотами и дипломами.

Любовь Владимировна разменяла десятый десяток и продолжает научную деятельность в лаборатории функциональной генетики Института генетики и цитологии НАН Беларуси, где мы и встретились с ней.



— Любовь Владимировна, известное выражение «женская дорога — от печи до порога», конечно, не о вас.

—  Как сказать. Всего пришлось испытать. Себя помню с пяти-шести лет. Моя мама Степанида Леонтьевна Новикова была большой активисткой. В 1935 году по политическим мотивам ее посадили в тюрьму. Отец уехал в длительную командировку в Мозырь. Семилетней я осталась одна с ключом в кармане от нашей комнаты в коммунальной квартире в Гомеле. В другой комнате жили соседи. Они мне помогали. Училась я в первом классе. Ни одного урока не пропускала. Отличницей была. Почти два года мама отсидела и вернулась совершенно больная. Работать она больше не смогла. По дому все делал отец Владимир Егорович Хотылев. Он в первый день войны ушел на фронт. Под Харьковом погиб.

На второй день гитлеровского нападения мама взяла сумочку с документами и фотографиями и мы с ней пешком пошли из Гомеля в Чечерск. Там нас встретил муж маминой сестры. У него были лошадь и повозка. На ней отправились в сторону Новозыбкова. Добрались до крайней белорусской деревни Красная Гора, граничащей с Брянской областью, и заночевали. В школе, где мы расположились, ночевала и семья партийного работника из Чечерска. Больная мама в нашей группе беженцев оказалась самым крепким по духу человеком. Ночью она услышала, как подъехал к школе грузовик и люди спешно стали грузиться в него. Она поняла, что враг приближается. Вечером мама заметила возле школы коня и повозку. Пополнившейся родственниками нашей группе беженцев одной повозки было мало. Мама и ее брат ночью бросились к председателю, чтобы получить еще одну лошадь с подводой. Хозяина дома не оказалось. Уговорили его жену, и мама мгновенно запрягла коня. Он был такой красивый, мы его Красавчиком и назвали. На двух подводах отправились в путь. К вечеру подъехали к пылающему Новозыбкову. Переехали железную дорогу и остановились отдохнуть. Мимо нас проходили отступающие армейцы и подсказали, что их гарнизон разбили немцы и вот-вот будут тут. Мы сразу двинулись за отступающими военными на Чернигов. Голодные, изможденные, продвигались окольными путями. Большаки фашисты громили с самолетов. В селах нас угощали хлебом, молоком. До слез было обидно, когда дали яйца, а они упали и разбились. Шли мы в истрепанной одежде, разбитой обуви. Я надела брючки двоюродного брата, в них дошла до Куйбышева, где в небольшом поселении жил мамин брат. В Чернигове военные быстро пропустили на мост через реку Дисну. Там нас заметил гомельский сосед. После войны он вспоминал, что в тот же день мост гитлеровцы разбомбили. За три месяца добрались до Воронежа, а оттуда в Саратов. Дальше передвигались в товарных вагонах. По дороге мама заболела, и я постоянно на станциях выскакивала за кипятком. Превозмогая страх, что в любой момент поезд может тронуться, добывала кипяток. Мне было всего 13 лет.

На одной из волжских станций мы выскочили из вагона и бросились к речной пристани. Мама показала военным справку, что мы беженцы из Гомеля. Так попали на пароход до Куйбышева. Расположились в трюме на бочках. По дороге у меня резко поднялась температура. Донимал и голод. Мама раздобыла кипятка и немного еды. Добрались до Куйбышева, а оттуда на станцию Кинель, где жил брат мамы Александр Новиков, профессор сельхозинститута. Остановились у него. В одной комнате квартиры жила подселенная семья, в другой — мы и две его дочери, а в третьей — он с женой и маленьким сыном. Мама развела коз, свиней, всех нас кормила. После окончания 8-го класса вместе с дочерью дяди поехали в Куйбышев сдавать экстерном экзамены за 9-й и 10-й классы. В день нам полагалось по карточкам по 300 граммов хлеба и на месяц полстакана подсолнечного масла. За месяц сдали 22 экзамена. Получив аттестат с отличием, я имела право без вступительных экзаменов поступать в любой институт страны.

— Воспользовались этим?

— Как же я могла оставить больную маму? Я поступила в Кинельский сельхозинститут, когда еще гремела война. Но мечтала о московском университете.  

На подоконнике мы зимой выращивали лук, чтобы витамины были. Худая, слабенькая, я заболела воспалением легких. Образовались огромные очаги. Нужен был пенициллин. Через военкомат мама раздобыла его, и меня спасли. Как мы ликовали, когда услышали о капитуляции фашистской Германии. Радостно и горько было. Я осталась без отца. Всю войну прошел и мой сводный по матери брат Всеволод Новиков. Он после войны организовал в Харькове институт электроники и был первым его ректором. На территории института есть Аллея Героев и там растет дерево в честь брата Всеволода. Мама говорила, что это от Бога у нее такие дети.

— А как вы считаете?

— И я считаю, что все дороги от Бога. Хотя грешу: хожу в церковь, а перекреститься не могу, потому что некрещеная. Мне советуют покреститься, но я считаю это каким-то лицемерием. В душе верю во Всевышнего и убеждена, что все дороги, которые я прошла, проложены Им.

Помню, как после окончания двух курсов сельхозинститута с мамой отправились в белорусские Горки, где жила ее младшая сестра. Ехали через Москву. Тут я решилась зайти в университет. Пешком от Белорусского вокзала дошла до улицы Моховой, где в корпусе биологического факультета встретилась с деканом Алексеем Алексеевичем Захваткиным. Он принял меня, как профессора. Поручил секретарше заварить чай. Мы пили его с вкусными булочками, и я рассказала о нашей семье, о своей мечте учиться в МГУ. Он посоветовал завершить учебу в Горках и поступать в аспирантуру МГУ.

— Так и сделали?

— Да, получив в Горках диплом с отличием, приехала к Алексею Захваткину и заявила, что настроена заниматься генетикой.

— Чем вас эта наука увлекла?

— В Горецком сельхозинституте интересные лекции читал профессор Александр Ипатьев. Когда он рассказывал о законах наследственности и изменчивости, меня это увлекло. Слушала лекции, как интересные сказки. Еще студенткой поняла, что гены можно раскладывать, объединять. Очень уж увлеклась этой наукой. Конкурс в аспирантуру МГУ был 8 человек на место.

Любовь ХОТЫЛЕВА и академик ВАСХНИЛ Борис СОКОЛОВ (1981 год).



— И среди счастливчиков оказались вы.

— Перед поступлением в аспирантуру перечитала труды Дарвина, Тимирязева, Мичурина и другую научную литературу. На экзаменах по генетике и биологии развития получила не просто отлично, а отлично с отличием. Экзамены принимала элитная московская профессура. Я  почти четыре часа им отвечала. Меня внимательно слушали. Сам Бог помогал в моем стремлении учиться. За годы занятий в аспирантуре подготовила кандидатскую диссертацию по способам производства гибридных семян кукурузы и успешно ее защитила.

— Почему именно кукурузы?

— В аспирантуре руководитель моей научной работы «Семеноводство гибридов» для исследования предложил томаты и кукурузу. При этом сказал, что если займусь томатами, то буду проводить эксперименты на овощной станции в Подмосковье. А при выборе кукурузы придется ехать в южные районы, где ее выращивают.

Для ознакомления с зарубежной литературой на эту тему мне нужен был допуск в библиотеку имени Ленина. За ним пришла в Министерство сельского хозяйства. Там немолодой мужчина поинтересовался, что привело меня сюда. Рассказала ему об учебе в аспирантуре и о том, что не знаю, какую культуру выбрать для научного исследования. Он настоятельно посоветовал кукурузу и назвал хозяйство в Днепропетровской области, где есть опытные ее поля. Добавил, на месте обратиться к Борису Соколову. Об этой встрече рассказала в университете, и меня поддержали в решении ехать в Днепропетровскую область. Приехала туда и удивилась: Борис Павлович — тот самый человек, с которым встретились в Москве. Тогда, в начале пятидесятых годов прошлого столетия, кукурузу не признавали. А он тайно экспериментировал в своем хозяйстве. Не знали тогда еще советские ученые и о гетерозисе. Он только развивался за рубежом.

— В чем сущность гетерозиса?

— Это гибридная мощность, которую дают правильно подобранные родители. Важно их подобрать. По этой теме через годы я защитила докторскую диссертацию.

—  Как долго вы задержались в этом хозяйстве?

— Три года сеяла, ухаживала и убирала кукурузу на своих опытных полях. За высокие урожаи этой культуры Борис Соколов был удостоен звания Героя Социалистического Труда, стал академиком ВАСХНИЛ.

— А ваш результат?

—Блестящая защита кандидатской диссертации. Через несколько лет Хрущев в Америке увидел такую кукурузу, какую мы тайно выращивали с Борисом Павловичем. В нашей стране начался кукурузный бум. Это был пик моей славы.

— Самый расцвет вашей молодости.

— За мной ухаживал студент-фронтовик Оскар, сын московского академика Оскара Карловича Кедрова-Зихмана. Их семья дружила с моими горецкими родственниками. Когда я приехала поступать в аспирантуру, жила у них. Мы подружились.

— Он вас покорил?

— Больше подкупил мужественным характером. У нас были счастливые семейные годы. Он защитил докторскую диссертацию, стал профессором. Работал в Институте генетики Академии наук БССР. Я его очень берегла, но на его здоровье сказалось тяжелое военное лихолетье.

—  Дома муж — хозяин, а в институте вы его руководитель.

— На работе я была хозяйкой над всеми.

— Властная?

— Требовательная.

— У вас была перспектива остаться в Москве.

— Это не мой город. После окончания аспирантуры меня приглашали в Тимирязевскую академию. Поступали и другие предложения. Но, будучи невесткой известного ученого, все это отвергла и уехала с годовалым сыном Володей и мамой в Кабардино-Балкарскую Республику, где с головой окунулась в генетику.

А потом судьба подарила возвращение в Беларусь. Начинала в Минске со старшего научного сотрудника Института биологии Академии наук. Академик Николай Турбин организовал Всесоюзное совещание по гетерозису в Москве. На него тогда собрался весь цвет советской науки. По инициативе Николая Васильевича в Академии наук БССР в середине прошлого столетия был создан Институт генетики и цитологии, которым долгие годы он  руководил. А после его отъезда в Москву возглавила коллектив я. Наши научные исследования использовали в разных регионах Союза.

И теперь с удовольствием занимаюсь любимым делом в лаборатории функциональной генетики растений Института генетики и цитологии Национальной академии наук. Готовим с сотрудниками к печати научную книгу по проблеме гетерозиса. К величайшему сожалению, мы еще мало используем этот могучий рычаг. Например, овощи в мире никто не выращивает, не используя гетерозис. У меня контакты с учеными Болгарии, Германии, Канады.

В мире все острее встает проблема обеспечения полноценным питанием. Благодаря науке существует возможность активно вмешиваться в этот процесс. Для того чтобы селекционная работа имела результат, нужны грамотные специалисты на селекционных станциях. Средства, затраченные на развитие науки, как правило, сторицей окупаются.

— За десятилетия научной деятельности вы подготовили более полутысячи научных трудов, монографий, имеете два десятка авторских свидетельств на сорта и изобретения, около десятка патентов. С точки зрения генетика, какая у нас фуражная культура будущего?

— Многолетние травы: клевера и другие виды с максимальным содержанием белка. Выращивание трав содействует успешному развитию скотоводства. Хлеборобам и нашим ученым желаю любить поле и заботится о том, чтобы оно было щедрым.

— Любовь Владимировна, поделитесь, как вам удается быть всегда в форме и здравии?

— Признаюсь, что с врачами не очень дружу. Никакого режима не выдерживаю. Не сижу на месте. Всю Беларусь изъездила и исходила. Но это было давно.

— От коллектива редакции и читателей хочу поблагодарить за ваше откровенное интервью и в преддверии весны и вашего дня рождения пожелать жить долго и красиво всем на радость!

Фото автора и из семейного альбома Любови ХОТЫЛЕВОЙ
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...