«Разве скажешь, что ей 81?» — пожимали плечами мы с фотокором. Острый ум, блестящая память, эрудиция и прекрасное чувство юмора — четыре часа интервью и фотосессии с первой олимпийской чемпионкой из Гродно Еленой Владимировной Волчецкой пролетели незаметно. Она по-прежнему преподает спортивные дисциплины в Гродненском государственном университете имени Янки Купалы и находится в отличной физической форме: запросто показывает гимнастические элементы студентам, которые по возрасту годятся ей в правнуки. А еще подкупает природной скромностью — с этой немаловажной детали мы начали разговор.
Елена Волчецкая со студентками ГрГУ Ренатой Гурской и Полиной Хильманович.
— Я обычный человек со своими особенностями, плюсами и минусами. Более 60 лет везде слышу как мантру: «олимпийская чемпионка». Соглашусь — это было великое достижение и прекрасное время! Но… Это было так давно — в 1964 году. Не хочу выглядеть в роли музейного экспоната. (Смеется.)
— Наверняка условия, в которых вы начинали заниматься спортивной гимнастикой, отличаются от тех, что созданы для нынешних детей и подростков?
— Что вы! Ныне построены настоящие дворцы, где очень комфортно и риск получить травму минимальный. Хотите, расскажу, как я в 11 лет пришла заниматься в детскую спортивную школу?..
19‑летняя Елена Волчецкая прославила самобытную школу белорусской гимнастики.
— Конечно!
— Мне кажется, в спорте вам помогла уличная закалка.
— Даже не на сто, а на двести процентов верно! Это сейчас детям все запрещают: туда не ходи, сюда не лезь. А у нас была полная вольница: мы с друзьями бегали по крышам, лазили по деревьям, купались с весны по осень. Так что закалка была что надо.
— Наверняка у вас‑то другой мечты, кроме как стать гимнасткой мирового уровня, не было?
— А вот и не угадали! Я мечтала стать летчиком. Знала наизусть биографию легендарного Валерия Чкалова, восхищалась его перелетом через Северный полюс в Америку, дерзким полетом под Троицким мостом в Ленинграде… А Алексей Маресьев! А Валентина Гризодубова! Их имена звучали для меня как музыка.
— Ага, нерукотворный памятник, как я иногда иронизирую над собой. (Громко смеется.) Однако ирония иронией, но я действительно помню многое в развитии любимого Гродно. Помню, как пустили первый послевоенный автобус… Собрался, наверное, весь город. И этот автобус чуть не раздавили: «Ой, чудо!», «Ох, какой он красивый!», «Ах, даже двери сами открываются!»
— К слову, а вы автолюбитель?
— Была. Сначала водила «Жигули», потом «Москвич», затем «Волгу». А вот у моего тренера Ренальда Кныша первой машиной был трофейный Opel. Авто прошло войну, и его кузов хранил следы боев — дыры от пуль и снарядов. Такая же иномарка, к слову, была у легендарного разведчика Штирлица из «17 мгновений весны».
— Говорят, Кныш следил строго и едва ли не круглосуточно, чтобы его воспитанницы мало ели.
— Это правда. Ренальд Иванович часто подсаживался ко мне в столовой: «Давай порции делить пополам. Этим сразу же убьем двух зайцев — и ты будешь в форме, и я не потолстею».
— А Ольгу Корбут, его самую именитую воспитанницу, с 70‑летием в мае поздравите?
— Конечно! Почему нет? Мы в нормальных отношениях.
— Раскройте тайну: в чем секрет ее знаменитой на весь мир улыбки?
— До нее несколько поколений гимнасток улыбались на помосте. Но… Или перед началом выступления, либо после него. А у Ольги озорная улыбка присутствовала все время, даже при исполнении сложнейших гимнастических элементов.
— Знаю, что «чудо с косичками» Ольга Корбут продала свои медали на аукционе за 183 тысячи долларов.
— Понимаю, к чему вы клоните… Я свою золотую медаль отдала в музей. Пусть люди смотрят и любуются!
Со своим первым тренером Ренальдом Кнышем.
— Я из детей военного поколения, для которого настоящим праздником была конфета, мороженое либо стакан газировки. Люблю Новый год. Но самый главный праздник, конечно же, День Победы. Этот день всех нас объединяет, без Победы, скорее всего, нас бы попросту не было на этом свете. Люблю дни рождения родных и близких людей, обожаю дарить подарки. И все‑таки с годами пришла к незатейливому выводу: самый главный праздник — это сама жизнь.
— А к какой роли привыкали тяжелее всего?
— Наверное, к роли бабушки. Я ведь по натуре шустрый живчик ростом метр с кепкой (улыбается) — и вдруг бабушка. Но это очень классная роль! У меня две дочери, двое внуков и двое правнучков. Как‑то с внуком пошли в музей, и я показала ему свой диплом за первое место на Олимпиаде. Тот горячо обнял меня: «Бабуля, я тобой так горжусь!» Приятно и трогательно. До слез! Предугадываю, что следующий вопрос будет про мужа… Их у меня было два, но больше на эту тему, хоть у нас и рубрика «Очень личное», предпочту не говорить. Окей?
— Окей! В 90‑е вам довелось поработать в Америке.
— Молодой человек, в девяностые кому только и где только не приходилось работать! Время такое было… Сразу же после развала Союза и полки магазинов были пустыми, и на улицу из‑за расцвета криминала было вечером не выйти.
С внучкой Ксенией и правнучкой Ариной.
— В эти дни проходят торжества, посвященные 85‑летию Гродненского университета имени Янки Купалы. Что для вас значит Купаловский вуз?
— Простой и одновременно очень сложный вопрос. Во‑первых, это alma mater — я ведь его выпускница середины 60‑х. Во‑вторых, это не просто место моей нынешней работы — место силы. Как только переступаю порог родного университета, сразу же сбрасываю с плеч как минимум три десятка лет. (Смеется.) Здесь замечательные педагоги, прекрасные, целеустремленные детки, шикарная материальная база. В общем, идеальные условия для работы, учебы, самореализации. Очень важно, что птенцы, улетев из своего гнезда, возвращаются сюда в качестве преподавателей. Ну, или просто возвращаются — 22 февраля состоялся очередной съезд выпускников ГрГУ имени Янки Купалы. Хорошо пообщались, сходили в ресторан. Кстати, во многом хорошая атмосфера царит благодаря Ирине Федоровне Китурко — лучшему ректору в истории нашего университета.
— Волновалась — не то слово! Меня трясло как осиновый лист, хотя позади уже были состязания в опорном прыжке. Бушующий, громадный по тем временам зал «Токио Метрополитен Гимназиум», который вмещал свыше шести тысяч болельщиков, словно загипнотизировал меня. Стоя перед брусьями, я просто не видела ближней перекладины… Я даже не вспоминала, не прокручивала детально в голове всю комбинацию. Мысленно обращалась за помощью к Богу, к 230‑миллионному советскому народу, для которого каждая золотая медаль была как праздник, ведь согласитесь — так, как любили спорт в СССР, не любили нигде и никогда. К тому же у радиоприемника в Гродно сидели, вслушиваясь в каждое слово репортажа, мои родители, брат и сестра.
— Наверняка перегорели еще на разминке…
— Вообще‑то, я даже не успела размяться. Дело в том, что на команду из шести человек давалось шесть минут. Думала, подойду и разомнусь последней, пропускала вперед всех наших девчонок. И тут последовал удар гонга, который давал команду: предстартовая разминка закончена. Ловлю взгляд своего тренера Ренальда Ивановича Кныша (он приехал из Гродно как турист и сидел в одном из первых рядов) — ничего не сказал, только покрутил пальцем у виска… Начались соревнования. Людмила Громова падает… Тамара Манина падает… Ситуация становилась просто критической, ведь мы опережали всего на 0,7 балла сборную Чехословакии. А у той в составе суперзвезда поимени Вера Чаславска, которая едва ли не в одиночку может сделать нужный результат. Но в итоге у нас все сложилось как надо. Мы с золотом!
Доцент Купаловского университета Елена Волчецкая по-прежнему в строю.
— Правда ли, что лидера советской сборной Ларису Латынину в Токио подруги по команде называли на вы?
— Да, ведь она уже была настоящей звездой. И была старше нас. Ей 30, а мне, девочке из провинциального Гродно, 19… Мы звали ее Лариса Семеновна. К слову, присутствовала тогда в качестве запасной и 35‑летняя Софья Муратова, супруга тогдашнего всесильного председателя Федерации спортивной гимнастики СССР Валентина Муратова.
— Слышал, что в те времена каждому элементу‑первопроходцу давали имя. Ну, скажем, есть «петля Ольги Корбут», есть «сальто Нелли Ким», существует «прыжок Елены Шушуновой». Вам не хотелось оставить такой же след в истории?
— Понятное дело — хотелось!
— Продолжим философствовать и вкратце пробежимся по принципу «было раньше — стало сейчас». Скажем, возьмем для контраста год 1965 и 2025‑й.
— Раньше наказанием для детей было сидеть дома, а теперь — идти на улицу. Сейчас уже никто не штопает носки на электрической лампочке, не пишет письма от руки и не чистит ковры первым снегом. В магазинах в 1965‑м были хлеб, батон, килька, водка, мыло и крупы, а теперь столько всего — не унести.
— Ностальгия по СССР осталась?
— Не без этого. Ведь люди были добрыми и искренними, готовыми на самопожертвование. Вот сейчас (слава богу, что не у нас в Беларуси!) на различных ток‑шоу и в прессе столько грязи… То обличители моего тренера, замечательного Ренальда Кныша, «проснулись» через полвека и сыплют невероятными признаниями. Я такого не люблю! Не участвовала ни в одном российском ток‑шоу, хотя не единожды туда звали и деньги предлагали немалые.
— Вернемся к гимнастике. Москвички, коллеги по сборной, не подкалывали провинциалку из Гродно?
— Еще как! Мол, вашего города даже на карте не видно и у вас там чуть ли не медведи по улицам бродят… Я по натуре застенчивая и порой чувствовала себя словно Золушка среди королев. Однако, как только мы выходили на помост, смешки сразу же прекращались! Ведь гродненские гимнастки под руководством замечательного Кныша умели делать то, что другим не под силу. Мы шли на несколько шагов впереди мировой гимнастики!..
— Участниц вашей команды‑чемпиона называли громкими именами. Лариса Латынина — прима советской гимнастики, Полина Астахова — русская березка, вы — Елена Прекрасная…
— Ой, ребятки… От той Елены уже мало что осталось: хожу, скриплю суставами. Но, честно признаться, работа спасает и помогает постоянно быть в нужном тонусе.
— Часто вспоминаете победный Токио?
— Бывает… Какие‑то воспоминания притупились, какие‑то до сих пор остаются довольно‑таки острыми. Я ведь была в команде и самой младшей по возрасту, и самой маленькой по росту. Стеснялась старших. Тем более что моего тренера Ренальда Ивановича Кныша в последний момент «отцепили» от команды, и я поехала с чужими дядями, у которых были свои требования и свое видение. Мы каждую комбинацию разучивали в Гродно детально, по частям, а надо было перестраиваться и ломать себя в угоду другим. Вспоминаю, что кормили перед Олимпиадой как на убой: мол, при приземлении после исполнения программы станешь более устойчивой. Так и поправилась на 7 — 8 килограммов. Потом уже в Токио сгоняла лишний вес ездой на велосипеде — они в Олимпийской деревне стояли на каждом шагу.
— Согласна.
— Гродно…
— Идеальное место для жизни.
— Беларусь…
— Райский уголок в сошедшем с ума мире.
— Президент Беларуси…
— Это Батька, которого уважают за прямоту и который создал страну, которой я искренне горжусь. Он реально крутой!
— Старость…
— …Меня дома не застанет: я в дороге, я в пути. Так, по‑моему, в популярной песне поется?
Документы разных эпох, фотографии известных выпускников — Центр патриотического воспитания, открывшийся к 85‑летию ГрГУ, безусловно, привлечет внимание посетителей. Среди раритетов — зачетная книжка студента первого набора 1940 года Виталия Таранко, который сдал последний зачет по дисциплине «Педагогика» 21 июня 1941 года и на следующий день ушел на фронт.
— Страсть как была хороша, — говорит олимпийская чемпионка про парадную форму, в которой выступала в 1964 году в Токио. — Платье храню до сих пор — молочного цвета, внизу широкие вологодские кружева красного цвета. Был еще костюм, юбка‑шестиклиночка и пиджак. Плюс болоньевый плащ и моднющая шляпка. Правда, за эту форму у нас вычли половину премиальных. (Хохочет.) Впрочем, не за деньги мы выступали — за Родину. И стали первыми!
Елена Волчецкая со студентками ГрГУ Ренатой Гурской и Полиной Хильманович.Ее воспоминания
— Елена Владимировна, вы столько сделали для страны, что можете в любой кабинет дверь ногой открывать. А тут, припозднившись на пару минут, извиняетесь…— Я обычный человек со своими особенностями, плюсами и минусами. Более 60 лет везде слышу как мантру: «олимпийская чемпионка». Соглашусь — это было великое достижение и прекрасное время! Но… Это было так давно — в 1964 году. Не хочу выглядеть в роли музейного экспоната. (Смеется.)
— Наверняка условия, в которых вы начинали заниматься спортивной гимнастикой, отличаются от тех, что созданы для нынешних детей и подростков?
— Что вы! Ныне построены настоящие дворцы, где очень комфортно и риск получить травму минимальный. Хотите, расскажу, как я в 11 лет пришла заниматься в детскую спортивную школу?..
19‑летняя Елена Волчецкая прославила самобытную школу белорусской гимнастики.
— Конечно!
— Мы тренировались в допотопном двухэтажном здании. На первом этаже располагался гигантский городской холодильник, куда свозили туши животных, другие продукты. А спортзал… Его по большому счету и спортзалом не назовешь — небольшая комната с низким потолком, две тускло горящие лампочки и… печки по углам. Очень тесно. Чтобы прыгать через коня, нужно было разгон брать в узком коридоре и кладовке, где хранился уголь в брикетах. А приземлялись после прыжка практически в подоконники.С высоты прожитых лет прекрасно понимаю: после страшной и жестокой войны прошло каких‑то девять‑десять лет, и страна еще не успела подняться из руин. Зато теперь зайдешь посмотреть, как тренируются дети, — и душа радуется!
— Мне кажется, в спорте вам помогла уличная закалка.
— Даже не на сто, а на двести процентов верно! Это сейчас детям все запрещают: туда не ходи, сюда не лезь. А у нас была полная вольница: мы с друзьями бегали по крышам, лазили по деревьям, купались с весны по осень. Так что закалка была что надо.
— Наверняка у вас‑то другой мечты, кроме как стать гимнасткой мирового уровня, не было?
— А вот и не угадали! Я мечтала стать летчиком. Знала наизусть биографию легендарного Валерия Чкалова, восхищалась его перелетом через Северный полюс в Америку, дерзким полетом под Троицким мостом в Ленинграде… А Алексей Маресьев! А Валентина Гризодубова! Их имена звучали для меня как музыка.
 |
|
Правда, мой первый тренер, школьный учитель физкультуры Николай Федорович Третьяк, однажды сказал мне слова, которые я запомнила на всю жизнь: «Лена, учти, что летать можно не только на винтокрылых машинах и не только в небе. В каждой профессии есть своя высота. Ты достигнешь ее — и у тебя сами по себе вырастут крылья». Время показало, он оказался абсолютно прав.— Вы свидетель неповторимой эпохи.
— Ага, нерукотворный памятник, как я иногда иронизирую над собой. (Громко смеется.) Однако ирония иронией, но я действительно помню многое в развитии любимого Гродно. Помню, как пустили первый послевоенный автобус… Собрался, наверное, весь город. И этот автобус чуть не раздавили: «Ой, чудо!», «Ох, какой он красивый!», «Ах, даже двери сами открываются!»
— К слову, а вы автолюбитель?
— Была. Сначала водила «Жигули», потом «Москвич», затем «Волгу». А вот у моего тренера Ренальда Кныша первой машиной был трофейный Opel. Авто прошло войну, и его кузов хранил следы боев — дыры от пуль и снарядов. Такая же иномарка, к слову, была у легендарного разведчика Штирлица из «17 мгновений весны».
— Говорят, Кныш следил строго и едва ли не круглосуточно, чтобы его воспитанницы мало ели.
— Это правда. Ренальд Иванович часто подсаживался ко мне в столовой: «Давай порции делить пополам. Этим сразу же убьем двух зайцев — и ты будешь в форме, и я не потолстею».
— А Ольгу Корбут, его самую именитую воспитанницу, с 70‑летием в мае поздравите?
— Конечно! Почему нет? Мы в нормальных отношениях.
— Раскройте тайну: в чем секрет ее знаменитой на весь мир улыбки?
— До нее несколько поколений гимнасток улыбались на помосте. Но… Или перед началом выступления, либо после него. А у Ольги озорная улыбка присутствовала все время, даже при исполнении сложнейших гимнастических элементов.
— Знаю, что «чудо с косичками» Ольга Корбут продала свои медали на аукционе за 183 тысячи долларов.
— Понимаю, к чему вы клоните… Я свою золотую медаль отдала в музей. Пусть люди смотрят и любуются!
Со своим первым тренером Ренальдом Кнышем.«Бабуля, горжусь тобой!»
— Елена Владимировна, вы родились в декабре, накануне Нового года. Наверное, этот праздник у вас самый любимый?— Я из детей военного поколения, для которого настоящим праздником была конфета, мороженое либо стакан газировки. Люблю Новый год. Но самый главный праздник, конечно же, День Победы. Этот день всех нас объединяет, без Победы, скорее всего, нас бы попросту не было на этом свете. Люблю дни рождения родных и близких людей, обожаю дарить подарки. И все‑таки с годами пришла к незатейливому выводу: самый главный праздник — это сама жизнь.
— А к какой роли привыкали тяжелее всего?
— Наверное, к роли бабушки. Я ведь по натуре шустрый живчик ростом метр с кепкой (улыбается) — и вдруг бабушка. Но это очень классная роль! У меня две дочери, двое внуков и двое правнучков. Как‑то с внуком пошли в музей, и я показала ему свой диплом за первое место на Олимпиаде. Тот горячо обнял меня: «Бабуля, я тобой так горжусь!» Приятно и трогательно. До слез! Предугадываю, что следующий вопрос будет про мужа… Их у меня было два, но больше на эту тему, хоть у нас и рубрика «Очень личное», предпочту не говорить. Окей?
— Окей! В 90‑е вам довелось поработать в Америке.
— Молодой человек, в девяностые кому только и где только не приходилось работать! Время такое было… Сразу же после развала Союза и полки магазинов были пустыми, и на улицу из‑за расцвета криминала было вечером не выйти.
Постепенно наша любимая страна стала на нужные рельсы и уверенно движется по ним. А почему? Потому что пришел сильный лидер, который имеет большую поддержку в народе, говорит на понятном языке и выполняет то, что обещает. Главное — знает, куда идти, а не топчется на месте.
С внучкой Ксенией и правнучкой Ариной.— В эти дни проходят торжества, посвященные 85‑летию Гродненского университета имени Янки Купалы. Что для вас значит Купаловский вуз?
— Простой и одновременно очень сложный вопрос. Во‑первых, это alma mater — я ведь его выпускница середины 60‑х. Во‑вторых, это не просто место моей нынешней работы — место силы. Как только переступаю порог родного университета, сразу же сбрасываю с плеч как минимум три десятка лет. (Смеется.) Здесь замечательные педагоги, прекрасные, целеустремленные детки, шикарная материальная база. В общем, идеальные условия для работы, учебы, самореализации. Очень важно, что птенцы, улетев из своего гнезда, возвращаются сюда в качестве преподавателей. Ну, или просто возвращаются — 22 февраля состоялся очередной съезд выпускников ГрГУ имени Янки Купалы. Хорошо пообщались, сходили в ресторан. Кстати, во многом хорошая атмосфера царит благодаря Ирине Федоровне Китурко — лучшему ректору в истории нашего университета.
Колесо Волчецкой
— Давайте отмотаем пленку времени на шесть десятков лет назад. Выполняя в олимпийском Токио решающий подход, сильно волновались?— Волновалась — не то слово! Меня трясло как осиновый лист, хотя позади уже были состязания в опорном прыжке. Бушующий, громадный по тем временам зал «Токио Метрополитен Гимназиум», который вмещал свыше шести тысяч болельщиков, словно загипнотизировал меня. Стоя перед брусьями, я просто не видела ближней перекладины… Я даже не вспоминала, не прокручивала детально в голове всю комбинацию. Мысленно обращалась за помощью к Богу, к 230‑миллионному советскому народу, для которого каждая золотая медаль была как праздник, ведь согласитесь — так, как любили спорт в СССР, не любили нигде и никогда. К тому же у радиоприемника в Гродно сидели, вслушиваясь в каждое слово репортажа, мои родители, брат и сестра.
— Наверняка перегорели еще на разминке…
— Вообще‑то, я даже не успела размяться. Дело в том, что на команду из шести человек давалось шесть минут. Думала, подойду и разомнусь последней, пропускала вперед всех наших девчонок. И тут последовал удар гонга, который давал команду: предстартовая разминка закончена. Ловлю взгляд своего тренера Ренальда Ивановича Кныша (он приехал из Гродно как турист и сидел в одном из первых рядов) — ничего не сказал, только покрутил пальцем у виска… Начались соревнования. Людмила Громова падает… Тамара Манина падает… Ситуация становилась просто критической, ведь мы опережали всего на 0,7 балла сборную Чехословакии. А у той в составе суперзвезда поимени Вера Чаславска, которая едва ли не в одиночку может сделать нужный результат. Но в итоге у нас все сложилось как надо. Мы с золотом!
Доцент Купаловского университета Елена Волчецкая по-прежнему в строю.— Правда ли, что лидера советской сборной Ларису Латынину в Токио подруги по команде называли на вы?
— Да, ведь она уже была настоящей звездой. И была старше нас. Ей 30, а мне, девочке из провинциального Гродно, 19… Мы звали ее Лариса Семеновна. К слову, присутствовала тогда в качестве запасной и 35‑летняя Софья Муратова, супруга тогдашнего всесильного председателя Федерации спортивной гимнастики СССР Валентина Муратова.
— Слышал, что в те времена каждому элементу‑первопроходцу давали имя. Ну, скажем, есть «петля Ольги Корбут», есть «сальто Нелли Ким», существует «прыжок Елены Шушуновой». Вам не хотелось оставить такой же след в истории?
— Понятное дело — хотелось!
Вполне могло бы быть «колесо Елены Волчецкой». Я же была сильна в опорном прыжке и колесо делала на зависть другим. Но… Как есть — так есть! Колесо жизни покатилось в другую сторону.Я стала не тренером, а преподавателем. Отвечу философски: так, значит, предначертано.
— Продолжим философствовать и вкратце пробежимся по принципу «было раньше — стало сейчас». Скажем, возьмем для контраста год 1965 и 2025‑й.
— Раньше наказанием для детей было сидеть дома, а теперь — идти на улицу. Сейчас уже никто не штопает носки на электрической лампочке, не пишет письма от руки и не чистит ковры первым снегом. В магазинах в 1965‑м были хлеб, батон, килька, водка, мыло и крупы, а теперь столько всего — не унести.
— Ностальгия по СССР осталась?
— Не без этого. Ведь люди были добрыми и искренними, готовыми на самопожертвование. Вот сейчас (слава богу, что не у нас в Беларуси!) на различных ток‑шоу и в прессе столько грязи… То обличители моего тренера, замечательного Ренальда Кныша, «проснулись» через полвека и сыплют невероятными признаниями. Я такого не люблю! Не участвовала ни в одном российском ток‑шоу, хотя не единожды туда звали и деньги предлагали немалые.
— Вернемся к гимнастике. Москвички, коллеги по сборной, не подкалывали провинциалку из Гродно?
— Еще как! Мол, вашего города даже на карте не видно и у вас там чуть ли не медведи по улицам бродят… Я по натуре застенчивая и порой чувствовала себя словно Золушка среди королев. Однако, как только мы выходили на помост, смешки сразу же прекращались! Ведь гродненские гимнастки под руководством замечательного Кныша умели делать то, что другим не под силу. Мы шли на несколько шагов впереди мировой гимнастики!..
— Участниц вашей команды‑чемпиона называли громкими именами. Лариса Латынина — прима советской гимнастики, Полина Астахова — русская березка, вы — Елена Прекрасная…
— Ой, ребятки… От той Елены уже мало что осталось: хожу, скриплю суставами. Но, честно признаться, работа спасает и помогает постоянно быть в нужном тонусе.
— Часто вспоминаете победный Токио?
— Бывает… Какие‑то воспоминания притупились, какие‑то до сих пор остаются довольно‑таки острыми. Я ведь была в команде и самой младшей по возрасту, и самой маленькой по росту. Стеснялась старших. Тем более что моего тренера Ренальда Ивановича Кныша в последний момент «отцепили» от команды, и я поехала с чужими дядями, у которых были свои требования и свое видение. Мы каждую комбинацию разучивали в Гродно детально, по частям, а надо было перестраиваться и ломать себя в угоду другим. Вспоминаю, что кормили перед Олимпиадой как на убой: мол, при приземлении после исполнения программы станешь более устойчивой. Так и поправилась на 7 — 8 килограммов. Потом уже в Токио сгоняла лишний вес ездой на велосипеде — они в Олимпийской деревне стояли на каждом шагу.
Крутой Батька и рай на Земле
— Елена Владимировна, а давайте напоследок покавээним. Я буду называть слово — вы продолжите его словосочетанием по принципу «я так вижу».— Согласна.
— Гродно…
— Идеальное место для жизни.
— Беларусь…
— Райский уголок в сошедшем с ума мире.
— Президент Беларуси…
— Это Батька, которого уважают за прямоту и который создал страну, которой я искренне горжусь. Он реально крутой!
— Старость…
— …Меня дома не застанет: я в дороге, я в пути. Так, по‑моему, в популярной песне поется?
От автора. У Елены Волчецкой начинается очередная учебная пара в университете. Олимпийская чемпионка разрешает нам с фотокором на несколько минут остаться. Мы наблюдаем, как Елена Владимировна отжимается и приседает, делает «вис» на брусьях, потом терпеливо объясняет первокурсницам, чем понятие «упор» отличается от «хвата». А еще то и дело подбадривает своих учениц: «Леночка! Спиночку держи ровненько, носочек тяни», «Оля, пальцы держи вместе и прямо…»И пусть такого понятия, как «колесо Волчецкой», нет в гимнастических энциклопедиях, колесо жизни первой олимпийской чемпионки из Гродно по‑прежнему крутится в нужном направлении: Елена Владимировна — востребованный на своем месте человек.
Подарок к юбилею
В Гродненском государственном университете имени Янки Купалы открылся Центр патриотического воспитанияДокументы разных эпох, фотографии известных выпускников — Центр патриотического воспитания, открывшийся к 85‑летию ГрГУ, безусловно, привлечет внимание посетителей. Среди раритетов — зачетная книжка студента первого набора 1940 года Виталия Таранко, который сдал последний зачет по дисциплине «Педагогика» 21 июня 1941 года и на следующий день ушел на фронт.
Семейная реликвия
Елена Волчецкая до сих пор хранит парадную олимпийскую форму— Страсть как была хороша, — говорит олимпийская чемпионка про парадную форму, в которой выступала в 1964 году в Токио. — Платье храню до сих пор — молочного цвета, внизу широкие вологодские кружева красного цвета. Был еще костюм, юбка‑шестиклиночка и пиджак. Плюс болоньевый плащ и моднющая шляпка. Правда, за эту форму у нас вычли половину премиальных. (Хохочет.) Впрочем, не за деньги мы выступали — за Родину. И стали первыми!
