На фоне ужесточения конкуренции между экономическими центрами привлекательность малых экономик для партнерства повышается
Перенеся инсульт после ковида и санкционной активности, как и человеческий мозг, мировая экономика начинает формировать новые системы взаимосвязей. Пока этот процесс напоминает некий хаос, не подчиненный какой-то единой идее или замыслу, каждый сам за себя. Если какие-то правила еще соблюдаются, то в рамках региональных интеграционных объединений. И то далеко не всегда. И малым, и средним экономикам выплывать из этих бурунов не так-то просто. Но все ярче начинает проявляться обнадеживающий тренд: раскручивается тенденция конкуренции экономических лидеров мирового и регионального масштаба за партнеров. В этом разрезе повышается интерес сильных государств к странам среднего размера. Причем нередко переговоры ведутся в двустороннем формате, а не в рамках каких-то международных объединений.
В прошлом веке было принято называть мир биполярным. С точки зрения военно-политической и идеологической этот штамп можно назвать истинным. Хотя и с большой натяжкой. Между двумя противоположными полюсами находилось много государств с совершенно различными социально-политическими конструкциями. Даже внутри капиталистического мира и социологического лагеря не наблюдалось полного единообразия. Социализм в Польше, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, а тем более в Югославии отличался от конструкций Советского Союза. В каждой стране были свои нюансы, которые в целом рождали достаточно пестрое разнообразие. Аналогично можно сказать и про капиталистический мир. При общем названии в социально-экономических моделях и традициях южных европейских стран, северных, Бенилюкса, англосаксонских традициях Великобритании и США иной раз видится больше различий, нежели общего.
А еще насчитывалось около 150 государств с весьма пестрым взаимоотношением с разными полюсами и конкретными государствами в двух противоборствующих станах. Яркий пример — Индия, которая сотрудничала и с Вашингтоном, и с Москвой. Тот же Египет в разные периоды активно взаимодействовал то с Советским Союзом, то с США, то с Европой. И между двумя идеологиями шла борьба за каждую клетку на мировой шахматной доске. Другой вопрос, что в некоторых случаях противостояние на той или иной территории выливалось в вооруженное. Вьетнам, Афганистан, Ангола… В этих государствах в жестокой борьбе сталкивались противоречия принципиально различных мировоззрений.
Современный геоидеологический ландшафт несколько более однородный. Конечно, в каждой стране есть свой менталитет, ценностная матрица и культурный код. Но с точки зрения экономики однообразие почти очевидно. Многие государства движутся по рыночному треку в рамках своего понимания социальной справедливости. В той же Европе и даже в США усиливается влияние государства на экономику. И уже поговаривают, что Штаты при полном сохранении принципов частной собственности близки к государственному капитализму. Работают биржи, заводы, земля, пароходы принадлежат инвесторам, нет национализации. Но Белый дом, особенно с приходом Дональда Трампа, очень четко диктует и рынку, и этим самым инвесторам свое представление о добре и зле с точки зрения национальной экономики. Нынешний американский президент только усилил тренд, который сформировался давно. Джо Байден, например, весьма жестко душил нефтегазовый сектор, но формировал тепличные условия для зеленых проектов. Своей реформой медицинского страхования Барак Обама перекроил вдоль и поперек рынок медицинских услуг. И через законодательные нормы, и посредством вливания колоссальных средств из бюджета.
Сейчас обозначился четкий трек на прагматизм в экономических отношениях. Европейцы еще по инерции говорят о демократии и разных других отвлеченных понятиях. Но Штаты ведут диалог на четкой прагматичной основе, вынося за скобки сантименты. И в чем парадокс, американцы формируют моду на двусторонние отношения. Белый дом не чурается разговаривать буквально со всеми государствами, обсуждать взаимные интересы. Конечно, продавливает свои. Но на демократических основах: одинаково жестко занимает позицию по отношению и к ближайшим союзникам (или которые таковыми были до недавнего времени), и к небольшим странам.
И постепенно все экономические центры начинают более трепетно относиться к потенциальным экономическим партнерам. Даже относительно небольшим по размерам. Так складывается фрагментарный мир, что ни одним рынком нельзя пренебрегать. Это в прошлой, глобальной жизни все смотрели на три ключевых рынка: США, Китай и Европу. Еще более-менее уважительно относились к большим странам (Россия, Индонезия, Индия) или государствам с высоким благосостоянием (Южная Корея, Сингапур). Остальные, по большому счету, шли по остаточному принципу. Сейчас все больше зарождается интерес. На фоне охлаждения торговли между мировыми центрами каждый из них начинает все более внимательно смотреть на альтернативы — и сбыта своей продукции, и инвестиционного взаимодействия. И для таких государств, как Беларусь, открывается окно возможностей. Даже европейское направление на фоне замораживания атлантического партнерства начинает несколько трансформировать свои взгляды в экономике. Политический шум разносится по-прежнему звонко, но прагматизм постепенно начинает побеждать. И в этом для нас есть позитивный фактор фрагментации. Тем более что у нас есть надежный якорь в ЕАЭС. Прекрасные политические отношения с Китаем. Выстраивается диалог по американскому направлению. С европейцами пока прорыва не происходит, но контакты не потеряны, их очень быстро можно восстановить. И географическое положение делает нашу страну интересным партнером по широкой дуге — и ближней, и дальней.
volchkov@sb.by
Перенеся инсульт после ковида и санкционной активности, как и человеческий мозг, мировая экономика начинает формировать новые системы взаимосвязей. Пока этот процесс напоминает некий хаос, не подчиненный какой-то единой идее или замыслу, каждый сам за себя. Если какие-то правила еще соблюдаются, то в рамках региональных интеграционных объединений. И то далеко не всегда. И малым, и средним экономикам выплывать из этих бурунов не так-то просто. Но все ярче начинает проявляться обнадеживающий тренд: раскручивается тенденция конкуренции экономических лидеров мирового и регионального масштаба за партнеров. В этом разрезе повышается интерес сильных государств к странам среднего размера. Причем нередко переговоры ведутся в двустороннем формате, а не в рамках каких-то международных объединений.
В прошлом веке было принято называть мир биполярным. С точки зрения военно-политической и идеологической этот штамп можно назвать истинным. Хотя и с большой натяжкой. Между двумя противоположными полюсами находилось много государств с совершенно различными социально-политическими конструкциями. Даже внутри капиталистического мира и социологического лагеря не наблюдалось полного единообразия. Социализм в Польше, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, а тем более в Югославии отличался от конструкций Советского Союза. В каждой стране были свои нюансы, которые в целом рождали достаточно пестрое разнообразие. Аналогично можно сказать и про капиталистический мир. При общем названии в социально-экономических моделях и традициях южных европейских стран, северных, Бенилюкса, англосаксонских традициях Великобритании и США иной раз видится больше различий, нежели общего.
А еще насчитывалось около 150 государств с весьма пестрым взаимоотношением с разными полюсами и конкретными государствами в двух противоборствующих станах. Яркий пример — Индия, которая сотрудничала и с Вашингтоном, и с Москвой. Тот же Египет в разные периоды активно взаимодействовал то с Советским Союзом, то с США, то с Европой. И между двумя идеологиями шла борьба за каждую клетку на мировой шахматной доске. Другой вопрос, что в некоторых случаях противостояние на той или иной территории выливалось в вооруженное. Вьетнам, Афганистан, Ангола… В этих государствах в жестокой борьбе сталкивались противоречия принципиально различных мировоззрений.
Современный геоидеологический ландшафт несколько более однородный. Конечно, в каждой стране есть свой менталитет, ценностная матрица и культурный код. Но с точки зрения экономики однообразие почти очевидно. Многие государства движутся по рыночному треку в рамках своего понимания социальной справедливости. В той же Европе и даже в США усиливается влияние государства на экономику. И уже поговаривают, что Штаты при полном сохранении принципов частной собственности близки к государственному капитализму. Работают биржи, заводы, земля, пароходы принадлежат инвесторам, нет национализации. Но Белый дом, особенно с приходом Дональда Трампа, очень четко диктует и рынку, и этим самым инвесторам свое представление о добре и зле с точки зрения национальной экономики. Нынешний американский президент только усилил тренд, который сформировался давно. Джо Байден, например, весьма жестко душил нефтегазовый сектор, но формировал тепличные условия для зеленых проектов. Своей реформой медицинского страхования Барак Обама перекроил вдоль и поперек рынок медицинских услуг. И через законодательные нормы, и посредством вливания колоссальных средств из бюджета.
Сейчас обозначился четкий трек на прагматизм в экономических отношениях. Европейцы еще по инерции говорят о демократии и разных других отвлеченных понятиях. Но Штаты ведут диалог на четкой прагматичной основе, вынося за скобки сантименты. И в чем парадокс, американцы формируют моду на двусторонние отношения. Белый дом не чурается разговаривать буквально со всеми государствами, обсуждать взаимные интересы. Конечно, продавливает свои. Но на демократических основах: одинаково жестко занимает позицию по отношению и к ближайшим союзникам (или которые таковыми были до недавнего времени), и к небольшим странам.
И постепенно все экономические центры начинают более трепетно относиться к потенциальным экономическим партнерам. Даже относительно небольшим по размерам. Так складывается фрагментарный мир, что ни одним рынком нельзя пренебрегать. Это в прошлой, глобальной жизни все смотрели на три ключевых рынка: США, Китай и Европу. Еще более-менее уважительно относились к большим странам (Россия, Индонезия, Индия) или государствам с высоким благосостоянием (Южная Корея, Сингапур). Остальные, по большому счету, шли по остаточному принципу. Сейчас все больше зарождается интерес. На фоне охлаждения торговли между мировыми центрами каждый из них начинает все более внимательно смотреть на альтернативы — и сбыта своей продукции, и инвестиционного взаимодействия. И для таких государств, как Беларусь, открывается окно возможностей. Даже европейское направление на фоне замораживания атлантического партнерства начинает несколько трансформировать свои взгляды в экономике. Политический шум разносится по-прежнему звонко, но прагматизм постепенно начинает побеждать. И в этом для нас есть позитивный фактор фрагментации. Тем более что у нас есть надежный якорь в ЕАЭС. Прекрасные политические отношения с Китаем. Выстраивается диалог по американскому направлению. С европейцами пока прорыва не происходит, но контакты не потеряны, их очень быстро можно восстановить. И географическое положение делает нашу страну интересным партнером по широкой дуге — и ближней, и дальней.
volchkov@sb.by
