Источник: Знамя юности
Знамя юности

Без лишних букв

Право на ошибку. Как живется дислектикам и дисграфикам

В школе их диктанты пестрели красными чернилами не потому, что они не знали правил. А из-за диагноза дислексия и дисграфия, когда при нормальном развитии интеллекта сложно овладеть чтением и письмом. Как живется с такими особенностями во взрослом возрасте?


Медленно, но верно

В пять лет Ольгу Белую сбил велосипед, она сильно испугалась и на нервной почве по­явилась дислексия. В разговоре, а позже при чтении и письме девочка меняла местами буквы:

– Ходила к логопеду, по врачам, но это не помогло. С  такой проблемой можно успешно работать с помощью гештальт-терапии, но в детстве я жила в Слуцке, там специалистов не было. Возить на консультации в  Минск у родителей не получалось.

Ольга могла стать отличницей, но слабым звеном оказались языки:

– Во время диктанта некогда думать. Успеваешь только писать. А при проверке видишь, что опять поменяла местами буквы. За каждое зачеркивание – минус полбалла. Зато цифры всегда писала в правильном порядке, поэтому углубила познания в точных науках.

После школы Ольга выбрала специальность по принципу «меньше писанины» – архитектуру. Но должностей, где нужно много писать, избежать не удалось:

– Как-то устроилась у индивидуального предпринимателя дизайнером мебели, а была «3 в 1» – и секретарем, и менеджером. Составляла договоры, письма. А так как на проверку документов уходило много времени, меня называли «тормознутой». Из-за этого нервничала, и в строчках появлялось еще больше непонятных словечек. На нынешнем рабочем месте добилась повышения – стала помощником учредителя компании. Писать приходится еще больше, поэтому обычно документы готовлю заранее.

В повседневной жизни и быту дислексия Ольге не мешает:

– Она незаметна. Только когда нервничаю, могу переставлять буквы в словах. К примеру, когда с мужем спорим, я от волнения путаю буквы и получаются забавные слова. Оба смеемся, и ссора сходит на нет.

Не нужно ругать

У логопеда Алек­сандры Анкудович школьные тетрадки тоже были красными, а ее саму постоянно отчитывали за лень и невнимательность:

– К специалистам меня не водили, никто не думал, что это дисграфия. Поэтому пришлось смириться с тем, что написать диктант без ошибок не могу. И хотя классные работы выполняла хорошо, все проверочные делала с ошибками и в четвертях по русскому получала тройки. При этом ЦТ  сдала на 80 баллов – лучший результат в параллели. Учительнице даже сделали замечание за мой низкий балл в аттестате.

Впервые про свой диагноз дисграфия Александра услы­шала, только когда сама училась в университете на ло­гопеда:

– Начала работать над собой, выполнять упражнения, которые дают детям с такими нарушениями. И на 90 процентов мне удалось решить проблему. Но я по-прежнему скрупулезно перепроверяю все, что пишу.

По опыту Александра Анкудович знает наверняка, что при желании исправить дисграфию и дислексию можно в любом возрасте. Другое дело, что со временем у многих стимул пропадает:

– Оценок взрослым не ставят, образование и работа есть, зачем напрягаться? В итоге мы нередко видим дикторов, лекторов, учителей и даже логопедов с неправильным звукопроизношением, в то время как эти специалисты должны говорить идеально. У детей же стимул есть всегда – они не любят, когда их незаслуженно называют лентяями. Чем раньше начать заниматься, тем лучше. Если родители заметили в диктантах ребенка много исправлений, его нужно не ругать, а обследовать. Логопед проведет диагностику и при необходимости подберет упражнения. А дома очень важно много читать вслух: сначала вы – ребенку, потом он – вам, а затем – сам себе. Это лучший способ запомнить, как слова должны звучать и выглядеть на письме.

zubkova@sb.by

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости