Зима на двоих

Я тогда торопился. К другой. Потом еще были подружки. И еще. Где уж вспоминать мне тебя, наивную сельскую девчонку? Впрочем, иногда ты приходила в мои сны...

— Ты пришла! Господи! Я ведь очень хотел тебя видеть, но не верил, что придешь. Как же я рад этому! 

— Ты лежи, тебе нельзя подниматься – разойдутся швы. И волноваться тоже нельзя.

— Не верю глазам своим! Сколько же мы не виделись? Сколько?! 

— Много. Только ты успокойся – врач будет недоволен, если тебе станет хуже. 

— Мне – хуже?! Лучше мне никогда еще не было… Я думал о тебе, когда шел под нож. И боялся, что не проснусь, не успею покаяться, попросить прощения. 

— Не нужно об этом… Хотя бы сегодня… Тебе волноваться нельзя. 

— Именно сейчас – и ни днем позже… Как легка и нежна твоя рука! Не убирай ее со лба. И другую дай в мои руки. Спасибо… Я благодарю Всевышнего за эту встречу, за возможность сказать все, что столько лет тревожит сердце, за мое неопоздание. За то, что, наконец, могу сказать тебе: «Прости!»… Ты помнишь нашу последнюю встречу? 

— Да. 

— Шел такой же снег, как сейчас за окном. Ты помнишь? 

— Я помню все. 

— Я пришел тогда по твоему звонку раздраженный, говорил дерзости и торопил разговор. 

— Прошу тебя, не надо об этом… 

— Нет, надо. Ты должна меня выслушать… Ты была тогда такой красивой! Я потом, через много лет, возвращаясь в тот зимний день, вспоминал твою шапочку, всю в снегу, и такую же шубку. И глаза твои, наполненные болью… 

— Прошу, не надо… 

— …Прости, я должен сказать все. Успеть сказать все… Но я тогда торопился. К другой. Потом еще были подружки. И еще. Где уж вспоминать мне тебя, наивную сельскую девчонку? Впрочем, иногда ты приходила в мои сны. Но наутро я отмахивался от них, стараясь забыть как можно быстрее. Другие женщины маячили на моем горизонте… Нет-нет, не убирай, пожалуйста, рук. Они словно снимают боль… Спасибо… Так вот. Жизнь свою я наполнял удовольствиями. Опомнился, что нужно жениться, когда перевалило за тридцать. Однако не ладилось ни в одной моей семье, хотя трижды предпринимал такого рода попытки. Да и детей не завел – сначала сам не хотел, потом не желали их мои жены. Им, как оказалось, нужны были только деньги. А они при моей должности были немалыми. 

— Мне жаль тебя. 

— Не нужно жалеть – даже этого я не заслуживаю. 

— Не казни себя. Время смыло все мои обиды. 

— Но я сам не простил себе до сих пор. Скоро пятьдесят стукнет, а словно сейчас ты передо мной – в заснеженной шапочке и такой же шубке. И сегодня ты тоже в белом. Халат и шапочка тебе к лицу. 

— Спасибо. 

— Ты не торопишься? Процедуры без тебя сделают? 

— Я попросила об этом других медсестричек. 

— Спасибо. Какие же нежные твои руки!.. Как тогда, в дни наших встреч. Через много лет я вспоминал их и просил Бога помочь увидеться с тобой еще раз, чтобы вымолить прощение. Наивная девчонка, ты доверилась мне полностью, а я обманул твои надежды, испортил жизнь. Когда увидел тебя в операционной, почему-то поверил, что Бог не даст мне уйти без этой исповеди. 

— Однако мне пора… Ты будешь жить. Хирург уверен в этом. А он специалист высокого класса. Ты должен жить. 

— Я очень хочу этого. Особенно теперь… Но… Скажи мне, скажи хотя бы сейчас, о чем ты хотела поговорить со мной тогда, в нашу последнюю встречу? Какую боль таили твои глаза? 

— Зачем ворошить прошлое? 

— Скажи, умоляю. 

— Я ждала ребенка. 

— ?! 

— Твоего ребенка. 

— Господь милосердный!.. У меня?! Ребенок?! Какое счастье! Но… Ты… Ты… не избавилась от него? 

— Я слишком любила тебя, чтобы совершить такой грех. 

— И… где он… сейчас? 

— Ты действительно хочешь знать это? 

— Больше жизни! 

— Твой сын вчера оперировал тебя. 

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...