За подводное имущество России никто не отвечает

Корабли, затонувшие в российских водах в разные исторические эпохи, зачастую являются важными объектами культурного наследия. Найденные на них артефакты могут стоить немалых денег. Однако проблема не только в том, чтобы вернуть все это на берег. В законодательстве России, в отличие от стран ЕС, наличествует огромная «дыра» в области статуса подводных богатств.

Фото: Мурашов Сергей/ТАСС
Реки и моря в границах РФ обладают колоссальными потенциальными богатствами. По оценке Центра подводных исследований Русского географического общества (ЦПИ РГО), в них лежат свыше 500 тысяч затонувших объектов. В том числе особо ценных с научной, исторической и материальной точек зрения.

Неудивительно, что исследования затонувших кораблей не обходятся без юристов и дипломатов, если находка сделана в чужих водах. Удивительно то, что даже в собственных водах России правовой статус таких находок не прояснен. Как выяснила газета ВЗГЛЯД, в стране просто нет четкой законодательной базы, регламентирующей права собственности на затонувшие объекты. Ни одно ведомство не ведет подобного реестра, де-факто – не отвечает за эту сферу.

Как заявил газете ВЗГЛЯД историк и научный консультант ЦПИ РГО Андрей Лукошков, специалисты центра нашли на дне российских морей (в первую очередь Балтики) множество кораблей, но их «освоение» тормозится из-за юридической неопределенности.

«В России нет четкой регламентации права собственности на затонувшие объекты, – подтверждает он. – В первом томе нашего реестра затонувших кораблей мы специально сделали сноску: «Федеральная служба кадастра и картографии на запрос Министерства культуры РФ сообщила, что государственный кадастровый учет и государственная регистрация прав на затонувшие суда не могут быть осуществлены».

На практике это может означать следующее: раз нет реестра, с юридической точки зрения найденных кораблей попросту не существует. «По нашим законам их как бы нет. Солипсизм в чистом виде. Поэтому одна из целей нашей книги, реестра затонувших кораблей, – попытка легализовать находки, сделанные на дне моря», – говорит Лукошков.

Ведущий научный сотрудник Института истории и материальной культуры РАН Сергей Соловьев не столь категоричен относительно полного отсутствия правового пространства для таких находок, но в главном с Лукошковым согласен:

«Существует Федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов РФ», который должен регулировать действия, в том числе в отношении подводных объектов. Другое дело, что формулировки закона очень расплывчаты. И самое главное – у нас не ведется реестр, это действительно беда, и в этом направлении нужно работать».

Газета ВЗГЛЯД обратилась за разъяснениями в профильные государственные ведомства. Слова историков об отсутствии нормальной регламентации в данной сфере подтвердились.

В Министерстве культуры после консультаций с юристами ответили, что данный вопрос не относится к компетенции ведомства и его лучше адресовать в Росимущество.

В пресс-службе Росимущества сослались на статью 110 Кодекса торгового мореплавания РФ, где говорится о том, что если собственник затонувшего имущества не сделает заявление или не поднимет имущество, права собственности будут определяться в соответствии с законодательством России.

«Отсутствие со стороны собственника каких-либо действий в отношении затонувшего имущества предполагает возможность признания имущества бесхозяйной вещью», – сообщили в Росимуществе, подчеркнув, что принятие на учет и снятие с учета объектов бесхозного затонувшего недвижимого имущества должен осуществлять Росреестр.

Однако в пресс-службе самого Росреестра (точнее, в Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии) газете ВЗГЛЯД заявили, что вопросы затонувших судов и их юридического статуса вне их компетенции, переадресовав оные в Минкультуры. Круг замкнулся.

В Росреестре пояснили, что занимаются недвижимым имуществом, а затонувшие корабли к нему не относятся.

Действительно, в статье 130 Гражданского кодекса РФ к недвижимому имуществу отнесены земельные участки, участки недр, здания, сооружения и объекты незавершенного строительства. О кораблях речи нет. Таким образом, ни одно из ведомств за их учет не отвечает и права собственности на затонувшие корабли не регламентированы. Вот что говорит Андрей Лукошков:

«Формально, учитывая решение федеральных властей, вы можете забрать, скажем, найденную в море амфору себе. Но на практике, думаю, владелец найдется. В принципе, в нашем гражданском праве есть понятие найденного бесхозяйного имущества. То есть вы можете обратиться в орган муниципальной власти, и если не объявится хозяин, ваза точно станет вашей».

В других странах все иначе. По крайней мере, там не нужно догадываться о том, как поступить правильно. В Англии, к примеру, есть специальный закон о найденных кораблях, где четко прописано, что вы обязаны заявить о находке в полицию. В полиции есть специальные отделы и уполномоченные, которые на год становятся собственниками найденного объекта. В течение года они ищут наследников или компанию, страховавшую груз. Если никто не найдется, объект отдадут тому, кто его нашел – по этому поводу выносится специальное судебное решение. Если же собственник обнаружится позднее, он должен будет выплатить вам специальную премию.

Осенью этого года археологи все-таки попытаются добиться разработки федерального закона, который регламентировал бы данную сферу.

«В ноябре в Петербурге пройдет международный культурный форум, на котором будет секция, посвященная сохранению подводного культурного наследия России. На нем подводные археологи и собираются поднять этот вопрос. Но прежде все попытки историков и борцов за сохранение культурного наследия были безуспешными», – отметил собеседник газеты ВЗГЛЯД.

По его словам, в Министерстве культуры России уже лежит книга с реестром погибших кораблей и сноской о том, что «государственный кадастровый учет и государственная регистрация прав на затонувшие суда не могут быть осуществлены».

«Ведомство по просьбе археологов уже запрашивало Росреестр, а тот ответил, что регистрировать ничего не собирается. Думаю, проблему будут будировать еще не раз, но к чему это приведет, неизвестно. Хотя возможно, если все будет сильно регламентировано, станет даже хуже! Поэтому бороться за изменение статус-кво никто и не спешит. В нынешних условиях нашей научной работе особенно ничего не мешает», – признался исследователь.

То, чем занимается ЦПИ РГО, он называет «чистой наукой». Ученые ищут, находят и изучают корабли, обнаруженные на них вещи отдают в государственные музеи и не особо думают о том, как обогатиться с их помощью.


Денис Нижегородцев

Мнение автора не всегда совпадает с точкой зрения редакции.

Источник: ВЗГЯД

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?

Новости
Все новости