В солнечный апрельский день позвонил давний приятель Федор Альбертович и предложил встретиться. Я все еще скор на сборы и вымолвил:
— Хоть завтра, посидим в кафешке.
— У меня другое предложение, — сказал он. — В центре Минска сейчас много красивых мест, где приятно прогуляться. Давай пройдемся по берегу Свислочи. Вчера проезжал мимо и видел уже немало рыбаков. Вот и потешишь свое самолюбие, посочувствуешь им — ты ведь все лето и осень рыбачишь на своих Браславах. Никаких кафешек, — закончил приятель. — Подышим свежим воздухом.
Человек он практичный, ценит время, и просто на прогулку меня не пригласит. Явно хочет посоветоваться о чем-то серьезном. Знаю, что в свое время он тяжело переживал свой уход на пенсию, когда исчерпал всю выслугу в одном из силовых министерств. Федора Альбертовича тепло проводили, сослуживцы наговорили немало хороших слов, но для энергичного человека этого было явно недостаточно. Помню, что, оказавшись не у дел, приятель напросился в одно домоуправление возглавить баскетбольную секцию для детишек. Но долго заниматься таким полезным делом не получилось. Ближайшая проверка указала, что поскольку у новоявленного тренера нет соответствующего образования, работать в этой ипостаси нецелесообразно. Федор Альбертович вновь загрустил. И тут ему повезло: один из родственников пригласил работать консультантом в серьезную коммерческую компанию. Здесь и раскрылся талант моего приятеля. Он весь ушел в новое для себя занятие, и встречаться мы стали реже. И вот на тебе — предложение прогуляться по берегу Свислочи.
— Хочу воспользоваться твоим опытом адаптации к жизни пенсионера, — начал Федор Альбертович, когда мы встретились у входа в парк Горького.
— Что так?
— Понимаешь, — продолжил он, — меня никто не гонит. Вроде и на здоровье грех жаловаться. Вот только внутренний голос все чаще подает сигналы: дескать, всему свое время. Да и в глазах молодых людей в компании все чаще замечаю что-то вроде сочувствия. Похоже, укатали все же Сивку крутые горки…
Я не торопился поделиться своим мнением с приятелем по такой ситуации. Знал, что оно, это состояние, у всех, кто через него проходит, неизменно сопряжено с тревогой и грустью. Что будет дальше? Неужели и впрямь больше не нужно просыпаться по будильнику и спешить на работу? Но одно дело примерять к другим, иное — испытывать на себе. Думается, здесь важно самому уловить момент, когда и впрямь пришла пора менять жизненный уклад. Не знаю, как у других, а у меня эта встреча с новым будущим носила, можно сказать, мистический характер.
Вначале, поднимаясь на этаж, где находилось мое рабочее место, я стал испытывать неприятное чувство приближающегося одиночества и даже легкое замешательство. Однако все же не верилось, что эта пора действительно наступает и берет за грудки. И тогда какая-то сила пустила свою тяжелую артиллерию. В моем кабинете у стены стоял шкаф с книгами. В основном подаренные экземпляры. Однажды я задержался у этого шкафа, и в меня… выстрелило стекло. Как это случилось, почему? Осколки посыпались мне на грудь. Случись этот «выстрел» чуть выше, могли бы пострадать лицо и глаза. Я принял произошедшее за предзнаменование и на следующий день написал своему начальству заявление с просьбой освободить меня от занимаемой должности. По тому, как никто особенно не уговаривал остаться, я понял, что поступаю правильно, а главное, своевременно.
— Тебе проще, — сказал он. — Ты много лет назад увлекся рыбалкой, и теперь с интересом и даже пользой проводишь время, а мне еще предстоит определиться…
— Слушай, Федор, — произнес я, пытаясь поддержать приятеля, — помню, как ты однажды на нашей вечеринке произнес весьма любопытный спич о пользе сухого вина. Почему бы тебе не заняться виноградарством? Красивая и полезная ягода. Ты никогда не был замечен в дружбе с Бахусом, однако вполне можешь даже вывести свой новый сорт вина и позвать нас, твоих друзей, на презентацию.
— Слушай, а это идея…
— Вот видишь.
Мы остановились у воды и долго молча смотрели на медленно утекающую вдаль реку. Я вновь подумал о той мистике, что сопровождала мой переход из одного уклада жизни в другой. А разве не что-то похожее происходит сейчас с Федором Альбертовичем? Восемь месяцев назад он возвращался из командировки и, как потом признался в узком кругу, слегка задремал. Всего лишь на какое-то мгновение, но его хватило, чтобы оказаться в кювете. К счастью, отделался относительно легко: сломал ребро, ногу и получил небольшое сотрясение мозга. Может, это тоже было своеобразное предупреждение приятелю, как когда-то «выстрел» из шкафа в моем кабинете? Я, однако, не стал сейчас говорить о том Федору. Зачем портить чудесную прогулку, которая выпала нам обоим в яркий полдень апрельского дня.
Если честно, то в целом я не верю во всякого рода чудеса и мистические проявления в реальной жизни. Впрочем, и не сбрасываю их со счетов. Не мешают ведь порой развлечения…
Вечером я ничего не нашел интересного для себя по телевизору и вновь мысленно вернулся к нашей с приятелем прогулке. Вспомнился мой первый начальник в окружной газете «Во славу Родины», где я начинал журналистскую карьеру, подполковник Михаил Васильевич Кусмарцев. Фронтовик, крепкий, настоящий мужчина… Он свою карьеру завершил на моих глазах. Жил неподалеку от редакции и, может быть, поэтому по вечерам нарезал круги вокруг нее. А может, и нет…
Однажды, когда я с двумя приятелями приехал поздравить с очередным днем рождения Героя Советского Союза Виктора Ильича Ливенцева, у нас тоже зашел разговор о том, как важно самому уловить лучший момент для ухода с активной службы. Мне запомнились слова умудренного жизнью юбиляра. Смысл их заключался в том, что на пенсию, на заслуженный отдых нужно уходить, когда есть силы наслаждаться жизнью и радоваться ей. Подпишусь под этими словами и сегодня!
Позвонил внук Матвей и спросил, когда мы с супругой собираемся в свою летнюю резиденцию на Браславщине. Я ответил, что уже пакуем пожитки и подарки нашим новым землякам.
— Так вот, можете меня поздравить, — сказал он. — Я получил сегодня водительские права и смогу отвезти вас.
Понятно, что я обрадовался и поздравил парня с этим событием. Есть надежда, что он будет захватывать с собой и двух внучек. Обе любят собирать грибы и яблоки, да и просто гулять по лесным дорогам с рюкзаками.
Похоже, скучать нам нынешним летом не придется…
— Хоть завтра, посидим в кафешке.
— У меня другое предложение, — сказал он. — В центре Минска сейчас много красивых мест, где приятно прогуляться. Давай пройдемся по берегу Свислочи. Вчера проезжал мимо и видел уже немало рыбаков. Вот и потешишь свое самолюбие, посочувствуешь им — ты ведь все лето и осень рыбачишь на своих Браславах. Никаких кафешек, — закончил приятель. — Подышим свежим воздухом.
Коллаж Юлии Костиковой
Человек он практичный, ценит время, и просто на прогулку меня не пригласит. Явно хочет посоветоваться о чем-то серьезном. Знаю, что в свое время он тяжело переживал свой уход на пенсию, когда исчерпал всю выслугу в одном из силовых министерств. Федора Альбертовича тепло проводили, сослуживцы наговорили немало хороших слов, но для энергичного человека этого было явно недостаточно. Помню, что, оказавшись не у дел, приятель напросился в одно домоуправление возглавить баскетбольную секцию для детишек. Но долго заниматься таким полезным делом не получилось. Ближайшая проверка указала, что поскольку у новоявленного тренера нет соответствующего образования, работать в этой ипостаси нецелесообразно. Федор Альбертович вновь загрустил. И тут ему повезло: один из родственников пригласил работать консультантом в серьезную коммерческую компанию. Здесь и раскрылся талант моего приятеля. Он весь ушел в новое для себя занятие, и встречаться мы стали реже. И вот на тебе — предложение прогуляться по берегу Свислочи.
— Хочу воспользоваться твоим опытом адаптации к жизни пенсионера, — начал Федор Альбертович, когда мы встретились у входа в парк Горького.
— Что так?
— Понимаешь, — продолжил он, — меня никто не гонит. Вроде и на здоровье грех жаловаться. Вот только внутренний голос все чаще подает сигналы: дескать, всему свое время. Да и в глазах молодых людей в компании все чаще замечаю что-то вроде сочувствия. Похоже, укатали все же Сивку крутые горки…
Я не торопился поделиться своим мнением с приятелем по такой ситуации. Знал, что оно, это состояние, у всех, кто через него проходит, неизменно сопряжено с тревогой и грустью. Что будет дальше? Неужели и впрямь больше не нужно просыпаться по будильнику и спешить на работу? Но одно дело примерять к другим, иное — испытывать на себе. Думается, здесь важно самому уловить момент, когда и впрямь пришла пора менять жизненный уклад. Не знаю, как у других, а у меня эта встреча с новым будущим носила, можно сказать, мистический характер.
Вначале, поднимаясь на этаж, где находилось мое рабочее место, я стал испытывать неприятное чувство приближающегося одиночества и даже легкое замешательство. Однако все же не верилось, что эта пора действительно наступает и берет за грудки. И тогда какая-то сила пустила свою тяжелую артиллерию. В моем кабинете у стены стоял шкаф с книгами. В основном подаренные экземпляры. Однажды я задержался у этого шкафа, и в меня… выстрелило стекло. Как это случилось, почему? Осколки посыпались мне на грудь. Случись этот «выстрел» чуть выше, могли бы пострадать лицо и глаза. Я принял произошедшее за предзнаменование и на следующий день написал своему начальству заявление с просьбой освободить меня от занимаемой должности. По тому, как никто особенно не уговаривал остаться, я понял, что поступаю правильно, а главное, своевременно.
Сейчас, будучи уже пенсионером со стажем, гуляя в парке рядом с одетой в бетон Свислочью, я не стал делиться этими воспоминаниями с давним приятелем. Зачем? Он должен все пережить сам, сделать свои выводы и принять собственное решение. Тогда легче будет жить дальше, не оглядываясь на тоску по любимой работе, по ушедшей в небытие молодости. Прошлое должно стать лишь сентиментальным сопровождением в реалиях продолжающегося путешествия по жизни.Федор Альбертович — человек умный, он не стал допытываться у меня о том, как лучше обустроить свою жизнь. Ему было достаточно того, что я сейчас разделил с ним смятение перед будущим.
— Тебе проще, — сказал он. — Ты много лет назад увлекся рыбалкой, и теперь с интересом и даже пользой проводишь время, а мне еще предстоит определиться…
— Слушай, Федор, — произнес я, пытаясь поддержать приятеля, — помню, как ты однажды на нашей вечеринке произнес весьма любопытный спич о пользе сухого вина. Почему бы тебе не заняться виноградарством? Красивая и полезная ягода. Ты никогда не был замечен в дружбе с Бахусом, однако вполне можешь даже вывести свой новый сорт вина и позвать нас, твоих друзей, на презентацию.
— Слушай, а это идея…
— Вот видишь.
Мы остановились у воды и долго молча смотрели на медленно утекающую вдаль реку. Я вновь подумал о той мистике, что сопровождала мой переход из одного уклада жизни в другой. А разве не что-то похожее происходит сейчас с Федором Альбертовичем? Восемь месяцев назад он возвращался из командировки и, как потом признался в узком кругу, слегка задремал. Всего лишь на какое-то мгновение, но его хватило, чтобы оказаться в кювете. К счастью, отделался относительно легко: сломал ребро, ногу и получил небольшое сотрясение мозга. Может, это тоже было своеобразное предупреждение приятелю, как когда-то «выстрел» из шкафа в моем кабинете? Я, однако, не стал сейчас говорить о том Федору. Зачем портить чудесную прогулку, которая выпала нам обоим в яркий полдень апрельского дня.
Если честно, то в целом я не верю во всякого рода чудеса и мистические проявления в реальной жизни. Впрочем, и не сбрасываю их со счетов. Не мешают ведь порой развлечения…
Вечером я ничего не нашел интересного для себя по телевизору и вновь мысленно вернулся к нашей с приятелем прогулке. Вспомнился мой первый начальник в окружной газете «Во славу Родины», где я начинал журналистскую карьеру, подполковник Михаил Васильевич Кусмарцев. Фронтовик, крепкий, настоящий мужчина… Он свою карьеру завершил на моих глазах. Жил неподалеку от редакции и, может быть, поэтому по вечерам нарезал круги вокруг нее. А может, и нет…
Однажды, когда я с двумя приятелями приехал поздравить с очередным днем рождения Героя Советского Союза Виктора Ильича Ливенцева, у нас тоже зашел разговор о том, как важно самому уловить лучший момент для ухода с активной службы. Мне запомнились слова умудренного жизнью юбиляра. Смысл их заключался в том, что на пенсию, на заслуженный отдых нужно уходить, когда есть силы наслаждаться жизнью и радоваться ей. Подпишусь под этими словами и сегодня!
Позвонил внук Матвей и спросил, когда мы с супругой собираемся в свою летнюю резиденцию на Браславщине. Я ответил, что уже пакуем пожитки и подарки нашим новым землякам.
— Так вот, можете меня поздравить, — сказал он. — Я получил сегодня водительские права и смогу отвезти вас.
Понятно, что я обрадовался и поздравил парня с этим событием. Есть надежда, что он будет захватывать с собой и двух внучек. Обе любят собирать грибы и яблоки, да и просто гулять по лесным дорогам с рюкзаками.
Похоже, скучать нам нынешним летом не придется…
