Противостояние, которое Запад спровоцировал в Украине, стало убедительным подтверждением потери странами коллективного Запада военного превосходства. То, что планировалось как краткосрочная военная кампания, привело к внутреннему расколу по линии Вашингтон — Брюссель — Лондон. Где же может вспыхнуть очередная военная конфронтация и как этого можно попытаться избежать?
Соперничество уже идет. На данный момент — в торгово-экономическом формате. Но можно с высокой долей вероятности предположить, что, если США не сумеют вынудить Китай сократить его промышленный потенциал, в дело могут быть запущены сценарии непрямого военного противостояния.
Первый раунд экономической войны состоялся в прошлом году и был достаточно острым. Сперва Дональд Трамп инициировал масштабное повышение импортных пошлин до 145 процентов. Он также анонсировал дополнительное введение с 1 ноября 100‑процентных пошлин на китайские товары и новые меры экспортного контроля. Кроме этого, США ввели специальные сборы для судов, построенных в КНР или принадлежащих ее компаниям, при заходе в американские порты. В целом эти заградительные меры поставили под угрозу до 70 процентов китайского экспорта в Штаты, что эквивалентно 2,1 процента ВВП Поднебесной.
КНР ответила: было принято решение о сокращении закупок американской сельхозпродукции, ограничении поставок Америке редкоземельных металлов (РЗМ) и применении портовых сборов для судов под флагом США.
Итоги минувшего года санкционного противостояния оказались неоднозначными и во многом парадоксальными. В США резко сократился экспорт сои, что привело к волне банкротств среди фермеров. Ограничения в поставках РЗМ ударили по американской военной промышленности, так как Китай контролирует 70 процентов мировой добычи и 90 процентов переработки этих ресурсов.
А вот Поднебесная перенаправила свои товары в другие регионы и в итоге нарастила торговый профицит до исторического максимума — 1,076 трлн долларов.
Ближневосточная военная операция, похоже, имеет и скрытый смысл: формирование переговорных позиций к саммиту Китай — США, который с апреля теперь сдвинут на середину мая. Понятно, что в значительной части из-за продолжающегося противостояния в Иране.
Так, в Стране восходящего солнца действует закон о безопасности от 2015 года, который регламентирует ответные действия Токио в случае нападения на союзников. И глава правительства Санаэ Такаити уже заявила, что военная операция против Тайваня будет рассматриваться в качестве «экзистенциальной угрозы» для безопасности и суверенитета Японии согласно этому закону.
В ТЕМУ
«США считают, что их главным стратегическим конкурентом в нынешнем столетии станет КНР», — заявил постоянный представитель США при НАТО Мэттью Уитакер, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности.
В официальных стратегических документах США прослеживается эволюция оценок Китая. Так, в стратегии национальной безопасности 2017 года первой администрацией Дональда Трампа Китай (наряду с Россией) был впервые открыто назван «ревизионистской державой», то есть стремящейся изменить существующий глобальный расклад сил (читай: западного доминирования).
В 2018‑м в новой версии этого документа на первый план вышла «межгосударственная стратегическая конкуренция», в которой Китай определен как главный и долгосрочный вызов. При администрации Байдена Китай назван не просто конкурентом, а «самым серьезным вызовом в сфере безопасности». А вот в документах 2025 и 2026 годов риторика прямой угрозы несколько снизилась: признается, что США и Китай являются «державами с примерно равной силой».
НУЛЕВАЯ СУММА
Конфликты за геополитическое лидерство оцениваются теорией игр (математическим методом изучения оптимальных стратегий в конфликтах) как «игры с нулевой суммой», когда выигрыш одного обязательно представляет собой проигрыш для другого.
Андрей САВИНЫХ, эксперт по внешней политике.
Эпицентр сражений
Нет никаких сомнений, что страны «золотого миллиарда» будут защищать свое особое положение любыми доступными способами. Это задумано как «возрождение политического и военного потенциала Запада и возвращение нового века его доминирования». Речь Марко Рубио на Мюнхенской конференции служит тому подтверждением.Помимо этого, эксперты прекрасно знают, что полем больших сражений всегда является глобальный центр экономического развития.Эта закономерность драматично проявила себя в ХХ веке в Европе, которая в итоге превратилась в место двух кровопролитных войн. Сегодня таким местом становится Тихоокеанский регион, а это значит, что бои за геополитическое первенство, возможно, будут вестись там. Именно в эту канву укладывается намечающийся частичный «уход» США из Европы.
Санкционное противостояние
Можно предположить, что геополитические соперники понимают фатальность прямого военного конфликта и поэтому постараются избежать его любыми способами. Но это не означает отсутствия других форм соперничества — торгового, экономического, инновационного и даже силового, но через прокси-силы.Соперничество уже идет. На данный момент — в торгово-экономическом формате. Но можно с высокой долей вероятности предположить, что, если США не сумеют вынудить Китай сократить его промышленный потенциал, в дело могут быть запущены сценарии непрямого военного противостояния.
Первый раунд экономической войны состоялся в прошлом году и был достаточно острым. Сперва Дональд Трамп инициировал масштабное повышение импортных пошлин до 145 процентов. Он также анонсировал дополнительное введение с 1 ноября 100‑процентных пошлин на китайские товары и новые меры экспортного контроля. Кроме этого, США ввели специальные сборы для судов, построенных в КНР или принадлежащих ее компаниям, при заходе в американские порты. В целом эти заградительные меры поставили под угрозу до 70 процентов китайского экспорта в Штаты, что эквивалентно 2,1 процента ВВП Поднебесной.
КНР ответила: было принято решение о сокращении закупок американской сельхозпродукции, ограничении поставок Америке редкоземельных металлов (РЗМ) и применении портовых сборов для судов под флагом США.
Итоги минувшего года санкционного противостояния оказались неоднозначными и во многом парадоксальными. В США резко сократился экспорт сои, что привело к волне банкротств среди фермеров. Ограничения в поставках РЗМ ударили по американской военной промышленности, так как Китай контролирует 70 процентов мировой добычи и 90 процентов переработки этих ресурсов.
А вот Поднебесная перенаправила свои товары в другие регионы и в итоге нарастила торговый профицит до исторического максимума — 1,076 трлн долларов.
По мнению американских экспертов, Китай не только смог адаптироваться, но и укрепил свои позиции, в то время как США столкнулись с серьезными внутренними экономическими проблемами. Как отмечал журнал The Economist: «Америка ведет войну, в которой Китай научился не только выживать, но и побеждать».
Формирование переговорных позиций
Анализ нынешних международных событий показывает, что второй раунд этого противостояния уже на подходе. США пытаются взять под контроль энергетический импорт Китая и сформировать систему сырьевой взаимозависимости: редкоземельные металлы против нефти.Крупнейшие запасы нефти на данный момент сосредоточены в Нигерии, Венесуэле, Саудовской Аравии и Иране. США взяли под контроль Нигерию (это было сделано относительно легко и не привлекло большого внимания), а также Венесуэлу. Почти 90 процентов иранской нефти шло в Китай…Успех операций в Нигерии и Венесуэле породил у Вашингтона ощущение всесилия. Очередной шаг — обострение конфликта на Ближнем Востоке. Военные действия против Ирана также позволяют запугивать монархии Персидского залива угрозой большой войны. Иными словами, атаки на Иран можно рассматривать и как выпад против Китая.
Ближневосточная военная операция, похоже, имеет и скрытый смысл: формирование переговорных позиций к саммиту Китай — США, который с апреля теперь сдвинут на середину мая. Понятно, что в значительной части из-за продолжающегося противостояния в Иране.
Линия разлома
Как представляется, в Тихоокеанском регионе Запад может попытаться реализовать сценарий, который напоминает структуру войны против России. В «пламя конфликта» бросят прокси-силу. Поставщиками вооружений и финансовыми спонсорами военного конфликта могут быть назначены «богатые» и зависимые от Запада страны региона.На роль прокси-силы вполне подходит и Тайвань. Это обусловлено его стратегическим положением: он обеспечивает доступ к островной цепи, которая разделяет Северо-Восточную и Юго-Восточную Азию на два отдельных театра военных действий. И более того, он уже включен в список партнеров НАТО+. Этот статус разрешает поставки любых современных видов американского вооружения.Через углубление этого разлома может и пойти раскрутка вероятного конфликта между Тайванем и КНР, который западные кукловоды постараются превратить в реальную войну. Для тылового обеспечения вокруг Тайваня формируется коалиция, в которую вовлекаются Австралия и Япония.
Так, в Стране восходящего солнца действует закон о безопасности от 2015 года, который регламентирует ответные действия Токио в случае нападения на союзников. И глава правительства Санаэ Такаити уже заявила, что военная операция против Тайваня будет рассматриваться в качестве «экзистенциальной угрозы» для безопасности и суверенитета Японии согласно этому закону.
Ранее Президент Беларуси подчеркнул: «Одновременно подожгли Ближний Восток… Продолжается напряженность вокруг Тайваня. А в ряде стран Африки так называемые горячие точки воспринимаются уже почти как естественные природные явления. Самое печальное, что ежедневно гибнут тысячи людей. И военных, и мирных. Я уже не говорю об убитых детях».В различных регионах планеты продолжается рост напряженности, разрастаются конфликты. И в этой ситуации задача для всех стран — не разжигать новые горячие точки, а стремиться к достижению мира повсюду.
В ТЕМУ
«США считают, что их главным стратегическим конкурентом в нынешнем столетии станет КНР», — заявил постоянный представитель США при НАТО Мэттью Уитакер, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности.
В официальных стратегических документах США прослеживается эволюция оценок Китая. Так, в стратегии национальной безопасности 2017 года первой администрацией Дональда Трампа Китай (наряду с Россией) был впервые открыто назван «ревизионистской державой», то есть стремящейся изменить существующий глобальный расклад сил (читай: западного доминирования).
В 2018‑м в новой версии этого документа на первый план вышла «межгосударственная стратегическая конкуренция», в которой Китай определен как главный и долгосрочный вызов. При администрации Байдена Китай назван не просто конкурентом, а «самым серьезным вызовом в сфере безопасности». А вот в документах 2025 и 2026 годов риторика прямой угрозы несколько снизилась: признается, что США и Китай являются «державами с примерно равной силой».
НУЛЕВАЯ СУММА
Конфликты за геополитическое лидерство оцениваются теорией игр (математическим методом изучения оптимальных стратегий в конфликтах) как «игры с нулевой суммой», когда выигрыш одного обязательно представляет собой проигрыш для другого.
Андрей САВИНЫХ, эксперт по внешней политике.
