Белорусское Полесье, входившее в состав межвоенной Польши, представляло собой настоящий сырьевой придаток
15.09.2026 08:54:00
Геннадий ПОПЛАВСКИЙ
Рижский мирный договор 1921 года по живому рассек единый белорусский народ, отдав Западную Белоруссию под власть Польши. По его итогам практически вся нынешняя Брестская область, за исключением современных Барановичского и Ляховичского районов, вошла в состав новообразованного Полесского воеводства с административным центром в Бресте. О том, какими экономическими лишениями и социальной драмой обошлись Белорусскому Полесью эти 18 лет пребывания в составе Второй Речи Посполитой, корреспонденту «Р» рассказала старший научный сотрудник Брестского областного краеведческого музея Екатерина Рудлевская.
Разразившийся в середине 1920-х годов в польском государстве глубокий финансовый кризис мертвой хваткой сжал и подконтрольные «всходние кресы».
— Из-за большой инфляции было принято решение заменить ходившие тогда марки на злотые, — рассказывает Екатерина Рудлевская. — В 1924 году была проведена денежная реформа. Курс составил 1,8 миллиона марок за один злотый. При этом выпуск разменной монеты нового образца налажен не был. У нас в экспозиции музея есть купюры номиналом в тысячи, миллионы марок. На них сверху делали надпечатки с переводом на новые деньги. И какое-то время эти купюры ходили параллельно.
Денежная реформа 1924 года облегчила расчеты на бумаге, но не решила главных структурных проблем. Падение покупательной способности было катастрофическим, а нищета полешуков — беспрецедентной. Малоземелье и безземелье охватывали свыше 65 процентов крестьянских хозяйств Полесья.
При этом польские власти не только не препятствовали выезду коренных жителей, но и поощряли его. Ведь уход «избыточного» белорусского населения снижал градус социальной напряженности и освобождал земли для польских осадников.
В середине 1920-х годов экономический кризис на Полесье достиг своего пика. Бедственное положение рабочих и крестьян приводило к многочисленным протестам, которые жестко подавлялись полицией.
По словам старшего научного сотрудника, о политическом накале и борьбе безработных за свои права в Бресте убедительно свидетельствуют архивные отчеты тогдашних местных властей:
— В отчете брестского поветового старосты от 4 марта 1926 года сообщалось, что 21 февраля в Бресте-над-Бугом в зале театра Сарвера состоялся отчетный митинг белорусских депутатов Сейма Бронислава Тарашкевича и Павла Волошина. На него собралось около тысячи доведенных до отчаяния безработных жителей города. Депутаты-громадовцы прямо обвинили варшавское правительство в пагубной хозяйственной политике, вызвавшей глубочайший экономический кризис и тотальную безработицу. В принятых резолюциях собравшиеся требовали выплаты пособий по безработице (3 злотых в день для семейных и 2 злотых для холостых), организации общественных работ, прекращения выселения должников, удаления военных осадников и проведения реальной земельной реформы без выкупа. Затем митинг перерос в стихийную демонстрацию. Около 200 человек с протестными лозунгами двинулись к дому президента Бреста Дмовского, а после — к городскому комиссариату государственной полиции, где марш был жестоко разогнан силой.
— Структура промышленности Полесского воеводства оставалась чрезвычайно отсталой, — отмечает Екатерина Рудлевская. — На протяжении 1920—1930-х годов во всем воеводстве насчитывалось лишь 15—18 тысяч задействованных в промышленности и кустарных промыслах рабочих, что составляло менее 1,5—2 процентов от общего населения края! Свыше 85 процентов промышленных предприятий воеводства составляли мелкие кустарные и полукустарные предприятия — лесопилки, смолокурни, небольшие мельницы и кирпичные заводы — с числом рабочих менее 20 человек.
При этом даже на относительно крупных предприятиях, например на фанерной фабрике в Пинске или в железнодорожных мастерских в Бресте, условия труда оставались тяжелейшими, а зарплаты — низкими. Так, заработная плата рабочего на Полесье составляла лишь 50—60 процентов от уровня центральных районов Польши.
— Положение рабочих было тяжелым. Их социальные права на восьмичасовой рабочий день, больничные кассы, оплачиваемый отпуск, охрану труда практически не обеспечивались. Уменьшалась заработная плата.
— В отчете воеводского бюро фонда труда полесскому воеводе о численности безработных в Бресте приводятся интересные цифры, — говорит Екатерина Рудлевская. — Так, на 1 апреля 1935 года общее количество безработных здесь составляет: работников умственного труда — 518 человек, работников физического труда — 2756 человек. Всего — 3274 человека. И это притом что все население города тогда насчитывало около 50 тысяч человек, включая детей и стариков!
Ярким примером, наглядно иллюстрирующим, как беспросветная безработица доводила людей до отчаяния, может служить следующий документ:
3 февраля 1937 г.
30.01.1937 г. около 7 часов Эдвард Завадский, 60 лет, проживающий в Бресте-над-Бугом по ул. Батория, № 15, с целью самоубийства принял яд «Гарденай». Э. Завадский был доставлен в городскую больницу в Бресте-над-Бугом в состоянии, не угрожающем жизни. Из проведенного расследования следует, что причиной попытки умышленного самоубийства являлось отсутствие работы и средств к существованию. О вышеизложенном проинформирована прокуратура VI района.
За начальника следственного управления А. Невенгловский».
Этот случай лишь одна из сотен невидимых трагедий, отражавших состояние общества, где человек оставался один на один с экономической безысходностью.
Что касается непосредственно Бреста, крупным промышленным и экономическим центром он стал уже после начала масштабного послевоенного восстановления.
И сегодня Брест продолжает уверенно развиваться, внося весомый вклад в укрепление суверенитета и независимости Беларуси.
poplavskiy@sb.by
Хаос в экономике и финансах
Первые годы после заключения Рижского договора стали настоящим испытанием для Брестчины. Разрушенная Первой мировой и советско-польской войнами экономическая инфраструктура региона практически не восстанавливалась. В итоге Полесское воеводство оказалось самым отсталым, преимущественно аграрным регионом Второй Речи Посполитой. Свыше 80 процентов его населения было занято в малопродуктивном сельском хозяйстве, а доля промышленности в экономике края составляла ничтожные крохи.Разразившийся в середине 1920-х годов в польском государстве глубокий финансовый кризис мертвой хваткой сжал и подконтрольные «всходние кресы».
— Из-за большой инфляции было принято решение заменить ходившие тогда марки на злотые, — рассказывает Екатерина Рудлевская. — В 1924 году была проведена денежная реформа. Курс составил 1,8 миллиона марок за один злотый. При этом выпуск разменной монеты нового образца налажен не был. У нас в экспозиции музея есть купюры номиналом в тысячи, миллионы марок. На них сверху делали надпечатки с переводом на новые деньги. И какое-то время эти купюры ходили параллельно.
Денежная реформа 1924 года облегчила расчеты на бумаге, но не решила главных структурных проблем. Падение покупательной способности было катастрофическим, а нищета полешуков — беспрецедентной. Малоземелье и безземелье охватывали свыше 65 процентов крестьянских хозяйств Полесья.
В поисках выхода
Отсутствие работы, земли и элементарных средств к существованию подталкивало тысячи жителей Полесья к отчаянному шагу — бегству из родных мест. В межвоенный период эмиграция приобрела масштабы национального бедствия.
— Белорусы оказались за гранью нищеты, — подчеркивает специалист. — И поэтому многие принимали решение эмигрировать. Правда, часто люди рассчитывали заработать деньги и вернуться назад. Однако это не всегда удавалось, и большинство тех, кто выехал за океан, обычно оставались там навсегда. В основном уезжали в Северную и Южную Америку. За 1921—1939 годы только из одного Полесского воеводства эмигрировало более 30 тысяч человек.
При этом польские власти не только не препятствовали выезду коренных жителей, но и поощряли его. Ведь уход «избыточного» белорусского населения снижал градус социальной напряженности и освобождал земли для польских осадников.
В середине 1920-х годов экономический кризис на Полесье достиг своего пика. Бедственное положение рабочих и крестьян приводило к многочисленным протестам, которые жестко подавлялись полицией.
По словам старшего научного сотрудника, о политическом накале и борьбе безработных за свои права в Бресте убедительно свидетельствуют архивные отчеты тогдашних местных властей:
— В отчете брестского поветового старосты от 4 марта 1926 года сообщалось, что 21 февраля в Бресте-над-Бугом в зале театра Сарвера состоялся отчетный митинг белорусских депутатов Сейма Бронислава Тарашкевича и Павла Волошина. На него собралось около тысячи доведенных до отчаяния безработных жителей города. Депутаты-громадовцы прямо обвинили варшавское правительство в пагубной хозяйственной политике, вызвавшей глубочайший экономический кризис и тотальную безработицу. В принятых резолюциях собравшиеся требовали выплаты пособий по безработице (3 злотых в день для семейных и 2 злотых для холостых), организации общественных работ, прекращения выселения должников, удаления военных осадников и проведения реальной земельной реформы без выкупа. Затем митинг перерос в стихийную демонстрацию. Около 200 человек с протестными лозунгами двинулись к дому президента Бреста Дмовского, а после — к городскому комиссариату государственной полиции, где марш был жестоко разогнан силой.
Вопиющее неравенство
Экономическая политика Варшавы на Полесье строилась на сознательном сдерживании индустриального развития края. Не в последнюю очередь это было обусловлено враждебными отношениями с восточным соседом — Советским Союзом. Из-за этого инвестиции в промышленность региона были мизерными, а он рассматривался как сырьевой донор — преимущественно лесных ресурсов и дешевой сельхозпродукции.— Структура промышленности Полесского воеводства оставалась чрезвычайно отсталой, — отмечает Екатерина Рудлевская. — На протяжении 1920—1930-х годов во всем воеводстве насчитывалось лишь 15—18 тысяч задействованных в промышленности и кустарных промыслах рабочих, что составляло менее 1,5—2 процентов от общего населения края! Свыше 85 процентов промышленных предприятий воеводства составляли мелкие кустарные и полукустарные предприятия — лесопилки, смолокурни, небольшие мельницы и кирпичные заводы — с числом рабочих менее 20 человек.
При этом даже на относительно крупных предприятиях, например на фанерной фабрике в Пинске или в железнодорожных мастерских в Бресте, условия труда оставались тяжелейшими, а зарплаты — низкими. Так, заработная плата рабочего на Полесье составляла лишь 50—60 процентов от уровня центральных районов Польши.
— Положение рабочих было тяжелым. Их социальные права на восьмичасовой рабочий день, больничные кассы, оплачиваемый отпуск, охрану труда практически не обеспечивались. Уменьшалась заработная плата.
Например, однодневная зарплата мужчин на городищенских фабриках в Пинском повете в 1937 году составляла 1 злотый 20 грошей, а женщин — 60 грошей. Килограмм хлеба в то время стоил 34 гроша, муки — 53 гроша, масла — 3,4 злотого, — приводит сравнение специалист.
Трагедия нищеты
Во второй половине 1930-х годов экономический кризис на Полесье приобрел затяжной, тотальный характер. В полицейских и архивных отчетах того времени зафиксированы свидетельства повседневной безысходности.— В отчете воеводского бюро фонда труда полесскому воеводе о численности безработных в Бресте приводятся интересные цифры, — говорит Екатерина Рудлевская. — Так, на 1 апреля 1935 года общее количество безработных здесь составляет: работников умственного труда — 518 человек, работников физического труда — 2756 человек. Всего — 3274 человека. И это притом что все население города тогда насчитывало около 50 тысяч человек, включая детей и стариков!
Ярким примером, наглядно иллюстрирующим, как беспросветная безработица доводила людей до отчаяния, может служить следующий документ:
«Из отчета воеводской комендатуры государственной полиции о преступности в Полесском воеводстве с сообщением о случае самоубийства по причине отсутствия работы и средств к существованию
3 февраля 1937 г.
30.01.1937 г. около 7 часов Эдвард Завадский, 60 лет, проживающий в Бресте-над-Бугом по ул. Батория, № 15, с целью самоубийства принял яд «Гарденай». Э. Завадский был доставлен в городскую больницу в Бресте-над-Бугом в состоянии, не угрожающем жизни. Из проведенного расследования следует, что причиной попытки умышленного самоубийства являлось отсутствие работы и средств к существованию. О вышеизложенном проинформирована прокуратура VI района.
За начальника следственного управления А. Невенгловский».
Этот случай лишь одна из сотен невидимых трагедий, отражавших состояние общества, где человек оставался один на один с экономической безысходностью.
Торжество справедливости
Воссоединение Западной Белоруссии с БССР в сентябре 1939 года создало фундаментальные предпосылки для развития экономики, ликвидации массовой безработицы, проведения справедливой земельной реформы и запуска процессов широкой индустриализации Полесского края. Но начавшаяся в июне 1941 года Великая Отечественная война жестоко остановила этот созидательный процесс.Что касается непосредственно Бреста, крупным промышленным и экономическим центром он стал уже после начала масштабного послевоенного восстановления.
Взрывной рост экономики города произошел в 1960-е годы, когда здесь были построены и введены в действие крупные предприятия машиностроения, приборостроения, легкой и пищевой промышленности.
И сегодня Брест продолжает уверенно развиваться, внося весомый вклад в укрепление суверенитета и независимости Беларуси.
poplavskiy@sb.by