Утиль от кутюр: новые правила игры на фешен-рынке Европы

19 июля можно считать новой точкой отсчета для предприятий легкой промышленности Европейского союза. Ведь именно с этого дня вступил в силу категорический запрет на уничтожение нераспроданных остатков одежды, обуви, кожгалантерейных изделий. Пока этому требованию должны подчиняться только крупные предприятия. К 2030 году — все остальные.

В заявление Еврокомиссии в соцсети Facebook говорится:

— Крупные компании больше не смогут уничтожать непроданные товары: одежду, аксессуары и обувь. Вместо этого им придется отдавать приоритет сохранению продукции в обороте: продавать ее, передавать на благотворительность или готовить к повторному использованию.

Как было раньше? Не продали что-то — под нож или в печь. Ну, или на свалку. Причем — подчеркну — речь идет об одежде да обуви, которую никто ни разу не надевал. По данным Европейской комиссии, до 10 процентов всех текстильных изделий компаний выбрасывается. Новых изделий. Чтобы было понятнее, речь идет о примерно полумиллионе тонн качественной одежды и обуви. В год! От таких объемов за голову хочется хвататься.

Высокая мода — это не только подиумы с красавицами и красавцами, блеском и мишурой. Не только витрины бутиков с яркими одеждами по запредельным ценам. Еще и свалки, которые видны из космоса. Европейские дома моды сваливают нераспроданное в огромные кучи в основном в Африке, в большей части в Гане. Аналогичным образом, кстати, поступают и американцы — вывозят то, что так и не дошло до потребителя, в Чили.

В такой вот бизнес-модели присутствует отнюдь не безалаберность или финансовое разгильдяйство. Холодный расчет. Когда выгоднее выпустить партию товара, продать малую толику по заоблачной цене. И уничтожить остальное, искусственно создавая дефицит на рынке. Ну, или видимость — получается — эксклюзивности. Мол, данные брюки (майку, туфли и т. д. и т. п.) могут позволить себе только избранные. Если бы продавалось всё, что выпускается, то производителю было бы сложно объяснить своему «уникальному» покупателю, почему одежку, что он себе позволил, носит в итоге и некто из «сословия» пониже. В 2018 году британский бренд Burberry оказался в центре скандала именно из-за такой практики. Компания ежегодно сжигала одежду на десятки миллионов фунтов стерлингов, только чтобы не поставлять на рынок товары в избытке. Прагматизм и желание получить максимально высокие доходы. Ничего более.

Впрочем, евробюрократы, вводя запрет, меньше всего думали о логистике поставок материалов на предприятия да уровне продаж. Интересовала их в первую очередь экология. И не случайно, надо сказать. Отходы, полученные при уничтожении непроданных товаров, в Европе приводят к выбросам около шести миллионов тонн СО2 в год — ущерб окружающей среде колоссальный. Для производства синтетики в год тратят около 350 миллионов баррелей нефти.

Вред экологии, который наносит мировая индустрия моды, превышает суммарный урон от авиации и судоходства вместе взятых.

Вот так...

Есть еще один момент. Два с половиной процента всех сельскохозяйственных угодий в мире занимают посадки хлопка. Культуру выращивают, убирают, потом перерабатывают и из полученного материала шьют одежду, часть из которой чуть ли не тут же уничтожают. Бесхозяйственность? Идиотизм? Даже слова не могу подобрать, чтобы охарактеризовать вот такую форму «хозяйствования». Сегодня, можно сказать, это уже в прошлом. По крайней мере, в той части, что Европы касается. Здравый смысл восторжествовал.

Глобальная экономическая модель построена таким образом, что одни должны всё время покупать что-то новое — одежду, обувь, бытовую технику, машины, — чтобы остальные только и делали, что успевали это производить. И без механизма утилизации здесь ну никак. Получается, евробюрократы (может, даже сами об этом не задумываясь) предложили бизнесу изменить мировую схему хозяйствования.

Как будет действовать запрет, какие лазейки для его обхода будут искаться, пока трудно сказать. Если, к примеру, уничтожать нельзя, но в Африку вывезти можно, то Черному континенту останется только посочувствовать.

Часть нераспроданного товара может — как вариант — и на наш рынок отправиться. И что дальше? Ответ двоякий. Модники и модницы могут с радостью начать освобождать место в шкафах для обновок. А вот руководителям предприятий отечественной легкой промышленности впору задуматься. На горизонте появились серьезные конкуренты. И их надо переиграть на белорусском рынке. За счет широкого ассортимента, высокого качества, приемлемой цены. Всё это может быть — если постараться.