Утерянные панты

ЕДВА ли не единственное оленеводческое хозяйство в Беларуси — оленеферма ОАО «Днепро-Бугский» в Кобринском районе — переживает сегодня, увы, не лучшие времена. Из почти тысячи голов осталось всего 83 оленя. Куда за двадцать с лишним лет подевались животные?

Почему в поселке Ореховский Кобринского района по-прежнему разводят оленей, хотя дело это неприбыльное

ЕДВА ли не единственное оленеводческое хозяйство в Беларуси — оленеферма ОАО «Днепро-Бугский» в Кобринском районе — переживает сегодня, увы, не лучшие времена. Из почти тысячи голов осталось всего 83 оленя. Куда за двадцать с лишним лет подевались животные?

«Панты не обрезаем третий год»

…Все началось в далеком 1988 году, когда зоотехника тогда еще колхоза «Новая жизнь» командировали в Калининград. Через месяц стажировки, постигнув азы «северной» профессии, он вернулся домой. А вскоре в специальных фурах в колхоз было доставлено более четырехсот пятнистых оленей. Так в Беларуси появилась первая оленеферма. Директор хозяйства Владимир Савчук вспоминает:

— В лучшие времена количество голов достигало тысячи. В Беларусь оленей завозили главным образом из-за ценных пантов (молодых неокостеневших рогов). В 90-е годы их за большие деньги продавали по всему Союзу. Но времена изменились, и теперь за килограмм высушенных оленьих рогов медицинские объединения республики платят около 120 долларов. А вот у наших соседей россиян они стоят 500 долларов. Однако чтобы получить этот килограмм, нужно срезать почти три килограмма рогов — треть массы теряется при сушке. Поэтому дело это невыгодное. Да и для того чтобы их срезать, теперь нужна лицензия. Панты мы не обрезаем уже третий год…

Останавливаемся перед стальными воротами с навесным замком. По обе стороны — заградительный трехметровый забор. Казалось бы, зачем такой высокий? Оказывается, для оленей изгородь в полтора метра — не преграда: они спокойно могут брать такую высоту. Приходится делать забор повыше.

— Случилась со мной такая история. Сидел как-то недалеко от ограждения в своей «Волге». И тут 20 оленей через машину как сиганут... Подумал: ну все, конец автомобилю. Ан нет, пролетели, как ласточки, ничего не задели, — вспоминает Владимир Леонтьевич.

Въезжаем на территорию оленефермы… О том, что здесь обитают грациозные животные, сразу и не догадаешься. Просторный луг на 200 гектаров, деревья, кустарники — тишь и благодать. Минуту спустя у этих деревьев замечаем дружное стадо. Однако благородные пятнистые олени, едва заметив человека, бросились бежать. Рогачи грозно заревели, а оленухи с телятами прижались к лесу.

Владимир Леонтьевич, видя мое недоумение, пояснил: олени очень осторожны и доверяют только тому, кто их постоянно кормит. Подойти близко к этим чутким животным чрезвычайно сложно, а неопытному человеку, как я, невозможно. Людей чувствуют за версту. Они очень привыкли к оленеводу Леониду Мотузко, который за много лет общения со свободолюбивым «племенем» сумел приручить животных. Зимой корм подвозит, весной минеральные добавки, соль, сенаж.

— Леню олени не боятся, знают, что не обидит. Он у нас работник отменный. Мы его даже на курсы отправляли в Россию. Теперь он практически единственный специалист в хозяйстве, который от и до знает технологию производства пантов, — говорит Владимир Савчук.

Только олени услышат рев мотора, сразу подбегают ближе, знают — это Леня корм привез. О своих «воспитанниках» оленевод может говорить бесконечно:

— У пятнистого оленя манеры аристократа, он полон достоинства. У животного чуткие уши, красивый поворот головы. Однако это в первую очередь дикий зверь, и незнакомого человека к себе близко не подпустит. А ко мне за 25 лет привыкли. Только корм привезу — сразу все съедают моментально. Животные эти — одни из самых грациозных. А умные какие! Бывает, диву даешься: сами знают, как болезни лечить. Когда что-нибудь болит — то крапивку щиплют, то другую лечебную траву.

Вес взрослого рогача достигает 150 килограммов, оленухи же гораздо легче, примерно 80 килограммов. Отца семейства украшают ветвистые рога, которые он сбрасывает в апреле либо в мае. Осенью же обзаводится новыми.

Эликсир молодости

В Китае и Корее панты широко используются для сохранения силы и молодости, они — на самой вершине снадобий и сравнимы только с женьшенем.

Издавна люди применяли концентрат из пантов оленей как народное средство долголетия, которое способно лечить от многих заболеваний и считается эликсиром жизни. Первая запись об использовании пантов найдена на шелковом свитке при раскопках ханской гробницы в Китае и датировалась 168 годом до н. э.

Первые панты у оленей вырастают не в первый и даже не на второй год. Только на третьем году жизни они становятся рогачами. Уже в июне—августе у них отпадают коронки и начинают расти первые панты, из которых получают ценный медпрепарат — пантокрин. Оленьи головы от двадцатисантиметровых и еще не ороговевших отростков освобождает панторезный станок.

— Охотники загоняют стадо в деревянный отстойник: оленей сортируют и по одному заводят в панторез, — описывает технологию процесса Владимир Леонтьевич. — С обеих сторон рогачу зажимают бока и выбивают из-под ног пол. Оленевод запрыгивает ему на спину и спиливает панты. У пятнистых оленей они мягкие, но все равно кровь идет — нужно обработать коронки спиртом. Следующий этап — консервация пантов и их сушка, а затем отправка в Минск.

Каждый пант по 15—20 раз моют в кипятке, затем дают остыть и подвешивают в сушилке. Проходит несколько недель, и спиленные рога в весе сильно уменьшаются. Затем их помещают в специальный раствор: 50 процентов спирта и столько же водки.
— Нужно помнить, что это лекарство. Употреблять его следует по капле. А у нас как: мужики кружками настой выпивали, потому многие от этого гибли, — вспоминает Владимир Леонтьевич.

Благородное животное — на колбасу

Вообще, ореховское поголовье — в своем роде первое и единственное в Беларуси. Массово разводили, да и сейчас разводят оленей (не для охоты) только здесь. Однако как получилось, что поголовье уменьшилось в 10 раз?

Поначалу «олений» бизнес был выгодным. Но постепенно решили из оленьего мяса делать еще и… колбасу. Несмотря на то, что смешивали не только оленину, но и говядину со свининой, она получалась очень дорогой. Потом решили продавать самих животных. Один олень сейчас стоит около 1000 долларов. Так и поступили — часть распродали, часть на колбасу пустили. А из-за того, что смешение кровей произошло, стал низким и приплод. Многие из них умерли по естественным причинам.

Сегодня для поддержания и развития оленефермы нужны средства, и немалые. В хозяйстве делают все возможное, чтобы сохранить оленеферму. Однако без финансовой подпитки — никуда. Сетку нужно менять, износилась совсем… А еще корма — если их недостаточно, ожидай снижения приплода. Плюс такой фактор, как смешение кровей. Вот и получается, суммируя эти «минусы», что на 81 взрослого оленя приходится всего два детеныша.

Тем временем в России…

Для Горного Алтая, где ландшафт не позволяет широко развивать традиционные направления сельского хозяйства, эта деятельность — одна из основных. Более того, в кризисные 90-е именно оленеводство стало локомотивом для экономики региона — оно приносило деньги от продажи пантов на экспорт.

Большая часть консервированных пантов, из которых в дальнейшем производят лекарственные препараты, и сегодня уходит за границу, в основном в Южную Корею. В целом в Республике Алтай сосредоточено около 60 процентов пантового поголовья России.

Что касается других стран, то в 70-е годы прошлого столетия разведением оленей активно стали заниматься фермеры Новой Зеландии, а позднее Австралии, Америки, Канады и других стран. Интерес был вызван благодаря хорошим продажам оленины — диетического по качеству и дорогого по цене продукта. Сейчас Новая Зеландия — страна-монополист по производству оленины и пантов.

Открытый вопрос

В наше время панты, ради которых, собственно, и создавали оленеферму, уже не пользуются былым спросом. Один из путей решения этой проблемы — обновление стада, но на это нужны немалые средства, которыми хозяйство не располагает. Другой возможный путь — экотуризм: благородные животные могли бы привлечь туристов из разных уголков Беларуси, и не только. Но, опять-таки, нужно развивать инфраструктуру, облагораживать территорию. Ведь олени живут в естественной среде, только огороженной. На это тоже нужны средства.

Есть ли будущее у первой белорусской оленефермы? К сожалению, ответ на этот вопрос пока остается открытым…

Комментарий

Начальник главного управления интенсификации животноводства Министерства сельского хозяйства
и продовольствия Анатолий КОРШУН:

— Оленеводческий бизнес в Беларуси не прибыльный хотя бы потому, что спрос на такое мясо, я бы сказал, эксклюзивный. В первую очередь из-за своей специфичности вкуса и, разумеется, дороговизны. Среднестатистический белорус мало интересуется таким мясом, даже если может позволить себе его купить.

Однако в целях агроэкотуризма разведение оленей — хорошая идея. Это экзотика: людям интересно наблюдать за животными, долго слушать рассказ о повадках стада, фотографироваться с ними, а отведать мяса — дело второстепенное. Поэтому развитие оленеводчества у нас в стране можно рассматривать как поддержание данного вида животных — популяции — в нацпарках, заповедниках и в целом лесных угодьях страны, а также в туристическом направлении и конкретно — в агроэкотуризме, что в последние годы широко развивается и поддерживается со стороны государства.

Справка «СГ»

Сегодня в благоустроенном агрогородке Ореховский живут, учатся и работают более 1000 человек. Основной вид деятельности ОАО «Днепро-Бугский» — производство и реализация молока, мяса крупного рогатого скота и свиней, зерна, семян масличных культур. В 2010 году «Днепро-Бугский» вошел в семерку лучших хозяйств района, надоивших свыше 5 тысяч килограммов молока. В ближайшее время планируются ремонт и реконструкция фермы.

Татьяна БИЗЮК, «СГ»
Фото автора

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости