Минск
+8 oC
USD: 2.4
EUR: 2.61

Ветеран Иван Синельщиков — о дровах для блокадного города, шифрах азбуки Морзе и триумфе Дня Победы

Тяжесть второго хлеба

Иван Синельщиков жил в деревне Дороховая Ленинградской области. Он вспоминает: войны еще не было, но ее лихорадочное дыхание уже ощущалось. Ученики в школе часто играли в солдат. Деревенские мужчины, прошедшие советско-финскую кампанию и Гражданскую войну, тревожно обсуждали новости из газет. 14 июня 1941 года Ивану исполнилось 14 лет, а 15-го он получил свидетельство об окончании семилетки и поехал на две недели погостить к сестре, жившей с мужем неподалеку. Спустя неделю его подростковый мир взорвало страшное известие: Германия напала на СССР. Ваня с придыханием слушал выступление Молотова по радио. Война больше не была детской игрой. Она, как река, вышедшая из берегов, заполняла все пространство жизни. Но не водой, а бедой.

Иван СИНЕЛЬЩИКОВ: «9 мая 1945 года был исключительный день. Это счастье — после пережитого встретить Победу в Ленинграде».

Мы снабжали Ленинград топливом

— Гостить уже было неприятно и тяжело, — взгляд Ивана Тимофеевича будто пробивает дверь времени. Она срывается с петель и перед ветераном вспыхивают багровые военные зори. — К нашим краям война подобралась в сентябре. Немцы подошли к Ленинграду, но взять его не смогли. Тогда обошли город и вышли к райцентру Тихвину. Там проходила единственная железная дорога, связывавшая Ленинград и стратегическое направление на восток, на Вологду. Всю молодежь послали на укрепление города. Мы строили оборонные сооружения, рыли окопы, чтобы его отстоять. А в лесу готовили землянки.

До деревни Дороховая, где жил Иван, фашисты не дошли 50 километров. Но Тихвин все же заняли, перерезав основную северную железнодорожную артерию, по которой текли составы с запада на восток и в обратном направлении. К Новому году советские войска вернули контроль над магистральной дорогой. Именно благодаря этому участку железнодорожных путей удавалось обеспечивать Ленинград по Ладожскому озеру. «Все для Ленинграда!» — под таким лозунгом подростков отправили за вторым хлебом для блокадного города.

— Мы снабжали Ленинград топливом. Вставали в пять утра, а в семь надо было быть за 10 километров от дома в лесу на делянке, где шла заготовка дров. Я трелевал, то есть доставлял срубленные очищенные распилы под два метра длиной к местам погрузки, —
мой собеседник объясняет, как это было. Я вижу его беспредметное действие. Он — спиленные брусья. — Грузил их на лошадь и вез километр к узкоколейке, где меня встречали девчата, присланные из Ленинграда на заготовительные работы. Выгружал древесину, потом ехал обратно. И так туда-сюда до семи вечера. Девочки бесшабашные были. Они водили груженые вагонетки по пять километров к железнодорожной станции. Мотора ведь не было. Дорога узкая, неровная. Где с горы, а где под гору, насыпи хорошей нет. Некоторые вагонетки опрокидывались. Но работали мы дружно.

На железной дороге дрова грузили на платформы и отправляли в Ленинград. Для этого грузчикам выделяли всего 15 минут между эшелонами с ранеными и составами с вооружением.

— Дрова. Их называли вторым хлебом. Ленинград их очень ждал. У всех был лозунг «Все для фронта, все для победы!». А у нас — «Все для Ленинграда!». Три года так работали подростки и женщины.

Взрывчатка в печи

В ноябре 1944 года Ивана Синельщикова призвали в РККА. Он оказался в числе курсантов Ленинградской военной школы по подготовке радистов. Их готовили к отправке на Ленинградский фронт.  

— Началась военная подготовка. Мы учились стрелять, преодолевать препятствия, запоминали уставы. Изучали аппаратуру, радиостанции фронтов, связанные с авиацией, бытовые. А еще источники питания, батареи, двигатели. Мы должны были знать, как это все подсоединять друг к другу. Учили азбуку Морзе, чтобы в военных условиях четко донести войскам шифры «в атаку», «к наступлению». Чтобы принять сигнал с наушников, а при необходимости передать его ключом.

Коды впечатались в память Ивана Тимофеевича как слова молитвы «Отче наш». Сегодня ветеран раскрывает секрет запоминания семерки:

— Ти-ти-та-ти — созвучно «те-те Ка-те». Так и учили по ассоциации.


Будущие радисты только учились воевать, но учились в отголосках фронтов. В немилосердный холод несли караулы, охраняли знамя школы, городские склады с продовольствием и оружием. Иван, заготавливавший три года дрова для ленинградцев, был уверен, что теперь-то дерева в освобожденном Ленинграде, чтобы обогреться, курсантам точно хватит.

— На сто человек нам выдавали вязанку 30 на 30 сантиметров в сутки. Печи стояли металлические круглые, они не успевали прогреваться. Что там «кубик» дров — моментально уходило. Получим под подпись и греемся, песни военные подпеваем, — Иван Тимофеевич подносит ладони к воображаемой печи. И вот уже представляется, как из печной дверцы вырывается пламя. — Конечно, было холодно. Поэтому начальник склада иногда выдавал нам взрывчатое вещество. Дело вот в чем: если им стучать, получится взрыв, а если просто поджечь, то свободно горит, выделяя тепло.

Однажды на охрану складского помещения заступили 25 человек. Для согрева им выдали взрывчатку. Одно неосторожное движение — и курсанты взорвались. Сгорели люди, сгорел склад.

— Ответственного капитана осудили. В штрафбат его уводили вооруженные солдаты, а мы стояли коридором. Родителям написали, что их дети погибли при выполнении боевого задания. Так и было. Задание сверхважное: они ведь действительно охраняли боевые склады.

А вечером был салют

В мае 1945 года радистов планировали отправить на фронт, но военные планы разрушила Победа. По-офицерски собранный и серьезный полковник в отставке Синельщиков по-детски эмоционально вспоминает неповторимый победный день. Сильнее переживаний у него не было за всю девяносточетырехлетнюю жизнь. С каждой фразой он говорит громче и быстрее. Ленинград 9 мая 1945 года породил чувства, которые не стареют. Война для него навсегда открытая рана. Ивана Тимофеевича, как и тогда, при мысли о победе душат эмоции. Без слез это слушать тоже нельзя.

Ленинград, 1949 год.
— С утра войска Ленинградского фронта пошли по улицам. Все красивые, в военной форме. Шли пехота, танки, танкетки, артиллеристские установки. Люди бросали цветы под танки, поднимались на танкетки и плакали. Победителей встречали яблоками, пирогами. Ужасно волнительное зрелище. Это счастье не передать и не воспроизвести ни в одной постановке. Ленинградцы звали нас на квартиру, мало что было, но делились последним. Такого ликования я больше не испытывал. Курсантов послали организовывать трансляции митингов по Ленинграду. На площадях нужно было поставить репродукторы, вещать о победе, о героях. Я был на Смольной площади.

А вечером дали салют. На набережной Невы — негде ступить. Потом еще неделю шли торжества. Мне повезло, что я был в центре Ленинграда. Это была радость со слезами: слишком долго мы ждали этого победного дня — и дождались.


Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Фото: Александр КУЛЕВСКИЙ
Загрузка...