Цепи Пищалловского замка

Корреспонденты «БН» попали за толстые стены легендарной Володарки, не нарушая закон. И сравнили тюрьму современную и прошлую...

Корреспонденты «БН» попали за толстые стены легендарной Володарки, не нарушая закон. И сравнили тюрьму современную и прошлую...

Корреспонденты «БН» попали за толстые стены легендарной Володарки, не нарушая закон. И сравнили тюрьму современную и прошлую...

Часть I

Белорусская Бастилия

А с чего началась знаменитая Володарка?

Первоначально, как очень долго говорили в народе, замок для себя построил местный граф — пан Пищало. Он пожелал иметь самую необычную городскую резиденцию в Минске. Однако местные представители российской власти не могли тогда допустить существование частного дворца так близко к центру губернского города. Потому замок выкупили и превратили в... острог, полностью уничтожив внутренний интерьер и создав из прекрасных залов множество небольших комнат-камер. А вскоре вышеозначенный граф что-то не поделил с властями и уже сам был заточен в комнатах собственного замка, откуда спустя какое-то время сбежал. Но если верить официальным источникам, то была байка. Конечно, интересная, но на самом-то деле никакого графа Пищало... и не существовало! А был Рудольф Пищалло, коллежский советник и дворянин, руководивший постройкой замка, которому изначально предназначено быть тюрьмой.

Дело в том, что старое здание Минского острога, находившееся на том месте, где сейчас расположена 3-я столичная клиника, пришло в угрожающе аварийное состояние. В 1821 году острог осмотрел минский губернатор Викентий Гецевич. Оценив, сколько понадобится средств на ремонт ветхого деревянного строения, он обратился к министру внутренних дел Российской империи с прошением на постройку каменной тюрьмы. Стоимость оказалась — 239 283 рубля 20 копеек ассигнациями. На эту сумму вскоре объявили торг, как бы теперь сказали — тендер, который и выиграл Рудольф Пищалло, пообещавший построить такой же замок с оградой и железной крышей дешевле на 12 с лишним тысяч ассигнаций (или за 64 тысячи 814 рублей серебром). Строительство по контракту должно было закончиться не позднее 15 мая 1825 года.

Однако уже в декабре 1824 года Пищалло доложил, что постройка закончена, и попросил принять тюрьму в казенное ведение. Новый острог предстал в виде компактного трехэтажного прямоугольного здания с четырьмя массивными круглыми башнями по углам, несколько выступающими за общий периметр. Желание архитекторов придать дворцу вид средневекового замка отразилось на декоре фасадов здания: предельно лаконичный, с четко выраженным характером крепости. Узкие многочисленные окна — более 100 — походили на бойницы. Ко времени строительства замка относится и окружающая комплекс стена с контрфорсами — вертикальными выступами. На свободной «парковой» территории вокруг Пищалловского замка со временем появились дополнительные, на этот раз самые обыкновенные, в плане архитектуры, корпуса.

В начале февраля 1825 года было принято решение перевести в новое здание арестантов. Для чего попросили архиепископа Анатолия освятить замок и устроенную в нем церковь. Однако освящение не состоялось — церковь была построена алтарем на запад, потребовались деньги на переделку. А через год — новые неприятности: нужны ассигнования на починку потолков и железной крыши. Так, на протяжении последующих 40 (!) лет проводились ежегодные ремонты, на что истратили более тридцати тысяч серебром. Церковь, кстати, «исправили» и освятили во имя Божией Матери всех скорбящих только в 1829 году.

В тридцатые годы XIX столетия, кроме места заключения, изменилась и жизнь самих арестованных — «колодников». В 1832 году новый острог посетил граф Сергей Строганов, военный губернатор в Риге и Минске. Его неприятно поразило, в каких условиях содержатся заключенные: «Многие арестанты носят только рубище, едва прикрывающее наготу. Все время содержания находятся в одной рубашке, не имея другой для перемены, так что от нечистоты и неопрятности покрываются коростами». Поэтому он предложил заготовить на первый раз 200 рубах, по одной на каждого из мужчин, и белье для 50 женщин, на каждую по одной рубахе, юбке и косынке. Через какое-то время устроили внутри замка больницу на 24 кровати, снабдив ее приличной мебелью и достаточным количеством белья, халатов. Больных начали неплохо кормить, открыли для них аптеку, обеспечили фельдшером и помощником. Улучшилось питание для здоровых заключенных. В церкви, стараниями настоятеля Мигая, образовали хор из «колодников». Для иноверцев в тюремный замок приглашали католического священника и пастора, а евреи в одной из камер устроили себе молельню с кивотом, куда по большим праздникам приглашали раввина.

«Тюрьма — огромное хозяйство со сложно организованным распорядком, жестким режимом и специфическим контингентом жителей».

(1869 год. Модест Мудров, директор тюремного комитета Минской губернии.)

 Колодки за... идеи

Среди заключенных Пищалловского замка начала девятнадцатого века в основном были осужденные за уголовные преступления. Но были и «специфические». На современных белорусских землях тогда набирало силу национально-патриотическое движение, действовали революционные организации. Едва успев распахнуться, железные ворота Минского острога пропустили через себя десятки единомышленников декабристов, вышедших на Сенатскую площадь Санкт-Петербурга.

...А спустя пять лет они приняли «политическое пополнение» контингента белорусскими патриотами — после подавления так называемого шляхетского восстания 1830—31 годов. Спустя тридцать лет камеры в тюрьме заполнили участники знаменитого восстания 1863 года под предводительством Кастуся Калиновского. Многих повстанцев казнили в этих же стенах. По подозрению в сочувствии повстанцам и за распространение революционных листовок в Минский острог заключили известного белорусского поэта и драматурга Винцента Дунина-Марцинкевича. Говорят, что здесь он задумал «Пинскую шляхту». И хотя большинство обвинений так и не были подтверждены, поэта продержали в темнице с октября 1864-го по декабрь 1865-го. Вместе с отцом сидела дочь — Камилла Марцинкевич.

Здесь отбывали заключение  и многие другие белорусские поэты и писатели, некоторые и не раз. Так Карусю Каганцу (псевдоним Казимира Костровицкого) довелось побывать в застенках замка дважды. В первый раз его посадили в 1905 году за революционную агитацию крестьян в поселке Койданово. А второй раз — спустя пять лет, за ту же «вредную пропаганду». Тогда за решеткой Каганец оказался вместе с Якубом Коласом (Константином Мицкевичем), и даже нарисовал иллюстрации к его произведениям. Белорусский классик сидел за участие в нелегальном съезде учителей, на котором в своем манифесте он призывал к свержению царского самодержавия и за преподавание на белорусском языке. Считается, что именно здесь Колас начал писать «Новую зямлю».

...26 февраля 1906 года, на рассвете, на тюремных воротах был повешен революционер Иван Пулихов, потерпевший неудачу в покушении на минского губернатора Павла Курлова, приказавшего расстрелять рабочую демонстрацию на Привокзальной площади. Это был первый заключенный, казненный в стенах Минского острога. В 1907 году одна из камер тюрьмы стала временным жилищем белорусского поэта Алеся Гаруна, которого вскоре отправили в сибирскую ссылку.

После 1907 года в Минской тюрьме создали организацию Красного Креста, заключенные получили право на денежную помощь от российского и международного пролетариата.

Сами сидим, сами охраняем

Февральская революция 1917 года привнесла чуточку... романтики во все сферы жизни общества. Минской же тюрьме повезло особенно. Как? Факт: из Минской губернской тюрьмы убрали охрану — как пережиток «проклятого царского режима». Людей это поначалу даже умиляло, газетные страницы полнились восторгами. Читаем в тогдашней «Минской газете»: «Караулы несут сами арестанты. В тюрьме царит полный порядок. Волнения уголовных под влиянием слухов о предстоящем смягчении их участи вполне улеглись. Порядок в тюрьме поддерживается образцово. Внутренние караулы несут также сами арестанты. Насколько в тюрьме установился порядок, подтверждением может служить тот факт, что на днях прибывшему в час ночи в тюрьму помощнику начальника милиции Ереневу открывал все двери, не исключая наружной, арестант, осужденный к 10-летней каторге».

Через месяц из тюрьмы сбежали несколько арестантов. Замаячили нежелательные последствия подобной «вольницы». И, несмотря на то, что большинство сбежавших позже добровольно возвратились в тюрьму или были задержаны милицией, власти задумались о надежной охране. Все вернулось на круги своя — по тюремным правилам, за решеткой и с охраной.

...В советские времена Пищалловский замок продолжал свою службу. Кроме криминальных элементов, камеры пополнялись настоящими и мнимыми шпионами, «врагами народа» из числа белорусской интеллигенции, раскулаченными крестьянами. В 1932 году за нелегальный переход советско-польской границы здесь отбывал срок Максим Танк. Во времена сталинских репрессий тут ждали приговора сотни белорусских писателей, публицистов и ученых. Расстрельные суды над «врагами народа» в стенах замка проводились практически ежедневно.

Во время фашистской оккупации Минска Пищалловский замок оставался тюрьмой. Гитлеровцы в его камеры бросали мирное население. В издаваемой оккупантами в столице «Минской газете» (Minsker zeitung) публиковались «пропагандистские байки» об отличных условиях содержания, справедливом суде, отсутствии пыток. Вот несколько строк из газеты оккупантов: «Наказание не вступает в силу без справедливого приговора. В тюрьме нет камер пыток, которые существовали при Советах в здании тюремной администрации. При Советах были случаи заключения детей, немцы оставили это в прошлом».

Но очевидцы свидетельствуют против фашистской пропаганды о якобы «санаторно-курортных условиях» в тюрьме. Так, жительницу деревни Охотичи Кировского района Стефаниду Каминскую бросили в Пищалловский замок за отказ отдать полицейскому что-нибудь из домашних вещей. Ее поместили в камеру № 10, вместе с Ольгой Щербацевич, ее сестрой Надеждой Янушкевич и другими женщинами. Вот фрагмент воспоминаний Стефаниды Ермолаевны, датированных 1967 годом: «В застенках услышала, что в Минске была группа из 21 человека. Всех поименно не помню, но там был ее организатор Одинцов, медсестра Аня, Островская Лена, семья Янушкевич Ольги, ее брат, сестра, муж сестры и 16-летний сын Ольги. Ольга истекала кровью, очень переживала за сына.

У Надежды Янушкевич грудного ребенка на ее глазах фашисты выбросили из окна третьего этажа. Все, кто сидел вместе со мною, они просили, чтобы те, кто выживет, не забыли о подпольной группе, которой руководил Одинцов».

Как это ни странно, но ни в Первую мировую войну, ни в Великую Отечественную само здание не получило серьезных повреждений, хотя не заметить такую цель, особенно для авиации, было трудно. Что же касается его предназначения — при всех властях это была тюрьма. В последнее время Володарка притягивает к себе еще и внимание натур творческих. Израильский кинорежиссер Менахем Голан снимал здесь фильм о... событиях в столице Перу — Лиме. Освобождение заложников происходило во внутреннем дворе и в подземелье древнего замка «авторства» Пищалло. Старинный антураж также привлек российскую съемочную группу сериала «Каменская»...

А чем живет сегодня легендарный острог? Об этом читайте в следующей части.

Надежда БУТОВИЧ, «БН»

(Продолжение следует.)

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости