Тайны мизиды в бездонном Южном Волосе

В БЕЛАРУСИ много озер. Больших и малых, мелководных и глубоководных. На голубые глубоководные ожерелья страны и обратим взор. О них народ наш мало знает. И вообще, они кажутся таинственными и загадочными. Одно, например, напоминает узкий каньон, протянувшийся почти на десяток километров, второе кажется горным ущельем, третье подобно серповидному котловану. Первый вопрос, когда подходишь к ним: а кто в этих водах обитает, нет ли там монстров? Не прячутся ли на темном дне страшный хиротерий с рыбоящерами или жуткий плезиозавр, из которого предприимчивые люди «вылепили» Несси Лохнесского озера, что в Шотландии? А может, сомы там преогромные притаились, готовые проглотить любую живность? И когда ученые разводят руками, показывая на картинке небольшого водного рачка — реликтовую мизиду, обитающую на больших глубинах, то просто не хочется верить, что голубая чаша, оставшаяся после ледника, приготовила нам только такой сюрприз.

Ледниковые реликты обнаружены и наблюдаются белорусскими учеными в холодных недрах самых глубоких озер.

В БЕЛАРУСИ много озер. Больших и малых, мелководных и глубоководных. На голубые глубоководные ожерелья страны и обратим взор. О них народ наш мало знает. И вообще, они кажутся таинственными и загадочными. Одно, например, напоминает узкий каньон, протянувшийся почти на десяток километров, второе кажется горным ущельем, третье подобно серповидному котловану. Первый вопрос, когда подходишь к ним: а кто в этих водах обитает, нет ли там монстров? Не прячутся ли на темном дне страшный хиротерий с рыбоящерами или жуткий плезиозавр, из которого предприимчивые люди «вылепили» Несси Лохнесского озера, что в Шотландии? А может, сомы там преогромные притаились, готовые проглотить любую живность? И когда ученые разводят руками, показывая на картинке небольшого водного рачка — реликтовую мизиду, обитающую на больших глубинах, то просто не хочется верить, что голубая чаша, оставшаяся после ледника, приготовила нам только такой сюрприз.

МИЗИДА и есть один из сюрпризов, хоть и малых размеров. Она, напоминающая креветку, с полупрозрачным телом — прелюбопытное существо. Обитательница северных водных просторов продвинулась на тысячу километров южнее и прекрасно чувствует себя. «Путешествие» ее началось с ледником. Ледник отступил, а она осталась. И, на удивление, выжила. Как приспособилась к иной среде? Нет ответа...

Но маленький рачок сохранил верность родному Северу. За 10 тысяч прошумевших лет он так и не полюбил тепло. Температура от 14 градусов и выше для него гибель. Поэтому живет в озерах, напоминающих северные, и практически все время проводит в придонном слое. Только ночью поднимается в верхние слои водоема, где температура не больше 10—12 градусов, чтобы подкрепиться планктоном (своими собратьями по северу), а утром снова отправляется на дно.

Где водятся мизиды в Беларуси? Только в одном озере, которое носит красивое название Южный Волос. Оно из группы Браславских озер. Это самое уникальное озеро в Беларуси. А может быть даже Средней Европы. В этом озере обитают три вида бентосных ракообразных, которые живут на дне. Кроме них, есть один вид планктонных ракообразных и один вид реликтовых моллюсков. Все они пришельцы из регионов Северного Ледовитого океана. Все занесены в Красную книгу Республики Беларусь, вместе с широкопалым раком, снитком и ряпушкой, которые тоже здесь обитают.

— Пункт наблюдения за ними находится как раз у озера Южный Волос, — говорит доктор биологических наук, заведующий сектором мониторинга и кадастра животного мира Научно-практического центра Национальной академии наук Беларуси по биологическому разнообразию Владимир Байчоров. — Мы каждый год обследуем это озеро, смотрим динамику численности, жизненный цикл, чтобы определить состояние популяции и принимать или не принимать какие-то меры. Пока, слава Богу, все в порядке.

— Владимир Мухтарович, а в каких еще озерах Синеокой живут вот такие необычные существа?

— Не все озера пригодны для обитания реликтовых ледниковых животных — палазеи, понтопореи, лимнокалануса. Только самые глубоководные водоемы имеют термоклин. Это распределение температуры по слоям. Даже в летний период у них нагревается только верхний слой. Ниже — резкое изменение температуры. На дне она доходит всего до 3—5 градусов. Даже жарким летом здесь холодно. Вот именно в таких озерах и живут ледниковые реликты.

— А какие в нашей стране самые глубинные озера?

— Их девять. Все они находятся в Витебской области и только одно на Минщине. Это Долгое, Ричи, Гиньково, Южный Волос, Болдук, Троща, Черное, Соро, Вечелье.

— А глубина озер?

— На озере Южный Волос мы с помощью эхолота намерили 43 метра. Сейчас можно с помощью электронных приборов определять глубину озер. Они выполняют свою миссию безукоризненно. Причем по ходу движения лодки. Когда эта операция делалась старым методом, то можно было и пропустить некоторые понижения. А сейчас метод непрерывный, постоянно делаются замеры. И, как говорят, сомненья прочь: самое глубокое озеро в Беларуси — озеро Долгое. Глубина 60 метров. У озера Ричи примерно те же параметры. Сорок с лишним метров глубина озера Гиньково.

А если говорить об обитателях этих озер, то озеро Южный Волос — исключительное в Беларуси. В нем обитает полный набор реликтовых ракообразных. В других озерах их меньше. Следующее озеро по значимости, где обитают реликтовые животные, это озеро Ричи. К сожалению, один вид там мы, биологи, уже не находим. И моллюсков не видно. Нагрузка на озера, загрязнения пестицидами, ядохимикатами, которые стекают с прибрежных полей, делают недоброе дело. Во всех остальных озерах живут по одному-два вида реликтов.

— Владимир Мухтарович, коль у нас есть такое реликтовое богатство, как следует им распорядиться? Нырять и любоваться?

— Любоваться сложно, потому что никто не нырнет на такую глубину, нужны специально подготовленные люди. Кроме того, на дне озера сплошная темнота, мрак кромешный. Поэтому вместе с нами работают ребята из клуба «Морской Пегас», члены которого дайверы, специалисты по глубоководным погружениям. Например, чтобы сорок метров осилить, надо взять с собой два баллона с кислородом. Человек может находиться на дне 5—7 минут, а все остальное время спуск и подъем. Подъем более сложен. Надо выровнять давление в крови, чтобы избежать кесонной болезни. Декомпрессия — вещь нежелательная.

— Если такая глубина и такая опасность, как вы ловите реликтовых рачков?

— Сначала отлавливали с помощью тралов. Но они не такие огромные, как для рыбы, а значительно меньшие по размерам и другой формы, длиной до полутора метров. Есть еще дночерпатели. Это металлический квадрат, он опускается на дно, накрывает определенную площадь, потом поднимаешь его и смотришь, что там внутри. Но от этих орудий лова мы сейчас отказались. Они искажают действительную картину распределения и численности реликтовых животных на дне. Мы получили достоверные снимки, на которых видно, с какой скоростью наши рачки могут передвигаться. А они бегают резвее, чем движется трал. Кто-то прячется в норки, кто-то зарывается в ил. И, естественно, не попадают в него. Для того чтобы увидеть настоящую картину, использовали два глубоководных погружаемых аппарата, один шведский, второй российский, провели высокочувствительную эхолокацию, занимались ручной видеосъемкой. И в результате убедились: работа подводных пловцов оказалась более эффективной. Потому что все аппараты не созданы специально для наших реликтов. И все-таки нам удалось рассмотреть много удивительных вещей. Мы увидели такое количество организмов на дне! Теперь ученые думают, что наше представление о круговороте вещества и потоке энергии донных экосистем было несколько ошибочным.

— И как говорят, что из этого следует?

— Такой вопрос всегда возникает. Во-первых, это биологическое разнообразие Беларуси слабо познано, мы должны его изучать и изучать. И хорошо, что исследования вот этих бентосных ледниковых реликтов внесены в государственный реестр ведения мониторинга окружающей среды. Конкретно — в части видов, включенных в Красную книгу Республики Беларусь.

Во-вторых, интерес к ледниковым реликтовым животным вызван их исключительно высокой пищевой ценностью для рыб, особенно сиговых и лососевых. Мизида и понтопорея — один из основных компонентов в их питании. Когда-то в мире, особенно в Соединенных Штатах Америки были проведены большие работы по расселению реликтовых ракообразных в те озера, где их нет, с целью, чтобы они стали кормом для их обитателей. В Беларуси, считалось, мало водится этих рачков. Но оказалось наоборот. Грубый подсчет в озере Южный Волос показал, что их там более двух миллиардов. То есть эти озера могут быть использованы как донорские озера для того, чтобы взять из них реликтовых ракообразных и расселить в те озера, которые перспективны для их жизни. Цель конкретная: улучшение кормовой базы рыб, повышение рыбопродуктивности озер. Из сиговых рыб в Беларуси особенно известна ряпушка. Раньше ее целенаправленно вселяли. А сейчас, исходя из создавшейся ситуации, надо более активно заняться этим делом. Тем более что сиговым и лососевым, насколько я знаю, сейчас в Беларуси большое внимание.

— На следующий год есть программа по изучению этих реликтовых ракообразных животных?

— Конечно. Пункт наблюдения за ними, как я уже говорил, находится у озера Южный Волос. Непосредственно ученых из нашего института там трудятся трое. Но когда делаем экспедицию на Южный Волос, там может быть 20 и 30 человек. У нас обширная группа, даже интернациональная. Мы работаем очень тесно с нашими коллегами из Латвии, Литвы, с нами сотрудничают два белорусских дайвинг-клуба — минский и витебский. В 2006 году нами обнаружен здесь редкий в Европе ледниковый реликт — моллюск двустворка. Это единственная зарегистрированная точка обитания такого вида в Беларуси. Рассчитываем на новые удачи. Все мы соскучились по новым открытиям и думаем, они будут.

Евгений КАЗЮКИН, «БН»

Фото из архива Владимира БАЙЧОРОВА

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?