Сквозь слезы...

Журналистское расследованиеОпишу то, что в Старых Дорогах (дом № 31 по улице Кирова) увидел своими глазами. Просевший по окна домик, крохотная кухонька с печью, спаленка, «зал», где мебель стоит на кирпичах... На полу — два гнилостных грибка размером с большую сковороду. Вырастают эти зловещие твари за неделю–две. Выскребут, тут же появляются новые. В комнатах зияют провалы. Не дерево — труха! Сырость, как на болоте, только зашел — и сразу хочется назад, на улицу...

Часть I. Бытовая


Опишу то, что в Старых Дорогах (дом № 31 по улице Кирова) увидел своими глазами. Просевший по окна домик, крохотная кухонька с печью, спаленка, «зал», где мебель стоит на кирпичах... На полу — два гнилостных грибка размером с большую сковороду. Вырастают эти зловещие твари за неделю–две. Выскребут, тут же появляются новые. В комнатах зияют провалы. Не дерево — труха! Сырость, как на болоте, только зашел — и сразу хочется назад, на улицу.


Софья Моисеевна Стерина, до войны и после войны работавшая воспитателем в детсаду, и ее давно умерший муж, фронтовик–инвалид Владимир Исаевич, вселились сюда в 1946–м. А построен дом, судя по паспорту, в 1918–м. 90 лет этому «дому»... Фундамента нет: половые доски лежат на сырой земле. Правда, до конца 90–х жилище кое–как держалось. Но когда дорогу напротив дома «подняли» повыше, то в дом и снизу, и сверху устремилась вода. После каждого дождя — потоп, каждой весной и осенью — наводнение. Вода в этом доме–яме стоит постоянно в кухне и «зале»: в особо «заливных» случаях даже приезжала из местной части по тревоге пожарная машина.


Вам от всего этого не страшно? Меня, когда вошел в дом, охватил ужас — неосторожно ступил на пол в «зале», доска с глухим стоном провалилась и я чуть не сломал ногу.


Как в этой гнили вообще можно жить?


Софья Моисеевна и ее дочь Инна так живут 12 лет.


Долгих двенадцать лет.


Инна уже пенсионерка, после нескольких операций не опора престарелой маме. Когда мама падает (а такое частенько бывает), Инна идет на улицу за помощью. Благо всегда кто–то есть. Дом стоит в центре Старых Дорог, в паре сотен метров, между прочим, от райисполкома. Хотя почему «между прочим»? В том–то и дело, что исполкомовские начальники, депутаты райсовета и прочий ответственный народ ежедневно ходят и ездят мимо дома Стериных.


Дом № 31 никому из начальства не портит ни настроения, ни общей картины.


Хотя не раз, не два мать и дочь устно и письменно просили чиновников о милосердии. Хотя бы одну комнатку «соцжилья» на двоих, но только подальше от гиблого места.


Неужели это такая большая, а главное, такая невыполнимая, чуть ли бесстыдная просьба зарвавшихся Стериных?


Тем более что не в собственность комнатку они просят, а чтобы хоть чуть–чуть пожить по–человечески, а не так, как сейчас. Чтобы не проваливаться сквозь доски, не дышать сыростью, не дрожать, что в любую минуту на голову рухнет стена или потолок. Робко объясняли начальству, что не под силу им, например, сгребать снег с крыши. Воду из колонки они еще в состоянии носить, а уж лезть на крышу ну никак не могут... Да и дров для печки нарубить–наколоть тоже им не по рукам.


Поэтому комнатку бы в порядке, так сказать, милосердия и сочувствия.


Но нет ни того ни другого.


...Так и живут мать и дочь. Соскребут кухонным ножом с пола очередной «гриб», прикроют его половиком, затем снимут, высушат через пару дней насквозь промокший половик, заменят другим, горько поплачут, потом успокоят друг друга и продолжат жить–поживать. Даже удивительно: в такой сырости и здоровяка за месяц–другой свалит ревматизм. А они живут. Даже общественно–полезное занятие стараются найти. Инна, ей 60 лет, хотя ей после операции проблема согнуться–разогнуться, почти каждый день ходит на старое, полузаброшенное кладбище, ухаживает за чьими–то могилками, подбирает листья, разгребает траву...


Вот так живут и плачут. Плачут и живут. Я был потрясен:


— А почему в исполком не жалуетесь?


— Что вы, — испуганно, как–то по–птичьи, вскрикивает Софья Моисеевна, — мы никогда не жалуемся. Вот еще... Правда, просили, это да...


Дочь тихо добавляет: «Просили, конечно. Но навстречу пока не идут, хотя мы очень надеемся. Я все время маму успокаиваю, ей же нельзя волноваться».


Но есть ли вообще в Старых Дорогах социальное жилье? Есть. И, знаете, даже очередь на него невелика. Но мать и дочь на очередь не ставят. Потому что есть, оказывается, «инструкция», и она гласит, что «деревянный дом может быть признан непригодным для проживания, если его физический износ превышает 65 процентов».


Вот в этот бюрократический параграф, как в непробиваемый бетон, все и уперлось.


Однажды в дом–яму прибыла авторитетная комиссия. Высоко поднимая ноги и брезгливо поглядывая на гнилой пол, группа важных мужчин и женщин долго расхаживала вокруг да около. Здоровые, розовощекие, жизнерадостные. По–чиновничьи корректные и немногословные. Ушли с достоинством, потом вынесли официальный вердикт: «Износ дома составляет 61 процент». Мол, не дотянул домик до заветной цифры. Так что живите, дорогие женщины, в своей яме и дальше! Всего вам хорошего!


Через пару лет заявилась на Кирова, 31 еще одна не менее представительная из Слуцка и Старых Дорог комиссия. Тоже долго расхаживала, соображала и, в конце концов, подняла «процент износа». Аж до 65 процентов. Тоже убедительная цифра, из нее получается: жаль, но опять недотянул дом, надо еще постараться.


Дело в том, что для положительного решения вопроса нужно, чтобы износ был «свыше 65%», а у Стериных... «всего 65».


Узнав об этих кошмарных «комиссиях», я задал себе наивный вопрос: а как вообще можно на глазок определить, чем 65% отличается, скажем, от 67%? Какой тут применялся микроскоп? Это же не «Столичная», с которой всем и каждому ясно: написано на этикетке 40о — и конец дискуссиям. Все ясно. А тут «дом», на который и без всякого микроскопа смотреть страшно: все сырое, ветхое и на ладан дышит. Какие уж тут «проценты», когда люто свирепствует грибок и под ногами ломается пол?


Зато какой простор для административных фантазий!


Такая «искренняя забота о людях» позволяет опытным бюрократам до бесконечности играть в проценты. А поскольку просительнице уже 95 лет, то, глядишь, вопрос отпадет сам собой.


Что возразишь против такой беспроигрышной «процентной нормы»?


И 95–летняя Софья Моисеевна со своей инвалидной палочкой продолжает ждать милостей как от природы — чтобы поменьше проливалось дождей на крышу, так и от исполкома — чтобы хоть у кого–нибудь там проснулось сострадание...


Визит журналиста и удивил (не ожидали), и напугал пожилых женщин. Как бы, дескать, начальство не осерчало. Как бы не стало хуже. Хотя, куда уж хуже?..


Часть II. Нравственно-политическая


В мокром «зале» дома № 31, где в октябре сырость пробирает до костей, держу в руках три пожелтевшие от времени похоронки. Это похоронки на сыновей: старшего лейтенанта Михаила, рядовых Исаака и Семена. Всех троих мать потеряла с интервалом в месяц в 1944 году. В самые страшные дни боев за освобождение Белоруссии. Три ее сына, три ненаглядные кровиночки, пали тогда на белорусских полях и похоронены в безымянных братских могилах. Сейчас Софья Моисеевна вглядывается в довоенные фотографии сыновей, где ее мальчики еще живые и беззаботно смотрят в объектив фотоаппарата, давится слезами...


После того, что я узнал, после того, что увидел, — особенно меня резанула фотография Михаила — детское еще лицо, пухлые губы, а уголок фотографии уже съеден вездесущим грибком, — я не нашел в себе сил, чтобы дальше говорить с матерью о «жилищном вопросе». Заныло сердце, не мог я больше слушать о «комиссиях» и «процентах». Затворив просевшую от сырости дверь, я пошел по улице. Дошел до исполкома, глянул на мемориальную доску, установленную в память солдат корпуса генерала Кривошеина, освободившего летом 44–го года Старые Дороги. Подумалось, может, в составе корпуса был кто–то из братьев, кто знает? Еще подумал, что как легко и удобно быть патриотом «вообще». Вот повесили на стену памятный знак — и посчитали долг выполненным. Можно приводить к знаку ребят из школы, произносить прочувствованную речь, заверить, что «никто не забыт».


Труднее и хлопотнее, конечно, вместо этого «вообще» исполнить не канцелярский, а вполне реальный, нравственный, а в данном случае еще и политический, долг перед той старой матерью, которая ни при каких обстоятельствах «не должна быть забытой».


Софья Моисеевна Стерина отдала Родине самое дорогое — троих своих сыновей. Она имеет полное (в том числе и юридическое право!) рассчитывать на внимание государства, которое в Старых Дорогах олицетворяет исполком.


В Жодино есть памятник Анастасии Куприяновой, потерявшей на фронте пятерых сынов, и об этом пронзительном памятнике знает весь мир.


В Старых Дорогах мать–героиня тихо доживает свой век в нечеловеческих условиях и покорно терпит издевательства тех, кто цинично рассуждает о «процентах износа» изъеденного плесенью дома.

 

 

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Леонид
Везде одно и то же. Чиновная сволочь всегда работает против нужд обычного человека, подмазал, дал в хищную лапу - тогда может быть что-то сдвинется с места. А если не можешь или не умеешь их ублажить - тогда и дальше оставайся со своими проблемами наедине.<br /> <br />
Нужна какая-то общественная организация,<br /> <br />
которая могла бы разбираться в таких ситуациях и реально влиять на действия таких "слуг народа", вплоть до их отстранения от занимаемых должностей.
Ольга Пасияк
К сожалению, в большей степени у нас умеют почетать тех героев, которых уже не в живых. Мёртвым ничего не нужно. Звучит ужасно, но таково наше отношение к истории. Если где-то рядом живёт человек, который достоин уважения за прожитые испытания и потери, мы посочувствуем, но не более того. А помочь? У нас нет то средств, то возможностей, то желания.<br /><br />Мало кого шокуриет тот контраст, который создают вокруг себя наши люди. Там памятник матери, потерявшей сыновей, а здесь реальный прототип, доживающий свои годы в нищите.<br /><br />Гордые и знающие себе цену люди не умеют посить о помощи. Они надеятся, что окружающие поймут их без слов, догадаются. Но, увы, люди перестали слышать друг друга сердцем и подтверждать своё уважение на деле.
Ihar Melnikau, Минск
Вот ругаем мы американцев, посмеиваемся над их "прямолинейностью", а ведь они никогда бы не допустили такой вот безалаберности по отношению к заслужившему уважение, отдавшему стране самое дорогое, человеку.<br /><br />Помните "Спасение рядового Райяна"? Историю то не придуманная, а основывается на реальных фактах. Страна позаботилась не только о том, чтобы вернуть матери оставшегося в живых сына, но и о том, чтобы жизнь этой семьи была достойной.<br /><br />А у нас вроде фасад покрашен, а внутри грибы да плесень. И это накануне 65 летней годовщины освобождения Беларуси. Стыдно господа-чиновники, что вы так и не научились работать для людей. Пора бы уже понять, что работаете вы не для отчета и галочки в табеле, а для людей, чтобы им хорошо жить было. <br /><br />Впрочем, общество само в чем-то виновато. Не умеем мы чиновников "к стенке припирать". Не умеем добиваться правды, в борьбе за свои права. СМИ - последняя возможность для таких вот бедных женщин, как героини репортажа. <br /><br />К. Калиновский еще в XIX веке писал: "Не народ для урада, а урад для народа".. Но наши чиновники никак не хотят постичь эту аксиому. Им бы только по инструкции, да все в соответствии с ранее выработанным планом. <br /><br />Пора от этого отвыкать. А тем, кто не хочет нужно помогать это делать по средствам санкций.
Демеш Тамара
Вот так и живем… Честно говоря, статья не удивила, потому как – увы – история стара, как мир. Но на душе все равно неприятный осадок, а губы кривятся в горькой усмешке… Получается, как будто герои нужны лишь «в час опасности», а в мирной жизни про них можно легко забыть. На то они и герои, люди терпеливые и, по сути, беззащитные, потому что просто не в состоянии по доброте душевной причинить кому-то вред или неприятность. Эти две женщины, два пожилых, немощных человека, которые из последних сил заботятся друг о друге и об этом «доме», как могут, их история – это и правда вызывает какую-то тупую боль где-то в груди… наверное, в сердце? <br /><br />Я не знаю, что за булыжники вместо сердец у этих чиновников из исполкома и разных «авторитетных комиссий», но мне кажется, что от такой истории заплакал бы даже камень! Самое святое для нас – это наши родители, самое почитаемое – это те, кто старше нас, кто мудрее и опытнее нас, кто прожил и сделал уже достаточно для того, чтобы получить заботу и помощь от кого-то в годы собственной немощи и бессилия… <br /><br />И самое ужасное, что история Софьи Моисеевны и ее дочери далеко не новость, такого рода «неожиданностей» полным-полно. Просто не всякий раз это доведено до такой крайности, как гниющий и разваливающийся прямо на глазах дом еще бог знает каких времен постройки и две старушки, робкие просительницы, возраст которых вполне может допустить, что «вопрос отпадет сам собой». Многие и многие старики прозябают в одиночестве в своих домах, потому что случается часто так, что их собственные дети совершенно ими не интересуются и даже не считают нужным приехать, проведать мать или отца. Сколько таких примеров мне самой доводилось видеть… Приезжая с мамой к бабушке и дедушке в деревню каждый месяц, видя, как они не могут нарадоваться нам, как плачут, когда мы уезжаем, становиться просто отвратительно на душе, когда думаешь о том, что вон там, в соседнем дворе, где живет баба Вера, никогда не останавливается машина ее дочки и зятя, которые живут в городе всего в пятидесяти километрах от этой деревни, но к старой женщине заезжали всего раза два-три: картошки взять. <br /><br />И баба Вера, как и все другие старики, что гуртом сидят на лавочках, точно нахохлившиеся птицы на ветках, провожает нашу машину взглядом… Может, представляет, что это ее дочка отъезжает, приехавшая проведать ее?.. <br /><br />Такого не должно быть. Дети обязаны заботиться о своих родителях, когда те уже сами не в состоянии сделать этого. Лично я не представляю, что может быть так, что я, допустим, лет через тридцать, когда мне самой уже будет под пятьдесят, а моем маме – восемьдесят, не стану помогать ей! Это ведь моя мама! Мой самый родной и дорогой человек, который все, абсолютно все самое лучшее отдает мне, своему ребенку и будущей опоре!..<br /><br />Любовь родителей к своим детям и детей к родителям нельзя измерить никакой меркой, так же, как и любовь к родной земле, к Отечеству… А вот чиновники, для которых их бюрократические законы выше даже законов самой жизни, совести, чести, оценили степень героизма женщины, отдавшей за Родину троих своих сыновей, в 65%... От этого становится дурно.
Владимир
Самое главное, что эти чиновники находят выход как из 61% сделать более 65% и выше, но только не для людей, а для себя и своих родственников. Очень хочется что бы таких слуг народа было как можно меньше.
саша
Нажаль сістэма працуе такім чынам,што той,хто не можа даць хабар--чалавек другога гатунку.А ў дадзеным выпадку мы разумеем,што хабар немагчымы.Такі лёс.
Всеволод
Прямо не журналист, а длань господня :-) Искренне надеюсь, что дадут людям хоть комнату в общаге. Ведь не должны же люди совсем оскотиниться, всегда комнату найти можно.<br /><br />А для всех, любящих Америку, рядового Райана и верящих в сказки о демократии и общесмтвенных организациях, в порядке топлива для мозга - вот она - демократия. И вот он - капитализм. Торговец на базаре купил вторую квартиру - вот и на одну маневренную квартирку у райисполкома меньше. Торговец в одной живет - вторую сдает. А солдатская мать на базаре не торгует, неэффективная она - вот и живет в дерьме. И каждая другая мать, читая это сейчас, когда придет война, однажды скажет сыну... - вы знаете, что она скажет.<br /><br />Люблю я капитализм! И свободу слова люблю - вон как сейчас все на чиновников накинутся. А то, что не у чиновников квартиры, а у тех, которые с чувством хозяина - это и не поймет никто - про это по телевизору не рассказывают ныне.
Дмитрий
В дрожь брасает вот от таких статей. Я представил на минуту как выглядит этот дом. Приходилось видеть такие дома, где-то в деревне, но в этих домах никто не живет. А тут в городе в нескольких шагах от раисполкома, этот дом надо было убрать хотя бы с этической точки зрения. И вообще мне не понятна такая ситуация, неужели в цветущей стране такое может произойти. Не ужели Пономарев находясь там не мог хоть как-то повлиять на администрацию города. И почему он не зашел в райисполком. Если у него нет полномочий, так хотя бы постыдил этого зажравшегося бюрракрата. Сфотографировал бы нач.райисполкома и разместил бы две фотографии на первой полосе газеты. Одну этой бедной старушки в ее бытие, а вторую того морального урода, что игнорирует таких людей. Может быть тогда бы из чувства стыда он как-то помог бы человеку, отдавшему троих детей во имя того, что такие твари которые считаю эти поценты живут на этой земле.
Вашкевич Александр
Равнодушие – страшнейшая вещь, а равнодушие властей ужасно вдвойне. Те люди, которые были избранны нами, оказываются на поверку чёрствыми и бессердечными.<br /><br />Я не хочу сгущать краски и говорить обо всех чиновниках, однако пример, приведённый в статье – не единичный. Взять хотя бы случай, освещённый ОНТ в марте этого года. Больной параличом мальчик вынужден жить в деревне на одну бабушкину пенсию, а государство, представляемое чиновниками, и не думает оказывать адресную помощь, несмотря на вышедший указ.<br /><br />Хорошо, что эта семья привлекла внимание журналистов, и помощь была оказана. Но сколько ещё подобных семей нуждаются в защите?
Елена Радевич
«Относись к другим так, как ты хочешь, чтобы относились к самому тебе», гласит «золотое правило нравственности». Поражает то, что люди стали забывать эту, казалось бы, простую истину. Проявление бесчувственности и лояльности (особенно по отношению к тем, кто беззащитнее и слабее), тому явное подтверждение. <br /><br />Каждый вечер мой путь домой лежит мимо частного сектора. Район это довольно заброшенный и отчуждённый. Старые дома, косые и неокрашенные заборы. Одно время поговаривали, что домики собираются сносить, а на их месте возводить более престижные «высотки». Однако сегодня проект закрыли, сказав: «нерентабельно». Большинство населения частных домов – одинокие пенсионеры. Однажды на моих глазах две старушки возмущались о том, что вот уже две недели не приезжает машина, которая забирает мусор. Глаза бабушек отражали разочарование и грусть. От досадных интонаций в словах: «Неужели не приедет?», у меня защемило в сердце. В последствии выяснилось, что шофёр машины просто забыл доехать до отдалённого района города. Лично мне стало больно и обидно за неоправданные ожидания стариков. <br /><br />К сожалению, на сегодняшний день подобные случаи далеко не единичны. Современная жизнь редко проявляет правила морали, сострадания и бескорыстия.<br /><br />А так хочется верить, что слова: «Никто не забыт, ничто не забыто», однажды станут не просто дежурной фразой, а реальным отображением жизненных дел. Честных, благородных и искренних!
Алекс
То, что проблема конкретной матери решена, я абсолютно не сомневаюсь. ( Райисполком Старых Дорог – не так ли?). И износ дома после статьи достиг положенных 65, 1%. И процесс уже не остановится, такую он скорость набрал.<br /><br />Пусть мать, погибших солдат, хоть немножко поживет как человек. Но у меня складывается впечатление , что Виктор Понамарев не успеет написать о каждой матери, нуждающейся в помощи... <br /><br />А что касается общих нападок на чиновников, то я хотел бы защитить их. В Старых Дорогах бывать мне не приходилось, но думаю, что если проверить документацию, отчеты, ведомости и сводки, то увидим, что все прогнозные показатели выполняются, социальные стандарты выполняются в точности установленных нормативов и поэтому не надо ругать райисполком и его чиновников. Просто в социальных стандартах мать погибших солдат не вынесена отдельной графой, поэтому так и живет. И никто из чиновников не мог предположить, что она доживет до 95 лет. <br /><br />Надеялись...
Татьяна
Знаете, прочитав эту статью, я почувствовала ужасную обиду.<br /><br />Почему обиду? Женщина, пережила войну, отдав ей троих сыновей, потеряла инвалида-мужа, воспитала дочь, проработала всю жизнь за гроши в детском саду. Разве сейчас, когда именно ей нужна забота, она не имеет право на спокойную и беззаботную старость?<br /><br />Разве мало она сделала для государства, чтобы получить от него такую благодарность? <br /><br />Вообще, это и есть ответ на давно уже стоящий вопрос «утечки мозгов», переезда молодежи за границу и.т.д. Ведь молодежь это все видит и понимает, что где-то за границей у нее больше шансов устроить свою жизнь, своё будущее. И верно думает, ведь и у меня складывается такое впечатление, что пока человек молод, пока он работает, он сможет более-менее себя обеспечить. А как ему помощь и поддержка понадобится, так его в грязь затопчут, и еще ладошкой сверху прихлопнут, чтоб ходить не мешал! <br /><br />Ведь так и получилось с Софьей Моисеевной! И, главное, что просит она, не жалуется, не требует, а просит! И ждет… ждет, пока совесть чиновничья проснется, и ее скромную просьбу выполнят. Не убудет же с государства, если комнатку двум бедным женщинам выхлопочут! <br /><br />А больше всего поражает бесчеловечность этих самых «здоровых, розовощеких» чиновников из комиссии. Вот хоть бы раз пришлось им переночевать в таком домишке, может хоть капля сострадания появилась бы к бедным женщинам. <br /><br />Я просто уверена в том, что от цифры, свидетельсвующей о величине физического износа, зависит прибыль этих членов комиссии. Вот они и ставят максимальную, чтоб правдоподобнее было, но и за рамки нормального это жилье не выходило. <br /><br />Кстати, в моем родном Минске, оказывается тоже есть домики, многое повидавшие на своем веку. Например двухэтажный домик, находящийся недалеко от ДС Лермонтова. Когда я в первый раз увидела его, я не поверила, что еще существуют у нас в городе такие постройки. Невысокий, с некрашеными окнами, находящимися примерно на высоте метра от земли. Местами обвалившаяся штукатурка оголяет деревянные доски, из которых, вероятно, и построен дом. Ничего плохого не могу сказать о подъезде - там чисто, нет подтеков, свидетельствующих о протекании крыши, правда видно, что ремонта этот подъезд не видел уже давно. А еще мое внимание привлекла металлическая рогатина, в которую когда-то вставляли флаги для украшения дома во время праздников. Так когда построен этот дом? <br /><br />А Софье Моисеевне хотелось бы сказать: «Вам не должны, вам обязаны дать нормальное, человеческое жилье. Не все же высокопоставленные лица нашей страны одинаковые. Ведь есть же и порядочные люди. Действуйте, отстаивайте свои права, не позволяйте наживаться на вашей жизни алчным людям. Вам нечего терять, так чего бояться?
Всеволод
Бабушек, хоть и жалко - да им и правда уж все равно. Вы про остальных подумайте - кому-то руку станком отпилит, у кого-то близкий сильно заболеет - судьба не выбирает. Денег на все не хватит - куда пойдете? У государства подданных много - за каждым не уследишь, на каждого внимания не хватит, и газета не про каждого узнает, да и не про каждого напишет - небось, мешки жалоб, только самые крайние отбирают.<br /> <br />
Нету больше райкома, не позвонит никто чиновнику. <br /> <br />
В вашей Белоруссии, может, еще как-то что-то осталось от советских времен, а у нас в РФ лепота-а-а. В магазинах стационарные копилки висят для подаяния, а рядом плакатики - больные дети, операция дорогая, деньги нужны.<br /> <br />
Перед магазинами обычно стоянка, и там стоят "Мерседесы", "Тойот" много, крузачки - интересно, кто-нибудь понимает, что эти детки умрут только потому, что кто-то ДОСТОИН ездить на крузаке?<br /> <br />
Если у вас пока не так, так скоро будет - чай, не к коммунизму идете, а наоборот.
АЮВ
"Позор джунглям!" Когда мой сын еще ничего не понимал, я как-то сказал. "Как жаль, что мы не евреи. Давно бы нас в этой стране небыло. Уехали бы в Израиль". Алёшка возразил:-Так там война, стреляют. На что я сказал: "Сын! Пострадать за свою страну - это честь. Поверь. Если вдруг будешь ранен, или не дай бог убит - ни тебе, ни мне с протянутой рукой в подземном переходе стоять не придется". Сыновья этой женщины, уходя защищать Родину тоже так думали. Что если вдруг с ними что-то....Мать обиходят, не забудут. Они ошиблись! "Благодарная" Родина, благополучно, забыла не только их , но и их мать. Нет! Речи, конечно, избранники на 9-е мая скажут и.... до следующего мая. А Всеволоду хочу сказать. Торговец на рынке квартиру одну, 2-ю, ....10-ю КУПИЛ. Подчеркну - КУПИЛ! Не украл, не выграл, не с неба она ему упала. И фактом покупки квартиры дал заработок очень многим людям. Простым людям. Пора понять, что равенство в нищете ни к чему хорошему, кроме нытья, таких как ты - люмпенов (почему у тебя нет трёх квартир, хотя у соседа есть?), не приведет. Напиши, что ты сделал, что бы у тебя эти квартиры были? Больше чем уверен, что будь у тебя и десять квартир, ты хрен с кем поделишься.
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости