Минск
+2 oC
USD: 2.6
EUR: 2.85

Семнадцать дней не дожил до Победы. Всего семнадцать

Семнадцать мгновений до Победы

Оба моих дедушки — Федор Виненков и Василий Кацубо — погибли на войне. Обоих не призвали в 1941-м из-за болезней, но оба ушли на фронт после освобождения Беларуси, когда людей катастрофически не хватало. Оба стали пулеметчиками. Василий Кацубо погиб 31 июля 1944 года в Эстонии, подтвердив истину о том, что «пехота живет два месяца». Федор Виненков пал в бою 22 апреля 1945 года — воевал девять месяцев. Семнадцать дней не дожил до Победы. Всего семнадцать. Проживи он их — все было бы иначе: бабушкина жизнь легче и счастливее, мамина тоже. Я бы забиралась к нему на колени, он гладил бы мне волосы, улыбался и рассказывал сказки. Или не рассказывал (бабушка, его вдова, сказок не рассказывала никогда — она прожила очень тяжелую жизнь), но все равно любил бы и баловал. Потому что любить — умел. На бабушке, которую, как говорили родственники и односельчане, любил всю жизнь, женился, когда она овдовела и осталась с тремя детьми на руках. Она не рассказывала, как они все выжили в оккупацию. Говорила только, что это было «очень унизительно. Немцы нас за людей не считали». Редкие рассказанные эпизоды я и сейчас не опубликую — не могу. А она с этим жила. И муж ее Федя с этим жил. И вся Беларусь. Ярость. Ярость владела ими, призванными после освобождения родных деревень и городов — когда ринулись в бой и смогли отомстить за сожженные свои деревни и поруганных женщин.

Штурм Кенигсберга. Апрель 1945 г.
Фото historicaldis.ru.

Забегая чуть вперед, процитирую генерала Кузьму Галицкого, командовавшего 11-й гвардейской армией, в которой воевал дед: «Мы не разжигали страсти, предостерегали воинов против актов расправы. И призывали воинов достойно вести себя по отношению к местному населению. Это вызывало порой недоумение солдат. Помню, как один из гвардейцев спросил у меня: «Вот вы, товарищ генерал, говорили, что, вступив на прусскую землю, мы должны быть гуманными, сдерживать себя, не вызывать лишних осложнений. Да разве я могу сдержать себя, если на моих глазах повесили двенадцать человек, в том числе и моего отца? Разве я забуду, как гитлеровцы на виду у всех жителей села облили бензином трупы повешенных и подожгли их?» Когда я это прочитала, подумала, что, наверное, тот гвардеец был белорусом.

Дедушка

Школьницей я нашла в бабушкиных бумагах извещение о том, что Федор Виненков награжден медалью «За отвагу», но не получил ее «в связи с выбытием из части». Потом нашла написанную красными чернилами (вы сейчас подумали «Как кровь?», я тогда подумала так же) похоронку: «Федор Виненков, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге и проявив геройство и мужество, был убит 22 апреля 1945 года». Мы нашли его через 74 года.

Единственная довоенная фотография Федора Виненкова (он слева). 

Несколько лет назад я пошла в военкомат — спросить, можем ли мы получить наградные документы на ту самую медаль. Там сказали: «Медаль «За отвагу»? Вы должны знать: ваш дед — герой, эту награду солдатам давали за личный подвиг». Через несколько месяцев пришел ответ: у Федора Виненкова две медали «За отвагу» и орден Красной Звезды. Ярость. Мой дед был героем.

Восточная Пруссия

Кенигсберг был крепостью, ее планировали взять в январе 1945 года. Не смогли. Прижатые к морю, отрезанные от остальной Германии, нацисты сопротивлялись бешено. У них было восемь (!) линий обороны, о которых наступающая Красная Армия не знала почти ничего. «План Кенигсберга был буквально испещрен условными знаками, обозначавшими укрепления, огневые позиции. С обороной такой плотности мы еще никогда не сталкивались», — вспоминал потом Афанасий Синицкий в книге «Разведчикам ошибаться нельзя». Разведывательно-диверсионные группы забрасывали десятками, возвращались единицы. Именно с истории об этих группах и Геннадии Юшкевиче, книгу которого — «Последний из группы «Джек» —презентовали в Минске в апреле, начался мой путь к воинскому мемориалу, где похоронен Федор Виненков.

Извещение о награждении медалью Федора Виненкова, с которого и начались мои поиски.

Дедушка

Моя подруга Екатерина Новожилова — журналист, работает в программе «Легенды армии» российского телеканала «Звезда». Они снимали программу о Геннадии Юшкевиче, для которой она нашла компетентного эксперта (смею вас заверить: это непросто) — военный журналист, писатель и историк спецслужб Юрий Ржевцев из Калининграда о советских разведывательно-диверсионных группах в Восточной Пруссии знает практически все, что есть в открытых источниках, и еще немного сверх того.

Может быть, вы удивитесь, но часто, когда женщины-журналистки собираются за столом, они говорят о работе. Вот так и мы с Катей — сидели и говорили о ней, любимой. Она с горящими глазами рассказывала о своих находках — людях, историях и документах. Мы говорили о войне, о том, что ведь сегодня невозможно представить, каково это — пятнадцатилетнему парню Генке Ёжику, как называет себя Геннадий Юшкевич в книге, оказаться заброшенным в тыл к врагу, как выжить, как выполнить задание. Как это вообще — быть на войне. Она говорила о своем компетентном эксперте Юрии Ржевцеве из Калининграда, а я ей: «У меня там дедушка погиб, и мы до сих пор не знаем, где он похоронен». «Так давай узнаем», — говорит Катя и пишет Петровичу: так, мол, и так, есть солдат, знаем, как зовут, знаем, когда погиб, не знаем, где похоронен. Через полчаса Юрий присылает фотографию гранитной плиты, на которой среди других имен есть и это — Ф.Ф.Виненков: вот он, ваш герой. Я звоню маме: «Мама, мама, я нашла твоего папу!» Мы сидим втроем на кухнях — мы с Катей в Карловых Варах, мама в Гомеле — и плачем. Петрович в это время в Калининграде не плачет: он мужик, да и делать такие находки ему не впервой.

Екатерина Новожилова (справа) и Юрий Ржевцев (в центре), которые помогли нашему корреспонденту Инессе Плескачевской найти захоронение деда.

Восточная Пруссия

В январе 1945 года войска 3-го Белорусского фронта, в составе которого в 11-й гвардейской армии воевал мой дед, ежедневно теряли 1,5% боевого состава. Темпы наступления — сто метров в час. Немецкий ефрейтор Шмагге из 542-й пехотной дивизии писал: «Всех поразило, что у русских так много пехоты. Они наступали сплошной массой». Откуда истощенная страна брала людей под конец войны? Истории моих дедов — тому объяснение: в начале войны их не взяли из-за болезней, а в конце брали уже всех. Отца моего мужа Леонида Пеньевского призвали из Архангельской области, когда ему было 17 с половиной. До совершеннолетия учили минометному делу, как только исполнилось 18 — на фронт. Он штурмовал рейхстаг.

Как рассказывал мне ученый секретарь музея истории Великой Отечественной войны в Минске Валерий Надтачаев, не редкостью было, когда освобожденных на территории Восточной Пруссии бывших военнопленных или угнанных на принудительные работы прямо там призывали в действующую армию. «Если 11-я гвардейская армия начнет наступление, — говорил начальник штаба 3-й танковой армии вермахта 17 января, — мы будем бессильны что-либо сделать, чтобы ее остановить». Армия пошла в наступление.

Первой медалью Федора Виненкова наградили 6 февраля 1945 года: «При контратаке противника, в районе господского двора Гросс-Каршау, Восточная Пруссия, выдвинулся с ручным пулеметом вперед и своим огнем преградил путь наступавшей немецкой пехоте, уничтожив при этом 4 гитлеровцев». В том бою дед был ранен, отправлен в госпиталь и о медали не узнал. Если бы не это обстоятельство, мы бы, возможно, до сих пор не знали о его подвигах и наградах.

В феврале в Восточной Пруссии появились отделы по делам репатриации и сборно-пересыльные пункты: каждый день наступления освобождал советских людей, неволею судьбы оказавшихся в Германии. Им говорили: «Все, что имеете, везите домой. Особенно белорусы, которые сильно пострадали. Вас каждый день ждут дома, а на границе ничего отбирать не будут». Женщины ехали домой, мужчины чаще всего шли на фронт.

Чуть больше чем через месяц, 16 марта, Федора Виненкова наградили второй медалью «За отвагу»: «В бою в районе д. Попплиттен, Восточная Пруссия (сейчас п. Ново-Московский Калининградской области. — И.П.), поддерживая огнем своего пулемета наступление наших подразделений, уничтожил 5 гитлеровских солдат».

Валерий Надтачаев говорит, что в такой скорости награждений не было ничего удивительного: бои в Восточной Пруссии были такого накала, что известно немало случаев, когда человек становился полным кавалером ордена Славы за два-три месяца. Если выживал.

Советские солдаты спят, отдыхая после боев, прямо на улице взятого штурмом Кенигсберга. Апрель 1945 г.
Фото historicaldis.ru.

На новый штурм Кенигсберга Красная Армия пошла 6 апреля 1945 года. Вот что было написано в памятке гвардейцу штурмовой группы, перед атакой их были созданы десятки: «Готовься к атаке скрытно, без шума. Оружие держи наготове: автомат на шее, гранаты под рукой. При штурме дорога каждая секунда. Всеми средствами добивайся внезапности удара. Незаметно пробирайся вдоль стен домов, прыгай в окна, по трубам и лестницам забирайся на чердаки. Появляйся там, где враг тебя не ожидает. Врывайся в дом вдвоем — ты и граната. Граната — впереди, ты за ней. Следующая граната уже наготове. В доме много комнат, коридоров, перекрытий, успевай поворачиваться! В каждый темный угол — гранату! Бегом вперед! По потолку очередь из автомата, снова вперед! Другая комната — гранату! Коридоры прочесывай из автомата. Противник тоже будет драться. Не страшно! Инициатива в твоих руках. Штурмуй злее, беспощаднее! Больше гранат, больше автоматных очередей на голову захватчиков». Перед штурмом командующий 11-й гвардейской армией Кузьма Галицкий говорил: «Передайте комбатам, что первый, кто ворвется в Кенигсберг, получит орден Красной Звезды». Мой дед Федор Виненков его получил. Но я никогда не узнаю, был ли он в Кенигсберге первым.

Возможно, он был в одной из тех самых штурмовых групп — по крайней мере, когда читаешь сухие строки приказа о его награждении орденом Красной Звезды, складывается такое впечатление (орфография и пунктуация приказа сохранены): «В уличном бою в городе Кенигсберге 7.4.45 года, когда сильный пулеметный и автоматный огонь противника заставил залечь наши боевые порядки, смело выдвинулся со своим пулеметом вперед и умело замаскировавшись в развалинах разрушенного здания, меткими очередями вывел из строя 2 расчета ручных пулеметов противника и, ворвавшись затем в подвал, в упор расстрелял 7 гитлеровцев и захватил 5 человек пленных. При отражении вражеских атак на северном берегу реки Прегеля 9.4.45 года, огнем своего пулемета вывел из строя до 10 немецких солдат и офицеров и прочно удерживая занятый рубеж, способствовал тем самым успешному наступлению наших подразделений на центр города». Наступая, в Кенигсберге проходили два-четыре километра в сутки — это считалось хорошим темпом. 9 апреля 1945 года Москва салютовала двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из 324 орудий: город-крепость взят! Правда, на оборотной стороне медали «За взятие Кенигсберга» выбита другая дата — 10 апреля. Этой медалью был награжден отец моего мужа Леонид Пеньевской, он тоже штурмовал эту крепость, ему было 19 лет. У Федора Виненкова такой медали нет: ее учредили 9 июня 1945 года, он не дожил.


Дедушка

11 апреля 11-я гвардейская армия генерала Галицкого покинула Кенигсберг: впереди был важный порт Пиллау (сегодня Балтийск, база Балтийского флота ВМФ России). Дали несколько дней отдыха, в которые красноармейцы отсыпались и отдыхали. Как вспоминают очевидцы, устроили праздничный обед: наваристые щи и густая каша, щедро приправленная маслом и мясом, и двойная порция «наркомовской» водки. Надежды на неделю отдыха оказались напрасными: пару дней — и снова в бой. Город Фишхаузен (сегодня п. Приморск) взяли 17 апреля. Именно этим днем датирован приказ о награждении Федора Виненкова орденом Красной Звезды за взятие Кенигсберга. Он знал, что 28 марта у него родилась дочь, и даже успел написать в письме домой, что хотел бы назвать ее Лилей. Но имя у нее уже было — Пелагея, всю жизнь она называет себя Полиной, так ей нравится больше. Ее папе оставалось жить пять дней.

Первоклассница Полина Виненкова и ее мама Мария.

Восточная Пруссия

Пиллау, который ринулись штурмовать после взятия Фишхаузена, прикрывали 19 зенитных батарей, которые вместе с корабельной артиллерией выпускали в минуту до 15 тысяч снарядов. Можно ли было выжить в этом огненном ливне? Историки соглашаются: 22 апреля 1945 года был самый трудный день на подступах к Пиллау. Убито и ранено 1.817 солдат и офицеров, в этот день в списке безвозвратных потерь появилось и дорогое нам имя — Федор Федорович Виненков, рядовой, пулеметчик, беспартийный, 1913 года рождения, призванный 8 июля 1944 года из колхоза им. Молотова Кормянского района Гомельской области. Рядом с ним в этом списке воины из Астрахани, Смоленска, Баку и Паневежиса. Все были захоронены в недавно освобожденном Фишхаузене. Позже командир 79-го гвардейского полка Герой Советского Союза Сергей Шелковый признавался, что сражение было выиграно «массой людей, а не маневром. Такую насыщенность артиллерийским огнем со стороны противника я встречал только под Сталинградом и Витебском. Противник имел здесь очень выгодную оборону. По тяжести боя эта операция равна Сталинградской».

Дедушка

Мы поехали в Приморск вчетвером — я, мой муж Михаил Пеньевской, Юрий Ржевцев и Катя Новожилова, специально прилетевшая из Москвы, чтобы увидеть окончание истории, в которой сыграла такую важную роль. Они говорили о войне, я молчала. Путь длиной в 74 года близок к завершению, а я до сих пор не могу в это поверить. Перед поездкой я съездила в Гомель, к бабушке, взяла немного земли с кладбища — она желтая, песочная, усыпанная хвоей. Всю жизнь бабушка прожила одна, из ее четверых детей выжила только глазастая девочка — та самая, которую Федя просил назвать Лилей. Я думала, что эта земля, такая сухая, как бабушкины глаза (я никогда не видела ее плачущей), — единственное, что я могу отвезти деду, чтобы сказать: она помнила тебя всю жизнь. Не ждала, но — помнила.

Плита на воинском мемориале в п. Приморск Калининградской области с именем Федора Виненкова.

Приморск, бывший Фишхаузен, сегодня — поселок, меньше 2.000 человек. «Видите старую немецкую водонапорную башню? — говорит Юрий. — Это наш ориентир, мемориал возле нее». Солнце палит, мы идем и молчим. Все молчим. Мой трепет передался моим спутникам, мне кажется, что у меня начинается озноб, и я боюсь, что это тепловой удар, что упаду, не дойдя несколько метров. Но — дошла, в мемориале, зеленом и тенистом, мое спасение. Ржевцев рассказывает: «Здесь в 1955 году сделали большую братскую могилу, из разных захоронений привозили. Где именно их похоронили? Думаю, где-то вот здесь, в центре, и дед твой здесь. Ну а на какой плите имя — ищи». Я растерялась: плит много, на каждой — десятки имен, здесь захоронены почти 2.000 бойцов. Пошла налево, на третьей плите он — Ф.Ф.Виненков. «Что-то же тебя сюда повело», — говорит Юрий. Мы сидим вчетвером и молчим. Высыпаю «бабушкину» землю у плиты, беру немного отсюда. Она здесь совсем другая — черная, густая. Привет бабушке — может быть, она улыбнется мне откуда-то сверху, увидит, что я сделала в этой жизни что-то действительно важное.

«Снился тебе дедушка в эти дни?» — спросила мама, когда я приехала в Гомель рассказать ей эту историю. Нет. «А мне снился. Говорил: «Я так хотел тебя увидеть». И вот тут я сломалась — и разревелась. Я оплакивала их всех: героя Федю, на память о котором осталась единственная довоенная фотография и наградные документы, его любимую жену Марию, полжизни проработавшую на клинкерном заводе и достававшую из печи кирпичи — чтобы заработать 50 копеек в день, нужно было уложить тысячу горячих штук на тележку, его единственную дочку Полину, которую он не увидел даже сейчас: здоровье ей многого не позволяет. Я плакала обо всех судьбах, которые поломала война.

Обелиск на площади Победы в Калининграде.

…Когда вечером мой муж фотографировал обелиск на площади Победы в Калининграде, паренек лет одиннадцати спросил: «А что вы фотографируете?» Муж в ответ: «А ты знаешь, кому это памятник?» «Знаю, — улыбнулся мальчишка, — богам». Они смотрят за нами. Смотрят на нас. Я помню. И продолжаю искать своего другого деда — Василия Кацубо, погибшего в Эстонии. Беларусь помнит...

plesk@sb.by

Калининград — Минск.

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...