Минск
+11 oC
USD: 2.04
EUR: 2.26

Прерванный полет: К 100-летию со дня рождения дирижера Иосифа Абрамиса

Он первый из наших дирижеров на сто процентов вскормлен белорусской землей. Его товарищи по цеху – ровесники и постарше – были уроженцы советских республик. Они приезжали и уезжали. У многих не было дирижерского образования. А кто-то настолько врос в белорусскую землю, что остался в ней навсегда.

Татьяна Иосифовна Якимович, дочь дирижера Абрамиса
фото Юлия Андреева

Корни и крона

- Папа родился в Витебской области, в Городке, - рассказывает дочь Иосифа Абрамиса, известный детский фортепианный педагог Татьяна Якимович. – Много лет спустя он специально съездил в Городок, побродил по улицам и приблизительно нашел то место, где был их дом. Он помнил, что это где-то около реки. Нашелся старожил, подтвердивший, - да, здесь жили Абрамисы. 

Иосиф Абрамис
фото из семейного архива

Потом его родители переехали в Минск, и дед открыл хлебопекарню в Троицком предместье. У деда был очень хороший тенор, он был кантором в синагоге, а заодно участвовал как хорист во всех спектаклях заезжих театральных трупп. Кончилось тем, что в один прекрасный день он уехал с какой-то опереточной дивой. 

Бабушка с папой остались вдвоем, и ей подсказали, что Белполк набирает мальчишек в школу военных музыкантов. Там кормили и одевали. Папе было лет 12-13. Дед сам прививал ему абсолютный слух. Приходил поздно ночью из синагоги, будил его и требовал: а ну-ка спой «ля»! Если он спросонья пел неправильно, получал затрещину.  

Иосиф Абрамис в Белполку и в музучилище
фото из семейного архива

Ему дали в руки валторну, и вскоре он играл на ней настолько хорошо, что поступил в музыкальное училище в класс легендарного валторниста Якова Сцегенного. Позднее он закончил у него консерваторию.

Любовь по имени Ирина

- Папа познакомился с мамой еще в консерватории и очень быстро отвадил от нее всех поклонников. Незадолго до войны они поженились. И тогда же – на пятом курсе - у папы созрело желание стать дирижером. Я нашла клавир «Неоконченной симфонии» Шуберта, на титульном листе которого написано: «Будущему дирижеру, нашему дорогому Иосифу от Фимы и Фаины Карасик. 12 марта 1941 года».

В нашем доме все решала мама. Она создавала для него все условия. После войны у нас в квартире были бесконечные гости - папины фронтовые друзья. И мама их принимала, несмотря на то, что сама очень много работала. Она была замечательным учителем сольфеджио. Кроме одиннадцатилетки при консерватории, она преподавала в двух музыкальных школах и пяти детских садах. 

Ирина Николаевна Сак с учениками
фото из архива музыкального колледжа

Война и холокост

- Мама с папой сдавали госэкзамены, когда Минск начали бомбить. Их буквально выпроводили из города. Мол, уходите, потом вернетесь. Но вернуться им не дали. Везде стояло заграждение. У многих в городе остались мамы, но ответ был один: «Завтра в Минске должны быть немцы. Вы что, в оккупацию хотите?»

Так что целая группа студентов – мои родители, Карасики и другие -  перебежками под бомбежкой добирались пешком до Могилева. Там их посадили в эшелон, вывезли в Ташкент, и уже в Ташкенте всех мужчин мобилизовали. 

Папу отправили воевать на Северный Кавказ, в горы, в ту самую 18-ю армию, где служил Брежнев. Папа прошел всю войну, был связистом. А при его совсем не героической комплекции таскать по горам громадные катушки проводов было нелегко. Ему прямо на фронте оперировали сосуды ног. 

Иосиф Абрамис - солдат.
Фото из семейного архива

Когда вышла книга «Малая земля», папины друзья-однополчане уговаривали его писать воспоминания. Но он сказал: «Я хорошо помню маршала Баграмяна, который вручал нам награды, а вот полковника Брежнева вспомнить не могу». Это ему не раз аукнулось, до конца жизни он был невыездным. 

- А что стало с мамами, которые остались в Минске? 

- Две моих бабушки – полька и еврейка – остались в одной квартире. Бабушка Ядя собрала пожитки и вместе с младшим сыном ушла к своим крестным на улицу Красивую. А бабушка Двойра никуда не ушла. Как, мол, я оставлю квартиру? И ее забрали в гетто. В охране был их бывший сосед, и бабушка Ядя передавала через него то сальца кусок, то что-то из одежды. Однажды она пришла, а охранник говорит: «Ядя, больше не ходите, их нет. Тут была ликвидация большая».

Папа, когда вернулся с фронта, пытался разузнать о бабушкиной судьбе. И я много лет спустя искала ее фамилию в списках в «Джойнте», но так ничего и не нашла. Только помню, что папа с самого раннего детства водил меня на «Яму». В доме на Богдановича, где они жили до войны, была керосиновая лавка, и все сгорело, так что от бабушки даже фотографии не осталось. Говорят, она была красавица. Я знаю только ее имя из папиной метрики - Мейта-Двойра Абрамис.

Керогазы в оперном

- Вернувшись с фронта, папа устроился валторнистом в оперном театре. Тут же, в театре, они и поселились. В гримерках жили семьи, а в коридоре стояли керогазы и примусы. Времени для сна не было вообще. Днем репетиции, вечером спектакли, а ночами записи белорусской музыки в фонд радио. Звукоизоляции не было, и записывать можно было только ночью.

Тем не менее, папа решает продолжить учебу как дирижер. Педагогом его был Рафаил Максимович Рубинштейн. Учеба шла настолько успешно, что уже через два года папа переквалифицировался в хормейстеры, а потом и в дирижеры. Его дипломным спектаклем был «Евгений Онегин». Рафаил Максимович подарил ему партитуру с трогательной надписью.

Иосиф Абрамис - начало 1950-ых годов
фото из семейного архива

К тому времени мы получили две смежные комнаты в театральном доме, но откуда-то появился дедушка – папин отец – с новой женой, и папа уступил ему одну комнату. А мы впятером ютились на 16 метрах. 

Но папа никогда не сердился на бытовые неудобства. Он безумно любил свою работу и проводил в театре все дни. Он бывал на репетициях у всех дирижеров и благодаря своей превосходной памяти мог продирижировать любым спектаклем. Однажды папе позвонили и сказали, что из-за сердечного приступа у дирижера Любимова срывается сдача балета Генриха Вагнера «Свет и тени». Папа встал за пульт и продирижировал, потеряв при этом три килограмма веса.

- Сколько спектаклей было в его репертуаре? 

- По моим подсчетам, 63. Из них 30 спектаклей он поставил. 

Михаил Галковский, Мария Биешу, Иосиф Абрамис - 'Чио-Чио-сан', 1969 год
из личного архива Михаила Галковского

- Помнится, среди них были настоящие шедевры – «Аида», «Отелло»… 

- В них пели лучшие наши певцы 1960-ых годов – Зиновий  Бабий, Нинель Ткаченко, Игорь Сорокин. Когда «Отелло» привезли в Москву, стояли огромные очереди, чтобы посмотреть этот спектакль. Затем в том же составе – дирижер и три солиста – «Отелло» проехал по городам Советского Союза. В Вильнюсе, Риге, Киеве - везде был огромный успех. В 1964 году Иосиф Абрамис удостоился звания заслуженного деятеля искусств БССР. 

Арам Хачатурян и Иосиф Абрамис обсуждают первую постановку 'Спартака', 1964 год
фото из архива Большого театра Беларуси

 - Насколько я знаю, как раз в 1964 году Иосиф Самуилович впервые в БССР поставил балет «Спартак». На премьеру приехал сам Хачатурян… 

А последней его постановкой в Государственном театре оперы и балета стал в 1974 году «Дон Паскуале». Помнится, это был дипломный спектакль 24-летнего ленинградского режиссера Юрия Александрова. В роли Норины блистала Людмила Златова, которую Иосиф Самуилович когда-то пригласил в театр на роль Джильды. Почему оперная карьера Абрамиса закончилась так внезапно и так рано? Когда он уволился из ГАБТа, ему не было и шестидесяти… 

- Боюсь, все закономерно. Он же понимал, что не станет главным дирижером. Тогда невозможно было представить, чтобы человек, говоривший с еврейским акцентом, возглавил крупнейший театр БССР. Когда они оставались  без главного, его назначали исполняющим обязанности. Но как только приезжал новый человек,..он свое место с легкостью уступал.

 Помню, в 1966 году приехал из Казахстана Газиз Дугашев. Он работал у нас главным дирижером два года, и папа был с ним в самых лучших отношениях. Но все изменилось, когда в 1972 году эту должность занял Ярослав Вощак. Он перестал включать папины спектакли в репертуар. Постепенно они сошли со сцены, а новых ему не давали. Остался только «Дон Паскуале». Папа очень болезненно это переживал.

Иосиф Абрамис с Тамарой Нижниковой
фото из семейного архива

Как полюбить «джазики»? 

- И вдруг папу вызывает, кажется, Бузук и говорит: «Иосиф Самуилович, помогите нам, возглавьте Театр музыкальной комедии! Мы строим для них новое здание, нужны хорошие спектакли».

А папа всю жизнь признавал только классическую музыку. Для всего остального у него было специальное слово – «джазики». Но он подумал-подумал и согласился. И пару месяцев спустя он уже сражался с проектировщиками, чтобы они увеличили оркестровую яму. Звонит кому-то в 11 вечера: «Вы понимаете, что у меня тут контрабасы не садятся?»

Еще когда Театр музыкальной комедии работал в Доме офицеров, папа поставил «Нестерку» Суруса. Этот спектакль – его особенная гордость. В нем блистали такие таланты, как  Наталья Гайда,  Григорий Харик, Петр Ридигер. 
А 15 октября 1981 года новое здание Театра музыкальной комедии открылось премьерой «Летучей мыши». Папа весь репертуар взял на себя, пока не приехал из Ленинграда его ученик Саша Сосновский. 

Иосиф Абрамис с дочерью Татьяной
фото из семейного архива

- Знаю, что параллельно с работой в театре Иосиф Самуилович преподавал в консерватории. Среди его учеников Михаил Козинец, Николай Макаревич, Виктор Волоткович… Даже Михаил Финберг неофициально брал у него уроки.

- Было такое! Но давайте вернемся к оперетте. Папа был человеком бескомпромиссным, он не умел юлить. На него постоянно писали доносы. Когда его допекли бесконечные декреты в скрипичной группе, и он потребовал взять кого-то на подмену, написали, что Абрамис женоненавистник. В другом письме написали, что Абрамис бабник. Потом был конкурс на замещение вакантной должности в оркестре, и белоруска играла лучше, чем еврейка. Написали, что он антисемит. В следующий раз он взял еврейку, и написали, что он сионист.

Партийное руководство воспринимало это с юмором. А в министерстве решили, что Абрамис - слишком конфликтный человек, и заявили без обиняков: «Ай, ну хватит вам уже! Подавайте заявление об уходе!»

Он подал заявление, буквально за месяц ему в консерватории оформили доцентуру, и он наверняка бы стал профессором, если бы пожил подольше. У него к тому времени, кроме звания заслуженного деятеля искусств, был орден «Знак почета», шесть грамот Верховного Совета и воинские награды. Его обожали и студенты, и коллеги. Но он не считал педагогику творческой работой, хоть и отдавал ей все силы. До последнего дня он тосковал по дирижерскому пульту. Тяжело больной, он лежал и плакал, если видел по телевизору спектакль, дирижера, сцену. 

29 сентября 1984 года он ушел из жизни. Я думаю, если бы ему позволили дирижировать, он не умер бы в 65 лет. Но самое замечательное, что его помнят! Был концерт в честь  его 75-летия, потом 90-летия и вот сейчас столетия. 1 ноября его ученики организуют концерт в музыкальном колледже, а 24 ноября в Большом театре Беларуси в его честь дают оперу «Аида». 

- Если он нас сейчас видит, то, конечно же, радуется. Справедливость всегда торжествует, даже если это случается слишком поздно.

  
 juliaandr@gmail.com 
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
4.91
Загрузка...