"Детофобия - очень современное явление", - считает известный российский психолог Андрей Логванов. По большому счету, родительский инстинкт есть не что иное, как заложенная в гены ответственность жизни за свое продолжение.
Почему же раньше природа давала меньше сбоев?
В первобытных племенах матери любили не только своих - чужих детей, существовал даже институт коллективного материнства. Из известных личностей древности стопроцентным "детофобом" считался лишь греческий философ Демокрит. А если уж о неприятии детей заходила речь, то только в контексте поучительных историй - как, скажем, об иудейском царе Ироде, устроившем избиение младенцев, или о безумной Медее, убившей собственных сыновей в отместку мужу. В индустриальном обществе человек стал более циничным и уже начал выбирать: любить или не любить ребенка. А выбор этот плох уже тем, что "нет" требует меньших затрат и усилий. "Женщины стали больше думать и реже рожать", - подводят итог ученые.
С точки зрения психологии, "детофоб" - человек душевно дефектный и духовно больной, потому что не любить детей - значит не любить жизнь, а не любить жизнь - значит любить смерть, логика такова. Корни этого отклонения, как и многих других, нужно искать в прошлом. Собственное детство "детофобов", как правило, проходит под знаком страха, стыда, слезной жалости и отвращения к самому себе. Став взрослыми, они подсознательно отождествляют любого маленького человека с тем далеким и близким собой, каким они не хотели и не хотят быть. Поэтому дети напрягают, вызывают тревогу и раздражение. У некоторых женщин, демонстрирующих нелюбовь к детям, логика поведения иная, они словно говорят: это меня недолюбили в детстве, это мне не хватает любви. И если та же Настя не разберется в себе, то обречена до конца своих дней оставаться "детофобкой". Каким будет для нее "момент истины" - сказать трудно, но наступит он обязательно. Возможно, ей поможет толковый психотерапевт, с которым они вместе "исправят" прошлое, "переиграют" детство. Возможно, точки над "i" поставит муж, который реализует свой еще не угасший родительский инстинкт с другой женщиной. Но есть надежда, что Настя с Левой рано или поздно найдут выход сами, вдвоем. Потому что любовь трудности преодолевает, а нелюбовь, во всех ее проявлениях, - только создает.
Почему же раньше природа давала меньше сбоев?
В первобытных племенах матери любили не только своих - чужих детей, существовал даже институт коллективного материнства. Из известных личностей древности стопроцентным "детофобом" считался лишь греческий философ Демокрит. А если уж о неприятии детей заходила речь, то только в контексте поучительных историй - как, скажем, об иудейском царе Ироде, устроившем избиение младенцев, или о безумной Медее, убившей собственных сыновей в отместку мужу. В индустриальном обществе человек стал более циничным и уже начал выбирать: любить или не любить ребенка. А выбор этот плох уже тем, что "нет" требует меньших затрат и усилий. "Женщины стали больше думать и реже рожать", - подводят итог ученые.
С точки зрения психологии, "детофоб" - человек душевно дефектный и духовно больной, потому что не любить детей - значит не любить жизнь, а не любить жизнь - значит любить смерть, логика такова. Корни этого отклонения, как и многих других, нужно искать в прошлом. Собственное детство "детофобов", как правило, проходит под знаком страха, стыда, слезной жалости и отвращения к самому себе. Став взрослыми, они подсознательно отождествляют любого маленького человека с тем далеким и близким собой, каким они не хотели и не хотят быть. Поэтому дети напрягают, вызывают тревогу и раздражение. У некоторых женщин, демонстрирующих нелюбовь к детям, логика поведения иная, они словно говорят: это меня недолюбили в детстве, это мне не хватает любви. И если та же Настя не разберется в себе, то обречена до конца своих дней оставаться "детофобкой". Каким будет для нее "момент истины" - сказать трудно, но наступит он обязательно. Возможно, ей поможет толковый психотерапевт, с которым они вместе "исправят" прошлое, "переиграют" детство. Возможно, точки над "i" поставит муж, который реализует свой еще не угасший родительский инстинкт с другой женщиной. Но есть надежда, что Настя с Левой рано или поздно найдут выход сами, вдвоем. Потому что любовь трудности преодолевает, а нелюбовь, во всех ее проявлениях, - только создает.
