Ольманы в золотом

«Легкие Европы» — это не только крылатое выражение, прочно закрепившееся за белорусскими болотами и лесами, но и вполне конкретный адрес: Припятское Полесье, Брестская область, Столинский район, заказник республиканского значения «Ольманские болота». Именно здесь раскинулся крупнейший в Европе комплекс верховых, переходных, низинных болот, единственный такой по масштабу и первозданности. Проект «Дикими тропами» отправился на полесскую дрыгву, чтобы увидеть осторожных красавцев‑оленей, прочувствовать экстрим топей, заглянуть в гости к лесным пчелам. Теперь точно знаем: Ольманы в золоте бесподобны и для путешествий показаны каждому.

На остров между Орлами

Столинский район — самый крупный в стране. Но уникален не только этим. На его территории сразу пять заказников разного статуса. Около 75 процентов территории занимают болота! А потому при любом раскладе резиновые сапоги здесь точно к месту.

— Даже когда будете в поле высматривать оленей, то и туда лучше в сапогах. Дни стояли теплые — гадюк никто не отменял. Опять же, сменную одежду захватите: роса, заболоченность, — инструктирует перед встречей на местности Александр Машлякевич, охотовед Столинского лесхоза, в котором откликнулись на нашу авантюрную просьбу хотя бы краем уха услышать рев оленей или лосей во время гона.

Лесники, однако, честно предупредили не только о гадюках, но и о том, что брачный сезон у копытных, тот самый гон, на исходе.  

Обычно пик оленьих сольных партий наблюдается вечером на закате и утром на рассвете. Но к настоящему времени все, кому надо, свое «отревели»: начали‑то в конце августа. Достойнейшие самцы уже завоевали сердца дам и сейчас готовятся к нормальной жизни. 

Так что шанс мизерный. Но мы, само собой, беремся его использовать — вдруг повезет. В предрассветный час между деревнями Большие и Малые Орлы нас ожидает егерь Иван Рудько, полешук в нескольких поколениях:

— В лесном хозяйстве я с весны. Но здешние места хорошо знаю. Мы с вами направляемся на поле, которое прежде было островом в окружении непроходимых болот. В моем детстве туда ничем нельзя было добраться. Только зимой, когда вода замерзала. Повторно эти земли мелиорировали 15 лет назад, сеют зерновые культуры, кормовые травы. Но камыш и рогоз пробиваются то там, то здесь. Свидетельства наших болот.

Знак прислушаться

Это терракотовое травяное роскошество на фоне предрассветного лилового неба, словно с картин Густава Климта, распахивается перед нами, едва достигаем кромки поля. На подступах высится монументальный дуб — вокруг желудей видимо‑невидимо, наконец‑то урожай в этом году, будет из чего сварить желудевый кофе в порядке эксперимента…

Отсюда вглубь на цыпочках, разговоры только шепотом. Иван Рудько объясняет прописные истины. Олени чутки и осторожны. Любое неловкое движение — и не видеть нам их как своих ушей. Зависаем в траве, периодически выныривая на поверхность, — мы с биноклями, мой коллега Кирилл с фотокамерой. Час уж кукуем, заглушая в себе боль невезения. Но тут егерь подает знак: прислушаться. Даже перестаем дышать. Ветровой волной доносит до нас эхом трубный олений рев. Егерь сходу расшифровывает:

— Молодой олень. У взрослого голос грубее, с хрипотой. Время гона — крайне напряженное для самцов. Идет борьба за самочек. Доказывают свою доминантность ревом, демонстрацией внешнего физического превосходства, в поединках. Многие погибают от ран. По сути, в наших краях уже закончился брачный сезон, накал страстей позади... Тааак, гляньте‑ка влево — между двумя деревьями. Видите благородного оленя?.. А он там есть.

Где‑то в километре от нас в просвете появляется величавое чудо с респектабельными ветвистыми рогами. Юный кавалер собственной персоной. Замирает грациозно, разрешая фотокору сделать долгожданные кадры. Невозможно оторвать взгляд: неспешный олень в золотом — как в сказке. Одно дело — видеть в зоопарке или в сафари‑парке, и совсем другое — в живой природе. Такого вольного, спокойного, красующегося. 

Не отошли еще от этого восторга, как на горизонте появляется второй самец‑соискатель: не такой решительный, держится края леса. Вскоре становится понятно. Не для поединка вышел — кукурузки поесть…

Я спросил у ясеня

После встречи с оленями даже припустивший дождь в радость. Тем более что все равно в настоящие полесские топи направляемся. Водой больше, водой меньше… Директор государственного природоохранного учреждения «Заказники республиканского значения «Средняя Припять» и «Ольманские болота» Игорь Факадей, встречая у старта экотропы, полностью разделяет наш энтузиазм:

— Как хорошо, что вы нам дождь привезли. А то у нас и лето, и осень без влаги. Маршрут «Ольманские болота» протяженностью полтора километра пролегает среди болот, по деревянному настилу. Обычно идешь, ноги по щиколотку в воде, а сейчас хоть влево ступи, хоть вправо — сухо.

По ходу движения Игорь Факадей просвещает. Заказник «Ольманские болота», простирающийся вдоль междуречья Ствиги и Львы, занимает больше 94 тысяч гектаров, имеет статус рамсарских угодий и важной для птиц территории, международного значения. Здесь свыше 20 ледниковых и пойменных озер, среди них живописнейшее Большое Засоминое, к которому и ведет экотропа.  

Самые крупные болотные массивы — Красное и Гало. Краснокнижных представителей дикой природы — десятки. Большой подорлик, черный аист, вертлявая камышовка, дупель, рысь, барсук, орешниковая соня… Самая крупная в Европе популяция болотной черепахи тоже обитает здесь.

— Обычно наплыв туристов весной и осенью, — добавляет штрихи к интересному Игорь Факадей. — Начиная с апреля здесь раздолье для птиц. А осенью — красота фантастическая. Что в лесу, что на болоте. Да еще и клюква. Местные жители собирают. И туристы тоже хотят испытать это удовольствие. Но у тропы осталось мало ягоды, и она мелкая. Пока наберешь, умучишься. А хотите голоса деревьев послушать?

Оказывается, на маршруте оборудована специальная «концертная» площадка из стволов деревьев, свойственных для этих лесов: дуб, сосна, береза, граб, ель, ясень… Колотушку в руки — и слушай, как «поют». Глуше всех звучит береза, основательно крепко — дуб, а мелодично — ясень.

Время пролетает на раз‑два. Только лавировали по болотистой местности, заглядывая в бобровые хатки, вдыхая аромат багульника, или багона, как его называют полешуки, учились снимать лекарственную кору крушины, которую прежде сдавали в заготконторы, а уже стоим на берегу Большого Засоминого. Зеркальное отражение на 100 гектарах! По узкой лесенке — мигом на бревенчатую вышку. Оттуда и вовсе головокружительный вид на позолоченные окрестности Ольманских болот.

Болотинг затягивает

Но нам пройти бы еще по взаправдашним болотам. Тем самым низинным, которые питаются подземными источниками. Игорь Михайлович не отказывает, но для понимания уточняет: низинные считаются наиболее опасными. Не зная брода, легко увязнешь. Переспрашивает для порядка:

— Вы точно хотите в топи?

— Хотим!

— Тогда немного отклоняемся, пойдем на то болото, которое сам хорошо знаю…


Отклоняемся мы от классической экотропы на несколько километров. Сквозь высокую траву пробивается слабо утоптанная стежка — лучше по ней. Но периодически она теряется из вида, и тогда ухаешь ногой между кочками. В одном из «пролетов» с трудом забираю у болота сапог. Затянуло!  

Игорь Факадей показывает на зеленый пригорок — моховая подушка, можно покачаться. И вправду. Начинаешь пружинить ногами — и под тобой все ходуном ходит.  

Но Игорь Михайлович увлечься не дает. Потому что по курсу… шикарная клюква. Сам удивляется:

— Да здесь целые «диваны», как у нас говорят, хорошие такие ягодники. Крупная, что надо. В этом году на болотах везде урожайно. За 30 минут можно три‑четыре литра собрать. На зиму семье обычно ведра хватает. Залил водой, поставил в холодное место, хранится отменно. Всегда морсик свеженький. А еще обязательно травы: чабрец, зверобойчик, ромашка, шиповник…

За считаные минуты набираю бумажный стаканчик клюквы. Азарт просыпается. Хочется еще. Игорь Михайлович смеется: чисто полешуковская болезнь, как нашел ягодник — понеслось. И объясняет коварную суть процесса:

— Но клюкву мало собрать. Ягоду еще вынести надо. На плечах, по болоту. Так что в этом деле главное вовремя остановиться.

Все полезно, что от пчел

Остановиться надо, потому что финальная точка нашего марш‑броска еще впереди. Директор подсказывает: по ту сторону Ольманских болот в деревне Теребличи живет 59‑летний бортник Михаил Носкевич, учитель математики и физики местной школы. Десятилетиями занимается лесным пчеловодством, ведет кружок для детворы. А сейчас как раз сбор меда из колод…

Михаил Иосифович оказался легким на подъем. Говорит, осталось с пяток колод, которые еще не осмотрел, — можем это сделать вместе. Бортник нас ждет во всеоружии: пасечный дымарь, веревки, топор, нож, ведро. Шляпы‑маски и для нас захватил. Смешливо щурится:

— Сейчас уже прохладно. Лёта нет. Мо, не покусают. Но пчелиный яд — это полезно. Все полезно, что от пчел.

Мчим в ближайший лес. По дороге Михаил Носкевич рассказывает, еще дед занимался колодами. Сам же всерьез проникся этим промыслом в 1993 году. Тогда сделал свои первые лесные ульи. В старину, замечает, сложнее было. Деды работали только подручными средствами. Сейчас в помощь бортникам продвинутые инструменты. Все быстрее спорится.  

За несколько дней можно изготовить справную колоду весом под 200 кило. В этом деле предпочтительнее сосна — мягкая, теплая. Изнутри тщательно обработать, натереть апартаменты мелиссой, положить веточки багульника для дезинфекции. Никакой химии. Пчелам такое нравится. И мед чистый... 

В хозяйстве у Михаила Носкевича более 40 лесных подвесных домиков. Над вопросом о выборе места в лесу задумывается:

— Выбираю так, чтобы мне нравилось. Я любуюсь — значит, и пчелки будут любоваться. Делянка, поле недалеко, вода поблизости. Вешаю на высоте 7 — 15 метров, как деды делали. Там ветерок, свежо.


Паркуемся неподалеку от первой колоды. Михаил Иосифович ловко взбирается по лестнице, а дальше по сукам подтягивается к навесному улью. Мы в шоке от такой сноровки. Подымил в домик дымарем, чтобы успокоить пчел. Слышим с высоты: «Втикайте!» Мы — кто куда. Иосифович смеется: «Да это я не вам, это я пчелам. Разговариваю так с ними».

Пчелы сонные, настроены миролюбиво. Правда, меда наработали только себе на зиму, соты заполнены лишь у «головы» колоды. Его бортники не берут. Пчелы должны перезимовать. А вот на четвертой колоде — бинго! Лесного меда донизу — полный домик. Полешук за нас радуется: увидели вживую, как это — собирать дикий урожай. Срезая ножом потемневшие соты, с которых стекает янтарный мед, приговаривает со смехом:

— Шо мне робить, ведро малое взял. Вот спасибо пчелкам, угодили… Для меня они как часть семьи. Не могу без леса, без колод. Ведь уже тяжело вот так карабкаться в мои‑то годы, хлопотно всем этим заниматься. А не поехал в лес, не проведал их, не поговорил — все, как с родными не повстречался. Душа щемит, требует.

Редкие экземпляры

В Лиозненском районе 200‑летние сосны получили статус ботанического памятника природы

Деревья находятся на территории Добромыслинского лесничества ГЛХУ «Лиозненский лесхоз» вдоль дороги Н2906 Костеево — Бабиновичи. Памятник природы представляет собой 13 деревьев сосны обыкновенной, расположенных на 12 обособленных участках общей площадью 0,024 га. Возраст деревьев составляет около 200 — 230 лет, а высота превышает 30 м. По своим возрастным показателям и эстетическому восприятию они являются редкими для Витебской области.

Позже чем обычно

Когда реки Беларуси покроются льдом?

В Белгидромете рассказали, что сейчас на водных объектах страны наблюдается устойчивая осенняя межень. Водность рек в основном близка к норме. Температура воды несколько выше обычной для этого времени года, что обусловит более позднее начало ледообразовательных процессов. Ледяной покров чаще всего устанавливается в первой-второй декаде декабря в бассейнах Западной Двины, Днепра, Немана. В бассейнах Западного Буга, Припяти — в третьей декаде декабря.

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.