Беларусь Сегодня

Минск
+20 oC
USD: 2.08
EUR: 2.32

Чем живет сегодня один из наиболее пострадавших от аварии на ЧАЭС районов

Наровля: истории верности и возрождения

До чернобыльской аварии на Наровлянщине жили 21,5 тысячи человек. Сейчас — почти в два раза меньше. Потери в основном касаются сельского населения: половина местных деревень попала в зону первоочередного отселения. В самой Наровле сегодня более 8 тысяч жителей — немногим меньше, чем до аварии, но и отсюда тоже кто мог уезжал в чистую зону. Кто и почему остается жить в одном из наиболее пострадавших от чернобыльской катастрофы районов, узнавала корреспондент «Р».

Покинутые гнезда

Спустя 33 года после катастрофы человеку, прибывшему в Наровлю впервые, найти здесь признаки покинутого гнезда трудно. Идя апрельским утром по залитым солнцем улицам городка, ловишь себя на неожиданном ощущении, что находишься… в санаторно-курортной зоне. Тишина, прерываемая птичьими трелями. Чистые, ухоженные дворы с цветущими абрикосовыми деревьями. Умиротворяющая гладь Припяти, на берегу которой раскинулся красивый парк с детской и воркаут-площадками. О том, что из этих мест народ массово бежал, напоминает разве что мемориал в память об отселенных деревнях. Пробегаю глазами список, высеченный на мраморе: 36 населенных пунктов исчезли с карты района. Пять из них экскаваторы сровняли с землей. 

Как оказалось, две деревни — Гридни и Белый Берег — исчезли… условно. Люди туда возвратились, несмотря на риски, по собственной воле.

Не прижились в чистой зоне

Вместе с Раисой Бобр, директором историко-этнографического музея, сопровождающей нас, едем в Гридни. От территории Полесского радиационно-экологического заповедника зону отчуждения и деревню отделяет река. По обе стороны дороги грустные пейзажи: сухая трава в рост человека и поросль молодых деревьев. Когда-то на этих местах стояли 150 хат в три улицы, буйствовали сады и приносили урожай огороды. Сразу после аварии всех жителей вывезли в Ельский район. Да только гридничане никак не могли там прижиться. Через год-другой караваном, не сговариваясь, потянулись назад. Вначале в деревне жили как самоселы, а через некоторое время обратились к руководству страны, чтобы деревне вернули официальный статус. 

— Сюда и сегодня приезжает автолавка — два раза в неделю зимой, а летом — три раза, — к нашей компании подключается председатель Вербовичского сельского Совета Валерий Рагуля. — К оставшимся домам подведено электричество. Медик с фельдшерско-акушерского пункта регулярно заглядывает, давление измеряет, лекарства привозит.

Поскольку возвращались в Гридни в основном пенсионеры, за последние годы многие ушли отсюда в свой последний путь. Сейчас жителей единицы, и возраст у всех весьма почтенный. 

— Мужу климат в Бешенковичском районе не подошел — голова у него там болела, — объясняет свое здесь присутствие 83-летняя Ева Бондарь, бывшая учительница. Хозяйка с улыбкой встречает гостей со всей своей многочисленной живностью: полуторагодовалым псом Амуром, 8 котами, 10 курами и коровой Фросей. Рогатую купила буквально четыре дня назад. Прежнюю кормилицу по настоянию детей осенью продала, да зимой без нее затосковала.

Жительница отселенной деревни Гридни 83-летняя Ева БОНДАРЬ на днях купила корову Фросю.

— Оно мне надо на девятом десятке? — критикует сама себя гридничанка. — Да ведь телевизор смотреть опротивело. Без скотины с ума сойти можно, только о болячках и думаешь.

На эту весну Ева Ивановна составила себе план: посадить соток пять картошки, а также лук, фасоль, огурцы и чеснок. 

— Базара тут нету, надо самой растить. А молоко от коровы не съедаю, так творог делаю и продаю.

— Как продаете? — удивляюсь. — А радиация?

— Какая радиация, нет ее! Молоко проверяю в санстанции. «В допустимых нормах», пишут мне в справках, — Ева Ивановна несколько секунд хитро смотрит на корреспондентов и риторически замечает: — Думаете, у вас там в Минске радиации нет?

Соседку Евы Ивановны — 63-летнюю Марию Киричек — радионуклиды тоже мало волнуют. Она приехала в Гридни из Наровли. Отец жил здесь, умер четыре года назад, и дочь перекочевала в родительский дом. Недавно перенесла инсульт, в доме совсем одна, но, несмотря на это, утверждает, что ей здесь очень хорошо. 

Сидящая в вольере овчарка заливается лаем. Мария Леонидовна жестом успокаивает ее и приглашает в дом.

— Пес мне тут нужен, хотя бы диких зверей отпугивать, — объясняет. — Волки к нам, косули приходят во двор, зайцы заскакивают. Один раз лось пришел и встал как столб посреди улицы. 


В комнате тепло — протоплена печка. Дровами обеспечивает сын.

— Золу давно проверяли на радионуклиды? — интересуюсь.

— Да я уже давно ничего не проверяю! Никто из моих знакомых от радиации еще не помер. Все на тот свет уходят от одной напасти — от старости.

Прошу Марию Леонидовну вспомнить события 1986 года.

— Я тогда в Наровле работала бухгалтером, — улыбка сходит с лица пожилой женщины. — После аварии как-то быстро стало некому работать — все «паўцякалі», — с ноткой глубокого сожаления говорит женщина. — А я решила — отсюда ни ногой. Детей отправляла на Брестчину на оздоровление, приезжала к ним. Тогда было хорошо все организовано — даже транспорт давали туда-обратно на каждые выходные. Уезжать мне предлагали не раз, в Минске квартиру давали. Но считаю, что от всего будешь бегать — ног не напасешься. И дочка уезжать не захотела, и сын категорически отказался. А когда невесту тут свою встретил — так и думать об этом забыли.

Кстати, с радиометрическими приборами в дом Марии Леонидовны часто наведывались и работники местной санэпидемстанции, и ученые. 

— Работники радиологического института были тут трижды, — говорит Киричек. — Последний раз замеры делали — все в норме: удивлялись, куда она, та радиация, подевалась? Зато с сыном как-то купили в Гомеле мягкий угол, из Гомеля привезли — так дозиметр на него как засвистит! Вот вам и продукция из чистой зоны! Так чего мне, простому человеку, лишний раз голову ломать. Живем да и живем.

В две из отселенных деревень района жители возвратились по собственной воле.

Провожая нас до калитки, хозяйка призналась:

— У меня за эту землю многострадальную сердце щемит. Не могу спокойно смотреть, как она бурьяном зарастает. (Участок, о котором идет речь, уже передан лесхозу. — Прим. автора). Если бы вы знали, какие здесь в советские времена урожаи собирали! А скота было у каждого хозяина столько, что порой ругались, где кому пасти. 

В результате естественных природных процессов, тщательного мониторинга территорий, а также благодаря внедрению специальных защитных технологий, препятствующих поступлению радионуклидов в сельскохозяйственную продукцию, в районе удалось реабилитировать некоторые участки пострадавшей 33 года назад земли. Как сообщили в райисполкоме, в прошлом году 462 гектара возвратили в хозяйственный оборот. Но 40 процентов территории района по-прежнему находится в зоне отчуждения. 

На ПМЖ из Казахстана

Валентина Винокурова приехала в Наровлянский район из Казахстана с мужем и двумя дочками-близняшками 13 лет назад. На родине у супруга врачи выявили астму и рекомендовали сменить место жительства. Сказали переселяться в широты, где много лесов. На Гомельщине у Валентины были родственники, вот и решили поближе к ним перебраться. 


Боялись ли они радиации? Семья Винокуровых знала, что это такое: в Казахстане жили недалеко от урановых рудников. И у обоих супругов в организме накопились немалые дозы радионуклидов. 

— Когда стали жить здесь, не поверите — наши показатели по СИЧ пришли в норму, — утверждает женщина. 

Несколько лет семья Винокуровых жила на съемных квартирах. Дети учились в гимназии, родители трудились в СПК «Завойть», что в нескольких километрах от райцентра, и очень старались себя зарекомендовать. В итоге семье выделили дом в агрогородке. 

— Мы довольны, что приехали сюда, — констатирует Валентина. Сейчас она работает уборщицей в районном Доме культуры. — Люди здесь простые, открытые, поначалу с нас за съем жилья даже денег не брали — только плати коммуналку. 

Дочки Винокуровых выросли, получили высшее образование в Гомеле. Наровлянщина стала им второй родиной.

Риски остаются, но управлять ими можно

Радиологический мониторинг в районе, контроль за состоянием здоровья людей никогда не прекращались. И сегодня каждый житель Наровлянского района проходит ежегодную специальную диспансеризацию с обязательным УЗИ щитовидной железы. Всех проверяют и на аппарате СИЧ — спектрометре излучения человека, показывающем уровень внутреннего облучения. А районный центр гигиены и эпидемиологии регулярно осуществляет контроль за продуктами питания, которые употребляет население, в том числе с личных подворий.

Главный государственный санитарный врач Наровлянского района Дмитрий Смоляков констатировал: если раньше часто фиксировали превышение содержания уровня радионуклидов в молоке, то последние три года угроза исходит только со стороны лесных даров. Каждая десятая проба ягод и грибов «грязная», причем превышение содержания радиоцезия в грибах достигает 44 раз. 

Лесные ягоды и грибы в Наровлянском районе по-прежнему представляют опасность.

В лаборатории центра, куда мы заглянули, как раз лаборант Валентина Кульчицкая исследовала сушеную прошлогоднюю чернику по заявке пожилой жительницы райцентра. Прибор показал превышение норматива в 4 раза. Кстати, исследование даров леса, овощей, выращенных на огороде, и других продуктов бесплатное.

Интересуюсь у гигиенистов данными последних спектрометрий у жителей. В прошлом году у 13 жителей района зафиксировали превышение нормы накопления радионуклидов в организме. Причина, как показало расследование этих случаев, — употребление дикорастущих грибов и ягод. 

Очевидно, что радиационные риски для здоровья людей на Наровлянщине остаются. Но управлять ими можно.

История третья. Молодежная

Для Ивана и Екатерины Гаркуша Наровля стала местом, где они нашли друг друга. Иван родом из Калинковичей, Екатерина — из Светлогорска. В Наровлю около десяти лет назад молодых специалистов направили по распределению. Ивана — хореографом в местную детскую школу искусств, Екатерину — туда же преподавателем по классу скрипки. Когда поженились, дети не заставили себя долго ждать. Первым на свет появился Роман, через два года — Варвара, а вскоре и Маргаритка. Молодой семье выделили служебное жилье — двухкомнатную квартиру в новом микрорайоне. Арендная плата чисто символическая — 6 рублей. С учетом пособия на ребенка до 3 лет сумма государственной поддержки, которую получает семья Гаркуша, составляет 722 рубля. К слову, это сумма, равная средней зарплате в Наровлянском районе.

Преподаватели детской школы искусств Иван и Екатерина ГАРКУША остались в райцентре после окончания срока распределения.

Дети и жилье и стали для молодых преподавателей якорями, закрепившими их в райцентре. 

— Нам нравится работа в школе искусств, ее коллектив, — говорит Екатерина. — Поэтому я и выхожу на работу на полставки, хотя декретный еще не закончился. Очень не хочется терять своих учеников — по классу скрипки в маленьком городке не так-то просто набрать желающих. 

Ставка на молодых и образованных 

— Закрепление молодых специалистов мы рассматриваем как основной резерв по пре­дупреждению оттока населения, — говорит первый заместитель председателя Наровлянского райисполкома Александр Мельник. — 80 процентов тех, кто приезжает к нам по распределению, остаются в районе. С каждым годом доля оставшихся здесь работать растет. Каждому молодому специалисту предоставляем индивидуальное жилье. Это касается не только приезжих, но и местных. 


За последние 15 лет в Наровле построены 34 социальные квартиры и 40 — арендного жилья. Серьезное подспорье для молодежи и материальное стимулирование. По законодательству, с молодым специалистом заключается пятилетний контракт. За первую пятилетку он получает выплату в размере 200 базовых величин, за последующие пять — уже 300. 

За годы реализации Госпрограммы по преодолению последствий катастрофы на ЧАЭС в районе сделано немало, что позволяет утверждать: край, которому пророчили запустение, возрождается. Построены две молочно-товарные фермы, модернизированы градообразующие предприятия — ОАО «Красный Мозырянин» и Наровлянский завод гидроаппаратуры. В сельском хозяйстве осуществляются защитные мероприятия, способствующие получению чистой продукции. Безусловно, все реабилитационные меры были бы невозможны без крупных финансовых вложений. В развитие пострадавшего региона вкладывает средства государство. Только в прошлом году в Наровлянский район направили 14 миллионов рублей: 7 — из бюджета, 5 миллионов — от госпредприятий. А вот что касается других инвестиций, увы. «Чернобыльский» статус региона частников по-прежнему отпугивает. 

ФАКТ

Одним из ликвидаторов, которые первыми бросились на борьбу с пожаром на ЧАЭС, был уроженец деревни Белая Сорока Наровлянского района Иван Шаврей. Он получил дозу облучения более чем в 500 рентген. Считается, что при такой выжить нереально — она в несколько раз превышала летальную. Но Иван Шаврей выжил. И в чистую зону из своей «грязной», но родной не отселялся. По сей день живет в Наровле и пользуется большим авторитетом у местных жителей.

kozlovskaya@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Фото: Иван ЯРИВАНОВИЧ
4
Загрузка...
Новости и статьи