Наперекор изменчивой молве

Юбиляры июля - фестиваль, вокзал и музей

Именно сейчас, в середине лета, есть сразу несколько причин вспомнить тех архитекторов и художников, которых поздравляли на старых газетных страницах 30, 40 лет назад и больше. Самоотверженно прорвавшихся через все, о чем газеты тогда не писали. Через недоверие, осуждение, даже стихию. Оставивших нам фестиваль, вокзал и музей, которых, в принципе, могло и не быть.

Стройка в темпе presto

По случаю юбилея Летнего амфитеатра в некоторых витебских кассах билеты на любимый многими фестиваль продавали с 30–процентной скидкой. Сегодня «Славянский базар в Витебске» — самый яркий из наших летних праздников с более 5 тысячами участников. 30 лет назад их было почти в 100 раз меньше, ни о каком «Славянском базаре» речи не велось, а Летний амфитеатр назывался Зеленым театром.

Цирк Лерри на картине Ю.Пэна «Духов овраг», 1912 г.

В конце июля 1988–го здесь состоялся I Всесоюзный фестиваль польской песни. Дата открытия была приурочена к очередной годовщине Польской Народной Республики. Все закрутилось годом раньше, когда Игорь Лученок, постоянный гость фестивалей советской песни в Зеленой Гуре, обмолвился в ЦК, что неплохо бы укрепить узы братской дружбы между странами ответным фестом. Советская система ценностей еще не трещала по всем швам, но расползаться начинала вполне очевидно, и за идею схватились. Возможный адрес будущего фестиваля первым назвал опять же Игорь Михайлович. Это выглядело логичным, все–таки Витебск — побратим Зеленой Гуры.

— Тем не менее в нашем Министерстве культуры почти до последнего настаивали, чтобы этот праздник проходил в минском Дворце спорта, — рассказывает бессменный маэстро витебских фестивалей, руководитель и дирижер Национального академического концертного оркестра Михаил Финберг. И вспоминает, как архитектор Вячеслав Бабашкин консультировался с ним по поводу устройства зрительного зала. Чертежи рисовались тут же и еще «горячими» передавались строителям. Мало кто верил, что достойная концертная площадка — обязательное условие для проведения фестиваля — появится в Витебске за столь короткий срок, что строители смогут избежать огрехов, казалось бы, неминуемых при работе в такой спешке. Одно из самых знаменитых сооружений в городе было построено всего за 8 месяцев — Владимир Григорьев, тогда первый секретарь Витебского обкома партии, не ошибся, доверившись таланту Вячеслава Бабашкина (до того спроектировавшего крытый каток в минском парке Горького и здание телецентра по улице Макаенка).

Это же место 100 лет спустя: Летний амфитеатр в Витебске
ФОТО ЮРИЯ МОЗОЛЕВСКОГО

Позже Летний амфитеатр неоднократно модернизировался — как и сам фестиваль, который, превратившись в «Славянский базар», еще долго сохранял традицию открываться в день годовщины ПНР (даже когда Польша перестала называться Польской Народной Республикой). К слову, «Славянским базаром в Витебске» он стал ровно 20 лет назад, после того как Одесса и Саратов решили проводить свои «Славянские базары». Тогда же стали историей и его первые фестивальные призы — ювелирные петухи и яйца, вручавшиеся когда–то победителям конкурса.

Вокзал желаний

В июле главный железнодорожный вокзал Минска отмечает еще более солидный юбилей. Летом 1873 года здесь появились первые, еще деревянные залы ожидания для пассажиров Либаво–Роменской железной дороги. К концу столетия Виленский вокзал (так он тогда назывался) перестроили из красного кирпича, а позже пристроили к нему церковь, которую снесли незадолго до Великой Отечественной войны, когда возникла очередная необходимость в реконструкции. Во время послевоенного возрождения Минска вокзальные здания восстанавливали по сохранившимся чертежам. А в 1978 году газеты констатировали: «за последние 20 лет площадь белорусской столицы увеличилась более чем в два раза», что означало — Минску нужны новые скверы, памятники, фонтаны и, разумеется, вокзал. В июле того же года публике явили проект нового вокзального комплекса, разработанного «Мосжелдорпроектом».

Минский железнодорожный вокзал в начале ХХ века

Считается, что увидеть идеи московских зодчих наяву помешала перестройка (точнее, все, что за ней последовало). Однако архитектор Михаил Виноградов вспоминает давние события иначе:

— Московский проект забраковали и в комитете архитектуры, и в руководстве республики, заказчику он также не понравился. После чего за две с половиной недели нашему коллективу — мне, Виктору Крамаренко и моему брату Ивану Виноградову — поручили спешно сделать новый эскиз, который в целом был одобрен. Но тут взбунтовались наши коллеги, и было решено провести новый конкурс, только уже не всесоюзный, как в первый раз, а среди белорусских архитекторов.

Доработанный проект Виноградова — Крамаренко в конце концов снова признали лучшим. Хотя в те годы многие их идеи казались вызывающими, выбиваясь из традиционной минской архитектуры и времени, которое никак нельзя было назвать подходящим для возведения таких грандиозных объектов. Конкурсы и согласования «съели» немало лет, до развала Советского Союза оставалось уже всего ничего. Деньги в стране скоро кончились, строительство заморозили, на много лет недостроенный вокзал превратился в объект насмешек и символ перестроечной разрухи. Но Михаил Климентьевич убежден, что тогда ситуация сложилась наилучшим образом:

Минский железнодорожный вокзал в  ХХI веке

— Мы выиграли время, чтобы узнать о новых, самых современных материалах, которые появились в других странах. И, наконец, раздобыть подходящий светлый гранит для облицовки фасада с той стороны, на которую не попадает солнце (ни в России, ни в Украине подходящего не нашлось, обнаружили такой только в Португалии).

Сегодня это здание с обилием стекла уже не выглядит инородным среди современных городских строений. Сожалеет архитектор лишь о том, что не удалось воплотить задумку с многоуровневой подземной стоянкой и крышей над железнодорожными путями. Но уверен, что со временем все это появится, когда–нибудь и концертный зал будет. В остальном же все вышло в точности так, как они планировали с Виктором Крамаренко. Говорят, и плитка из цветного металла в центре вокзала (в том месте, где крыша превращается в пирамиду) работает, исправно исполняя желания всех, кто остановится в этом месте. Такую плитку архитекторы также предусмотрели еще в своем проекте.

— Специально для исполнения желаний, — улыбается Михаил Виноградов.

Художник и Миновна

Летом 1988–го в Брагине готовили к сносу очередное школьное здание. После аварии в Чернобыле город попал в зону с правом на отселение, прежнего количества школ и детских садов ему было уже не нужно. Но тут пришли художники...

В.Шматов. «Женщина из Чернобыльской зоны», 1986 г.
«Самоселка» Анна Ятченко и Виктор Шматов
До трагедии Виктор Шматов — художник–живописец, доктор искусствоведения, ученый–скориновед — приезжал в Комарин, где родился и вырос, лишь для того, чтобы написать несколько этюдов и отвлечься от жизни в городе. Навещать там ему давно было некого. Пока не встретил Миновну — Анну Миновну Ятченко, отказавшуюся покидать родную Колыбань, недалеко от Комарина, даже после того, как осталась там совсем одна. В «зону» Шматов попал благодаря Виктору Глувко, однокласснику, работавшему в охране зараженной территории. И вместе с ним и Миновной занялся спасением уникального материального прошлого Полесья, оставшегося в брошенных деревнях. Позже, когда возглавил отдел древнебелорусской культуры Института искус-ствоведения, этнографии и фольклора, стал приезжать туда уже с экспедициями. Как вспоминает дочь Марта Шматова, первые экспонаты, привезенные в Академию наук из этих мест, вызвали серьезную панику:

— Все испугались, что привезли радиацию. Успокоились, только когда оперативно прибывшие люди в скафандрах установили, что ее уровень не так уж высок, — стены чернобыльских хат уберегли большинство предметов от опасных лучей.

Виктор Шматов организовал 22 такие экспедиции. Все, что ему удалось сберечь от диких зверей, стихии и мародеров, хранится теперь в Музее древнебелорусской культуры. А картины, которые он писал с друзьями–художниками в покалеченных аварией местах (на первый пленэр Шматов собрал их еще в 1986–м) — в Брагинском историческом музее–галерее. Музей возник в бывшей школе после того, как в июле 1988–го художники подарили Брагину более 100 своих «чернобыльских» полотен. Сейчас музейная коллекция гораздо богаче, но эти картины демонстрируются здесь постоянно.



Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...
Новости