Мера ответственности

В недавнем резонансном интервью журналисту RT Рику Санчесу Президент Беларуси Александр Лукашенко сравнил разные политические системы, обострил тему выбора дальнейшего пути развития человечества. Действительно, вопрос более чем актуальный. Ведь западные проповеди о собственной демократии как исключительно верной форме правления оказались всего лишь сказками и побасенками.

Демократия на Западе? Окститесь!

Наиболее комментируемым стал фрагмент интервью касательно положительной оценки советского опыта государственного строительства в условиях однопартийной системы. Президент сказал: «Нам надо серьезно подумать над управлением страной. Может, даже провести реформу управления государства, используя опыт старого». На самом деле Глава государства дал развернутый анализ существующих политических моделей и пришел к выводу, что предлагаемый западниками путь для нас не подходит. Он сделал акцент на том, что избиратели должны знать, с кого конкретно они могут спросить за результат. «Люди на Западе не понимают, с кого спросить, — констатировал Президент. — Потому что, если спросить с Мерца или Макрона, они скажут: «Вот наши полномочия, а за остальное мы не отвечаем, за остальное отвечают другие».

Все так. Явление, о котором говорит наш национальный лидер, можно назвать манипулятивной демократией, точнее, псевдодемократией. Она стала формироваться еще в XIX веке. Нельзя сказать, что был некий план по ее созданию. Просто власти предержащие реагировали на фундаментальные социально‑экономические и политические процессы. Серия революций, прокатившихся по Европе, показала, что простой народ желает и готов взять власть. Это создавало прямую угрозу имущественным интересам правящих классов.

Тогда старая аристократия и новая буржуазия стали конструировать институты и процедуры, которые создавали видимость широкого народного участия в общественной жизни и принятии политических решений, а по сути размывали бы реальное влияние граждан. 

Лучшим образцом для подражания оказались Соединенные Штаты Америки. Там в результате войны за независимость в конце XVIII века была свергнута власть английского короля, и у руля страны стала местная олигархия — смесь буржуазии и рабовладельцев. Такая модель была сочтена практически идеальной, что и провозгласил в своем трактате‑манифесте «Демократия в Америке» Алексис де Токвиль в 1831 году.

В Великобритании в ответ на широкое народное протестное движение (чартисты и др.) в XIX веке правящие круги сделали видимость, что пошли на уступки, но фактически создали сложную систему манипуляций, отстранив граждан от формирования властных институтов. Парламентский механизм позволял достаточно спокойно перераспределять ресурсы внутри узкой олигархической группы.

Истоки фашизма

Революция 1917 года в России всерьез напугала заправил западного мира. Первое время они не находили эффективного ответа на возникшую новую угрозу, потому ответили террором и репрессиями в своих странах. Тогда во многих государствах Европы установились фашистские и авторитарные режимы. Очень точное определение этому явлению дал болгарский политик Георгий Димитров: «Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен‑пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала».

Итог нам хорошо известен. Приход Гитлера к власти привел к началу Второй мировой войны. Она даже усугубила сложность ситуации для олигархии Запада, поскольку Советский Союз не только оказался главным победителем в войне, но и обзавелся новыми союзниками, которые начали строить схожие политические системы, получившие название народных демократий. Наиболее яркий пример — создание в 1949 году Китайской Народной Республики.

О сущности конвергенции

Впрочем, вскоре выход на Западе был найден. Речь о так называемой конвергенции. Первоначально она предполагала сближение различных социальных систем и была сформулирована в работе уехавшего в США российского социолога Питирима Сорокина «Россия и Соединенные Штаты». Однако на деле конвергенция обернулась внедрением некоторых социальных преобразований, улучшавших жизнь обычных людей, в западных обществах в сочетании с закреплением власти в руках правящих группировок.

Формальная государственная власть становилась все более публичной, при этом реальные властные полномочия уходили в разного рода теневые структуры.  

Политики, занимавшие высокие посты президентов, премьер‑министров, членов правительства, оказывались неспособны провести сколько‑нибудь значимые преобразования. Зачастую они попросту являлись марионетками финансово‑промышленных магнатов, а со временем и транснациональных корпораций.

Эта система постоянно совершенствовалась. Например, приход к власти во Франции генерала Шарля де Голля показал олигархам, что неординарная личность представляет собой серьезную угрозу, имеет потенциал к изменению системы. Поэтому была отлажена целая индустрия отрицательной селекции политических лидеров. Убожество современных политиков в Западной Европе вовсе не случайность, а результат многолетней планомерной работы.

Олигархи и коррупция

В странах «золотого миллиарда» создан важный механизм контроля над государством — это разветвленный административно‑бюрократический аппарат. Правительства могут меняться, а чиновники, реально осуществляющие управление, остаются на местах или же на время пересаживаются из одного кабинета в другой. Вот вся эта чиновничья империя находится в прямой зависимости от олигархических структур и корпораций в значительной мере в силу высокой коррумпированности.

Что любопытно, это даже не особо скрывается. Так, в 80‑е годы прошлого века очень популярным в Великобритании был сериал «Да, господин премьер‑министр». Сюжет прост: премьер, не отличавшийся умственными способностями и лидерскими качествами, находился под тотальным влиянием несменяемого секретаря кабинета.

Жить своим умом

Западная система время от времени сбоит, но продолжает работать, обеспечивая главный результат — не дает скатиться к революции. В 1990‑е эту систему попытались внедрить на территории бывшего Советского Союза. Правда, в специфическом экспортном, точнее, колониальном варианте. Получались весьма уродливые гибриды вроде прибалтийских этнодиктатур или же украинско‑молдавских олигархий.

Прошла через этот эксперимент в начале 1990‑х и Беларусь. Однако народ его прекратил, избрав Президентом Александра Лукашенко.  

В итоге постепенно мы стали формировать свою самобытную модель белорусского народовластия. Да, живем своим умом, на том и стоим. Никому ничего не навязываем, но и сами зарубежного диктата не потерпим.

Вадим ГИГИН, депутат Палаты представителей Национального собрания Беларуси, кандидат исторических наук.