Короткая память

Почему нас раздражают жалкие мелочи?

А ведь и правда, раньше было лучше, проще и понятнее. Я не про воду, которая была мокрей, а небо — синей, трава — зеленей, сахар же, ясное дело, — слаще. Немного о другом, о подслушанном в последнее время в разных местах нашего славного Минска.

Вечер. Большой торговый центр. Две молодые минчанки, нарядные, словно на прием в посольство собрались, выкатывают большую тележку, полную всякой всячины: пестрые пакеты, разнокалиберные бутылки, коробки, свертки. На тележке и модный ребенок сидит, со смартфоном забавляется, ногами болтает. Одна дамочка другой таким деланно–утомленным голосом: «Черти что! Не могли стоянку сделать поближе! Бесит просто, скажи, Жанна, ну конкретно же бесит! Целый час до машины тащиться надо». — «Ой, на самом деле, столько времени на ерунду разную уходит». Я проследил взглядом за колоритной парочкой. До серебристого автомобиля было шагов тридцать, не больше...

Маленькая уютная кофейня в центре города. Входит посетитель в блестящем костюме, галстук–лопата. Приваливается к стойке, расстегивает пиджак, устало дышит и глядит на бармена, как на мебель, вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб: «Кофе есть?» Бармен улыбается и угодливо сообщает: «Капучино, эспрессо, американо...» — «Погоди, не сбивай, а зерно из Никарагуа? Как это — «разное»? Мне надо никарагуанский... А почему нет, как это нет?! И что за бар такой? С ума сойти, даже кофе нормального нет! Сто пятьдесят, а водка брестская? Достали! Сахара три!» Бармен пожимает плечами, извиняется, перечисляет сорта водки, а посетитель злобно пыхтит.



Вечер, пара молодых людей. Она о чем–то говорит по телефону, сообщает, что такси вызвали и скоро будут, парень поглядывает вдаль, ожидая машину. «Да задрало уже торчать среди улицы! Позвони: где машина?» — говорит девушка нервно. «Сказали через семь минут!» — отвечает кавалер. «Мы уже полчаса стоим здесь». — «Только пять минут прошло, Маша! Тебе холодно?» Наконец появляется серебристый «Ситроен». Девушка сообщает, что на этом «драндулете» не поедет, что ей не нравится автомобиль, потому что у него дверь открывается не на себя. «Ты что, не мог нормальную тачку вызвать? Бесишь меня!» — злобно глядя на кавалера, шипит барышня. Молодой человек вздыхает.

В универсаме, в отделе, торгующем мясными и колбасными изделиями, продавец наводит в витрине красоту. Останавливается дама и озабоченно интересуется: «Это что у вас за хамон, не подскажете?» — «Испанский», — отвечает продавец. «Я понимаю, что не белорусский. Посмотрите, в какой области он произведен». Продавец изучает пестрый ярлык на свиной ноге, что–то объясняет. «Так это не иберийский? Как не знаете? Будете вы мне рассказывать! Мне нужен «Иберико», понимаете? И–бе–ри–ко! Только там делают настоящий хамон. Что у нас за торговля такая... Неужели так сложно закупить и привезти самый лучший? Ничего не меняется, достало уже это убожество! Нет, такой мне не нужен... Триста граммов сосисок! А они гродненские, надеюсь?» — рассерженно бурчит немолодая покупательница.

Таких и подобных сцен в моей записной книжке десятка два. Разные люди, молодые и пожилые, мужчины и женщины, чертыхаются и раздражаются. То автобус на проспекте подъехал, опоздав на две с половиной минуты, то икра слишком соленая и мелкая, а дырки на джинсах не очень заметные... То апельсины не из Марокко, а потому и сладости настоящей в них нет, естественно, что и сок из них будет не таким концентрированным, как в Турции...

О детях писать не буду, они не могут помнить, как была устроена жизнь пятнадцать и двадцать лет назад. Они не знают, что колбаса в магазине может быть одного сорта — та, что привезли. Не могут знать о том, что за десятком самых обычных яиц приходилось стоять в длинной–предлинной очереди. Что бананы их родители, будучи детьми, видели только в кино, а апельсины — к праздникам... Но вот почему в последнее время взрослые так часто раздражаются, почему их бесят и выводят из себя какие–то мелочи?

Хорошо помню, как по случаю купил килограмм зеленого вьетнамского кофе (не было тогда никакого иного). Жарил его на сковородке, на медленном огне, старательно переворачивая. Зерна стали коричнево–черными, немножко подгорели, хоть я и пытался не допустить. Потом я тот кофе молол в советской кофемолке и варил в турке. Пил, и мне казалось, что нет ничего вкуснее. Правда! Так и было. Мне все приятели завидовали... А бесило и злило лишь то, что тот горький и кисловатый кофе быстро закончится, а больше не купишь. Нет его в продаже...

ladzimir@tut.by

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Рамзес Анубисович
испанский - значит по определению иберийский, ибо ВСЯ Испания расположена на территории Иберии (зато не вся Иберия это Испания, т.к. часть Иберии это Португалия тоже)
Светлана
Спасибо, Владимир, за "картинки" из нашей жизни. Всё так и есть. А раздражительны мы потому, что не удовлетворены собой, а осознать это не хотим или попросту не умеем. Я приучила себя: как только начинаю раздражаться, сразу пытаюсь найти причину своей неудовлетворённости (она ведь "застряла" в моём подсознании и будет гложить меня). Сейчас мне это очень легко делать, потому что научилась анализировать свои поступки. А главное - теперь я "спасаю" от необоснованного гнева своих близких да и в общественных местах не оставляю о себе скверного впечатления.
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?