Считается, что между литературой и спортом мало общего. Мол, разве здоровяк, поглощенный процессом накачивания мышц, может воспарить в поэтические выси, а хлипкий неврастеничный сочинитель проявить чудеса ловкости и силы?
Все это, как обычно, завязано на стереотипах. Недавно неврологи из Грайфсвальдского университета с помощью приборов магнитно–резонансной томографии выяснили, что в мозгу писателей в момент вдохновения происходят те же процессы, что и у тех, кто занимается спортом или музыкой.
Впрочем, для древних, исповедующих, что в здоровом теле здоровый дух, здесь нет открытия. Античные философы и поэты, как правило, занимались и спортом, и творчеством. Платон, например, два раза становился победителем Олимпийских игр.
Классики-спортсмены
Хотя братья Гонкуры утверждали, что хотели бы во имя сосредоточения на писательстве отказаться от тел, оставив только мозги и руки, все же свои отношения с физической культурой пришлось выстраивать каждому литератору. Джордж Гордон Байрон комплексовал, что уродился хромым и склонным к полноте. Поэт упорно занимался фехтованием, плаванием, боксом. Переплыл Темзу и пролив Дарданеллы. В 1805 году участвовал в матче по крикету команд закрытых школ Харроу — Итон. Чтобы похудеть, на тренировках играл в семи жилетах и пальто. Боксу учился у чемпиона Англии Джона Джексона: «Сегодня утром спарринговал с Джексоном в качестве тренировки и собираюсь продолжить и возобновить свое знакомство с моими перчатками. Моя грудь, руки и дыхание в отличном состоянии, и у меня нет лишнего веса. Я всегда обладал сильным ударом, и у меня очень длинные руки для моего роста». Любовался собой, однако, создатель Чайльд–Гарольда!
Ги де Мопассан, создатель героев весьма циничных и эгоистичных, в 18 лет благодаря прекрасным навыкам в плавании спас утопающего поэта–декадента Суинберна. Говорят, что декадент не тонул, а пытался утопиться. Но все же пригласил спасителя в гости и угостил... жареной обезьяной. Еще Мопассан занимался греблей на шестивесельном ялике: купили в складчину с друзьями. Сразу вспоминается «Трое в лодке, не считая собаки» Джерома К.Джерома. Английский юморист воспел не только гребной спорт, но и велосипедный, в романе «Трое на велосипедах».
Белорусский писатель Янка Мавр на отдыхе в Крыму тоже спас утопающего — маленькую девочку. Причем автор «Полесских робинзонов» был уже в пожилом возрасте и к тому же ослепшим — плыл на крик.
Артур Конан Дойл
Майн Рид, кроме книг про индейцев, написал «Крокет. Учебник» (игра в крокет, не путать с крикетом, входила даже в программу Олимпийских игр). Скакать верхом по прериям «отец всадника без головы» тоже любил. А вот «отец Шерлока Холмса» Артур Конан Дойл (100 кг веса при росте почти 190) принял участие в 10 играх за команду самого известного в мире Мэрилебонского крикетного клуба. Играл в регби и футбол, причем пять лет был капитаном футбольной команды Портсмунда. Отдельная история — с боксом, которым не зря Шерлок Холмс в совершенстве владел. Конан Дойл тоже боксировал и написал роман об этом виде спорта «Родни Стоун». И на автомобилях, благо их в конце позапрошлого века на улицах было немного, гонял с сумасшедшей по тем временам скоростью — 60 км. А еще благодаря Конан Дойлу на швейцарских курортах стали заниматься горнолыжным спортом: он первым начал кататься с гор в Давосе, куда привез лечиться жену.
 |
|
Юрий Олеша
|
Угадаете с первого раза, каким спортом увлекался Владимир Набоков? Помните роман «Защита Лужина»? Не зная тонкостей шахмат, так написать невозможно. Впрочем, в теннис и футбол Набоков тоже играл, и даже был голкипером студенческой команды в Кембридже: «За независимым, одиноким, бесстрастным, знаменитым голкипером тянутся по улицам зачарованные мальчишки. Он одинокий орел, он человек–загадка, он последний защитник».
Футболистом был и Юрий Олеша. Играл за крайнего правого одесской Ришельевской гимназии. Уйти из спорта посоветовали врачи, обнаружив болезнь сердца. Зато Олеша много писал о футболе своего времени: «Считалось, что это детская забава. Взрослые не посещали матчей. Только изредка можно было увидеть какого–нибудь господина с зонтиком, и без того уже известного всему городу оригинала. Трибун не было. Какие там трибуны! Само поле не было оборудованным, могло оказаться горбатым, проросшим среди травы полевыми цветами. По бокам стояли скамьи без спинок, просто обыкновенные деревянные плоские скамьи. Большинство зрителей стояли или, особенно по ту сторону ворот, сидели».
Стильный Бернард Шоу занимался серфингом. В мар
те 1932 года были опубликованы его фотографии в купальном костюме и с доской для серфинга на пляже Муйзенберг в пригороде Кейптауна. Было драматургу 75 лет.
 |
|
Бернард Шоу.
|
те 1932 года были опубликованы его фотографии в купальном костюме и с доской для серфинга на пляже Муйзенберг в пригороде Кейптауна. Было драматургу 75 лет.
На кулаках любили подраться многие литераторы: и Александр Пушкин, и Джек Лондон, и Эрнест Хемингуэй. Последний утверждал: «Бокс научил меня никогда не оставаться лежать, всегда быть готовым вновь атаковать... быстро и жестко, подобно быку». Максим Горький, натаскавшись пудовых мешков в бытность свою грузчиком, уже в зрелом возрасте мог десять раз, не торопясь, перекреститься пудовой гирей. А вот Александр Куприн даже выступал как цирковой борец — тогда классическая борьба была частью программы цирка. Выступал в легком весе, а в 1899 году организовал борцовский клуб «Киевское атлетическое общество».
Наверное, самая мощная фигура из классиков в нашем представлении у Льва Толстого. Физкультурой гений действительно не пренебрегал: делал зарядку, поднимал гири, крутился на турнике. А еще катался на коньках, что ловко проделывал и его персонаж Левин в «Анне Карениной».
Я в писатели пойду
 |
|
Александр Куприн.
|
Все же случается, что и профессиональные спортсмены становятся писателями. Конечно, обычно за мемуарами легенд спорта стоят «призраки» — журналисты и писатели, обрабатывающие материал. Нередко выход таких книг сопровождается скандалом. Мемуары Майка Тайсона «Беспощадная истина» полны эпизодов вроде того, как Тайсон чуть не убил Брэда Питта, застав со своей женой. Теннисист Андре Агасси в своей книге признался в принятии стимуляторов, Диего Марадона достижения команд, в которых играл, приписал только себе, канадский хоккеист Теорен Флери рефлексирует по поводу сексуального насилия, перенесенного в детстве.
Как вы понимаете, это мало имеет общего с высокой литературой. Но есть и иные ситуации. Легендарный Валерий Брумель, чемпион Олимпийских игр по прыжкам в высоту, закончив спортивную карьеру, стал литератором. На его счету — автобиографическая книга «Высота», пьеса, посвященная доктору Илизарову, вернувшему Брумеля в спорт после тяжелейшей травмы. Известным писателем стал и другой олимпийский чемпион, тяжелоатлет Юрий Власов. Не все знают, что Николай Чергинец, председатель Союза писателей Беларуси, в 1958 — 1962 годах играл в футбольных командах мастеров винницкого «Локомотива», кишиневской «Молдовы», минских «Урожая», «Беларуси» и СКА и окончил Высшую школу футбольных тренеров при Минском институте физкультуры. Профессиональным футболистом и спортивным комментатором был Алесь Комаровский, современный поэт и прозаик, автор интересных произведений о белорусском футболе.
Брат легендарного белорусского конькобежца Игоря Железовского, белорусский прозаик Анатоль Железовский окончил институт физкультуры и работал тренером в детской спортивной школе. Другой писатель, Леонид Моряков, в молодости занимался дзюдо.
Беллит на лыжне
Впрочем, даже не будучи спортсменами, белорусские писатели нередко отправляют своих героев на ринг, поле или лыжню. Юрий Станкевич, автор антиутопий, написал и увлекательную книгу для подростков «Брамнiк заўсёды самотны» («брамнiк» значит вратарь), о судьбе подростка из неблагополучной семьи, которому спорт помог обрести себя. Книги в стихах Натальи Игнатенко рассказывают юным читателям о двух братьях, один из которых хочет стать хоккеистом, другой — фигуристом. Занимательными и узнаваемыми книжки получились потому, что героев поэтесса списывала со своих сыновей.
Владимир Короткевич.
Как правило, спортивные герои Владимира Короткевича. Поэт Андрей Гринкевич из романа «Нельга забыць» справляется с несчастной любовью, гоняя на лыжах. Историк Антон Космич в романе «Чорны замак Альшанскi» шутливо представляется так: «Спартыўныя дадзеныя: сто дзевяноста адзiн сантыметр росту, восемдзесят дзевяць кiлаграмаў вагi. Плаванне — першы разрад, фехтаванне — другi — а каб вы спрахлi! Адносiны да баскетбола? Мог бы i ў баскетбол. Але на першай трэнiроўцы нехта выцерся аб мяне потнай спiнаю. Разумееце, не рабочы пот, не жаночы, а з рэзкага паху, валасатага цела, якое ледзь не сплывала тлушчам... Кiнуў гэтую справу. Грэблiвы занадта. Футбола не люблю. У гiмнастыцы — нуль. Не ведаю, цi здолею пятнаццаць разоў падцягнуцца на турнiку. Вось, здаецца, i ўсё, што цiкавiць людзей».
Якуб Колас и Янка Купала.
А вот Якуб Колас в романе «На ростанях» описывает, как проводили время узники Пищаловского замка в Минске, куда Колас попал за участие в нелегальном учительском съезде. «Спрос на шахматы был большой. От острожных мастеров они порой попадали на волю, в город, а в камере почти не сходили со стола. Возле пары шахматистов, которые изредка менялись, всегда стоял небольшой кружок любителей шахматной игры». Один из персонажей занимается гимнастикой «по Мюллеру»: «Кульминационный пункт упражнений заключался в том, что гимнаст ложился на пол, вытянувшись во весь рост, опирался на пальцы рук и на носки. На кончиках пальцев нужно было подняться и опуститься двенадцать раз. Это считалось рекордом».
Кстати, Колас и Купала не однажды проводили время за игрой в шахматы. Купала как–то даже антикварный шахматный столик выкупил.
Так что в спортзал, господа современные литераторы!
rubleuskaja@sb.by
Советская Белоруссия № 49 (24931). Четверг, 17 марта 2016
