«Главное – жив! А самолет исправим»

О ЖИЗНЕННОМ и боевом пути дважды Героя Советского Союза генерал-майора авиации Павла ГОЛОВАЧЕВА, о ратных подвигах других знаменитых асов легендарного 9-го гвардейского истребительного авиаполка увлекательно рассказал в новой документальной повести «Крылья» журналист Валерий АЛЕШКО. В канун Дня Военно-воздушных сил предлагаем вниманию читателей несколько фрагментов из этой книги. …Его не однажды подбивали в воздушных схватках и зенитным огнем. Но ни разу Павел Головачев не воспользовался парашютом. И даже протаранив вражеский самолет, дотянул на израненной машине до своего аэродрома. Наш земляк, уроженец Буда-Кошелевского района, воспитанник Гомельского аэроклуба и Одесского авиационного училища, он прошел всю войну от первого и до последнего дня. Оборонял Одессу и Сталинград, сражался в небе Кубани и Крыма, освобождал БССР и Прибалтику, добивал врага в Восточной Пруссии и Берлине. Совершил 457 боевых вылетов, провел 125 воздушных боев, сбил лично 30 самолетов противника и еще один в группе. Две победы одержал на ЛаГГ-3, 12 — на Як-1, 5 — на «Аэрокобре», 12 — на Ла-7.

Как против «звездных» массированных налетов боролся в Великую Отечественную белорусский летчик Павел Головачев.

О ЖИЗНЕННОМ и боевом пути дважды Героя Советского Союза генерал-майора авиации Павла ГОЛОВАЧЕВА, о ратных подвигах других знаменитых асов легендарного 9-го гвардейского истребительного авиаполка увлекательно рассказал в новой документальной повести «Крылья» журналист Валерий АЛЕШКО. В канун Дня Военно-воздушных сил предлагаем вниманию читателей несколько фрагментов из этой книги. …Его не однажды подбивали в воздушных схватках и зенитным огнем. Но ни разу Павел Головачев не воспользовался парашютом. И даже протаранив вражеский самолет, дотянул на израненной машине до своего аэродрома. Наш земляк, уроженец Буда-Кошелевского района, воспитанник Гомельского аэроклуба и Одесского авиационного училища, он прошел всю войну от первого и до последнего дня. Оборонял Одессу и Сталинград, сражался в небе Кубани и Крыма, освобождал БССР и Прибалтику, добивал врага в Восточной Пруссии и Берлине. Совершил 457 боевых вылетов, провел 125 воздушных боев, сбил лично 30 самолетов противника и еще один в группе. Две победы одержал на ЛаГГ-3, 12 — на Як-1, 5 — на «Аэрокобре», 12 — на Ла-7.

«В воздухе русские асы...»

4-го февраля 1943 года освобожден город Ростов. Сюда должен был перебазироваться 9-й истребительный авиационный полк. Но накануне перебазирования всех летчиков собрали и увезли на авиазавод в один из волжских городов. На заводском аэродроме они увидели длинные ряды новеньких самолетов — Як-1. Павел и его друзья сразу же отметили замечательное новшество — современную радиоаппаратуру. Значительно улучшился обзор задней полусферы. Вооруженный новыми «яками» полк приземлился на аэродроме только что освобожденного Ростова.

Несколько дней весь состав полка занимался обезвреживанием мин и снарядов, брошенных немцами. Затем началась обычная боевая работа — прикрытие наземных войск, штурмовка вражеских аэродромов...

Враг применил тактику «звездных» массированных налетов. Наши летчики поняли этот маневр и стали плотно прикрывать Ростов от ударов вражеской авиации. Тогда немцы обрушились на Батайск. Навстречу им вылетели асы 9-го авиаполка. За короткое время они уничтожили 16 вражеских самолетов. Боевое крещение новых «яков» состоялось!

— Ахтунг, ахтунг! — частит в эфире голос немецкого радиста. — В воздухе русские асы Амет-Хан, Головачев, Лавриненков, Алелюхин. Ахтунг, ахтунг!

Павел Головачев переключил связь на своих и подумал: «Знают, гады, пофамильно».

— Курс — 180! — последовала команда.

— На Батайск, — понял Головачев и оглянулся назад. Заправленные «под пробку» самолеты его эскадрильи серебристыми каплями повисли в голубом небе. Впрочем, не такое уж оно безоблачное.

На высоте 3000 метров группа Амет-Хана встретила армаду немецких бомбардировщиков. Их прикрывали «мессеры». Немцев перехватили неподалеку от наших позиций, на которые они намеревались сбросить свой бомбовый груз.

— Атака! — слышат летчики Амет-Хана.

Восьмерка советских самолетов идет в бой. Напряжение ожидания сработало: каждый нерв — как пружина.

Сцепившись в каскаде немыслимых фигур, самолеты, казалось, только чудом не таранят друг друга. Разноцветные трассы превратили небо в лоскутный ковер, раздираемый молниями взрывов. Огонь ведется с малой дистанции. Миг, но Павел успевает заметить, как несколько его снарядов разрываются в кабине немца. «Юнкерс», густо дымя, устремляется к земле. Атака, еще атака, и на землю рухнул уже «мессершмитт». Несколько вражеских самолетов сбили товарищи Павла Головачева. Враг не выдерживает лобовых атак и отступает. В наушниках прозвучала отборная немецкая ругань.

Через час — после заправки на своем аэродроме — группа наших самолетов во главе с Павлом Головачевым снова поднялась в небо.

Тяжелый был бой. Стоит немного отвернуть, и твой самолет разнесут пушечные очереди. Но ошибку делают «они». Вот черный дым струйкой потянулся от мотора «мессершмитта». И желтое пламя побежало к черному кресту на плоскости. Дымя, отвалил в сторону второй гитлеровец. Наши провели такую умелую атаку, что враг не выдержал и ретировался.

Когда они вернулись на свой аэродром, удивлению техников не было предела. Еще бы, вынести такой тяжелый бой с матерым врагом и не получить ни единой пробоины!

Разбор боевого вылета состоялся тут же у самолета Павла Головачева. Ни один промах не ускользнул от его всевидящего острого глаза. Но в целом боевые действия летчиков были оценены на «отлично».

Превратив свои широкие загорелые ладони в макеты самолетов, Павел Головачев подробно объяснял молодым летчикам, как нужно действовать, чтобы в бою всегда оставаться хозяином положения. «Атакуя одного, помни, что в воздухе есть и другие самолеты врага», — мысленно повторяли молодые пилоты слова Головачева.

— Основа тактики советских летчиков, — подчеркивал Павел Яковлевич, — нападение. Фашистских захватчиков мы должны бить смертным боем, до полной победы. Эскадрилья дружбой крепка. Один за всех, все за одного. Как хорошо сказал поэт Шота Руставели: «Кто в беде покинет друга, сам узнает горечь бед!»

Павел Головачев, скупой на слова и патроны, учил этому пилотов своей эскадрильи...

Даешь Севастополь!

Сопровождая в наступлении группу «илов» в район Сиваша, затем и в район Перекопа, Павел Головачев видел мощный и стремительный натиск наших войск. Наступление успешно развивалось по всему фронту. Отдельная Приморская армия быстро продвигалась в направлении на Керчь. Основные силы фронта преследовали врага, отходящего к Севастополю. С вражеских аэродромов Веселое и Сарабузы еще поднимались в воздух отдельные группы бомбардировщиков и истребителей. Уже полгода эти аэродромы были в центре внимания командования 8-й воздушной армии, не сходили с фотопланшетов воздушных разведчиков.

Прорвав оборону немцев на Сиваше, советские войска рванули по всему Крыму — от Феодосии до Евпатории. На крымскую землю, на полевой аэродром «Китай» (так назывался местный совхоз), перелетел 9-й гвардейский ИАП. Жители села радостно встретили освободителей.

Фрицы очень быстро драпали в направлении Севастополя. В их распоряжении остался один аэродром на мысе Херсонес. Здесь немецкие пилоты дрались отчаянно. Вот почему нелегко пришлось в Крыму даже элитному 9-му авиаполку асов. Мужественно сражался с врагом и Павел Головачев.

Вот что командир третьей авиаэскадрильи Ахмет-Хан Султан писал в аттестации на него: «Суровый, волевой, справедливый командир, не знает усталости и всегда горит желанием драться с врагом».

В майских боевых сводках 1944 года снова зазвучали наполненные героическим смыслом слова: Севастополь, Малахов курган, Сапун-гора. Еще не была забыта слава наших бойцов, героически оборонявших эти места в 1941—1942 годах.

Авиаторы ежедневно наносили мощные удары по противнику, который пробовал зацепиться за последние оборонительные позиции. Маршруты вылетов пролегали над голубыми водами Черного моря, над зеленеющими долинами, над лежавшими в синей дымке горами, над освобожденными городами и селами, над пылающими районами полуострова, еще занятыми неприятелем...

Павлу Головачеву запомнились штурмовки херсонесской авиабазы противника. Это и понятно. На защиту аэродрома немцы стянули очень большое число зениток. Сам аэродром был буквально забит самолетами врага. Наши авиационные командиры решили нанести удар по херсонесскому аэродрому истребителями. Истребители более маневренны, чем штурмовики и бомбардировщики, у них больше скорость. Значит, потери будут меньшие.

Налет был звездным — с разных направлений. Шли на бреющем, почти касаясь волн. Так больше шансов успешно выполнить задание и остаться в живых. В голове одна мысль: не отстать, уложиться в расчетное время. Комполка Морозов напутствовал своих летчиков: «Мужики, честь девятого гвардейского — в ваших руках. На вас смотрит вся воздушная армия. За вами сам комкор Савицкий поведет в бой своих истребителей».

Удар получился неожиданным. Десятки вражеских самолетов горели, задымляя небо. За первой атакующей группой на аэродром пикировала вторая, затем третья. Авиабаза в итоге превратилась в сплошную бушующую стену огня и дыма.

Таран над Восточной Пруссией

30 декабря 1944 года выдалось солнечным. В небе ни облачка. Видимость была, как говорили летчики, миллион на миллион. Командир полка пригласил Головачева:

— Кажется, Павел, ты просился на «свободную охоту»? Так вот, у меня возражений нет — вылетай! Удачи тебе.

— Спасибо, командир, — Павел козырнул и вместе со своим напарником Николаем Черником направился к самолету.

Механики сбросили с машин маскировочные сетки, помогли летчикам надеть парашюты.

Павел сел в кабину. От приборов повеяло приятным теплом. Ярко поблескивали циферблаты, недвижимо замерли стрелки. Он раздвинул локти, достал ими до бортов кабины, удобнее уселся. Перевел взгляд на сектор газа. Машина новая, надежная...

«Свободная охота» — это поиск и стремительная атака. Пары действуют самостоятельно, не скованы в выборе решений и маневра, связаны только по радио.

Шли на высоте пять тысяч метров, недалеко от линии фронта. Через двадцать пять минут полета собирались возвращаться на свой аэродром, когда в шлемофоне послышался голос: станция наведения сообщала координаты вражеского самолета.

— Наконец-то, — ответил Павел.

— Повторяю: самолет-разведчик! С нашей территории не выпускать! Как поняли?

— Все понял!

Нелегко обнаружить одиночный самолет в бескрайнем голубом океане. Враг был где-то рядом. Наконец капитан Головачев увидел инверсионный след, оставляемый «юнкерсом». Стрелка высотомера быстро ползла к отметке «9000». Поднявшись еще выше, Головачев перевел самолет из вертикального полета в горизонтальный.

Слева по курсу мелькнул «юнкерс». Ю-188! Этот дальний разведчик был последним вариантом Ю-88. Новый немецкий самолет-разведчик хорошо защищен броней, сверху и снизу находились кабины воздушных стрелков. Да и летали эти машины на больших высотах — до 12 тысяч метров. Головачев решил подойти поближе. А враг уже заметил его, и навстречу Ла-7 потянулись огненные трассы. Разведчик, надеясь на мощные двигатели, стал круто набирать высоту, надеясь оторваться от преследования. Маневрируя, истребитель приблизился к «юнкерсу». Высота — 9500 метров! Капитан дал длинную очередь. Пушки неприятеля замолчали. Разведчик резво уходил на свою территорию. Увеличив скорость, Головачев снова сблизился с врагом. Немец попался очень опытный — беспрерывно менял курс.

— Спокойно! Не горячись! — успокаивал себя Головачев. — Возьми вниз... Вот так... Теперь немного влево... Хорошо! А теперь держись!

От выстрелов истребитель вздрогнул. Огненные трассы вонзились в «юнкерс». Головачев отчетливо видел, как задымился и неподвижно застыл левый мотор. Гитлеровец теперь пытался на одном моторе дотянуть до своих. Противопожарным устройством ему удалось сбить пламя. Еще одна атака! Удар! Блеснуло пламя, и «юнкерс» задымил. Но немецкий разведчик стал на крыло, почти отвесно пошел вниз и, удивительно, сбил пламя с мотора. Выровнялся и, переваливаясь с крыла на крыло, начал снижаться.

Атака! Немец опять спикировал метров на 600. Ас! Павел понял, что сегодня он столкнулся с первоклассным немецким летчиком.

Нанес еще один удар. «Юнкерс» снова задымил, лег на крыло, потом перевалился на другое и косо пошел вниз. «Наконец-то», — радостно подумал Павел. Но что это? Снова сбив пламя с мотора, разведчик и на этот раз выровнялся и продолжал удирать.

— Не уйдешь! — стиснул зубы капитан.

И когда в прицеле снова заметался «юнкерс», Головачев нажал на гашетку. Но оружие молчало: кончился боезапас.

«Немца упускать нельзя. Наверняка он уже успел произвести аэрофотосъемку, — решил Головачев. — Только все надо сделать аккуратно».

Он расстегнул ремни, снял ноги с педалей и приготовился к прыжку. Р-р-а-а-з!!! Резкий удар отшвырнул Павла к бронеспинке. Немец исчез из поля зрения.

Головачев снова нажал на педаль, ручку отвел от себя. Вращение самолета прекратилось. Глянул вниз. Там падал самолет противника. Взорвался он в районе города Трайбург.

И здесь мотор стал давать перебои. Раз, другой... Летчик посмотрел на приборную доску: высота пять тысяч метров. Павел выключил зажигание и стал планировать. Земля медленно приближалась. Под крылом самолета плыла зелень леса.

Земля уже близко-близко. А вот и аэродром. Скорость угасала: 350, 250, 100...

Потянул ручку управления на себя. Самолет послушно выровнялся. На какую-то секунду завис в воздухе. Павел успел упереться руками в приборную доску и тут же почувствовал удар о землю. Самолет взмыл. Снова удар! Уже значительно слабее, чем первый. Тишина...

 

Сел. Открыл кабину и выполз на крыло. Сбросил парашют, расстегнул шлемофон. Оглянулся. За хвостом на сотню метров тянулась гладкая дорожка... Центроплан поцарапан, головка фотопулемета разбита. Прислонившись спиной к фюзеляжу, Павел гладил холодный борт кабины. Отличная машина! Это она вынесла его из сложнейшей ситуации. Сейчас дышит на хозяина теплом мотора и так же, как он, отдыхает. И только теперь, когда спало нервное напряжение, когда осознал, что все позади, он ощутил страшную усталость во всем теле.

 

Первым подбежал техник по радиооборудованию Михаил Подило и радостно воскликнул:

— Жив, Павел! Молодец! Поздравляю! А самолет исправим.

Навстречу Головачеву спешили летчики и техники...

— Звезды ищут героев! — радостно улыбался Амет-Хан Султан. — Будешь еще бульбу есть да молоком запивать...

Вскоре прилетел командир дивизии. Генерал Захаров обнял Павла Головачева, выразил восхищение его подвигом и в присутствии всего личного состава полка наградил летчика орденом Красного Знамени. Зазвучала шутливая песня «Мы парни бравые, бравые, бравые». Тут же Пашу подбросили ввысь могучие руки его однополчан...

 

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?