Минск
+16 oC
USD: 2.05
EUR: 2.26

Почему сейчас площади под картофелем в разы меньше, чем в советские времена, и как сельское хозяйство реагирует на изменение потребительских вкусов населения

Элементы питания

Можно ли уже делать точные прогнозы на будущий урожай, многое ли зависит от погодных условий, как изменяется с годами структура посевных площадей? Об этом и многом другом — в беседе с заслуженным работником сельского хозяйства, генеральным директором НПЦ НАН Беларуси по земледелию, членом-корреспондентом Национальной академии наук Беларуси, профессором Федором Приваловым.


— Федор Иванович, вся ваша жизнь связана с сельским хозяйством. Начинали с азов. Сейчас возглавляете научную организацию. К кабинетной работе привыкли?

— Для того чтобы преуспеть на земле, ее нужно искренне любить, переживать за нее, чувствовать. Эти вещи понятны любому человеку, который, как и я, родился и вырос в деревне. Перед тем как попасть на работу в Национальную академию наук, довелось поработать 2 года агрономом, затем 17 лет руководителем совхоза «Шипяны» Смолевичского района. Потом более 4 лет был председателем Несвижского райисполкома. А вот к кабинетной работе — нет, до сих пор не привык — постоянно в разъездах.

— Беларусь всегда считалась зоной рискованного земледелия. А как сейчас обстоят дела?

Фото Юрия Мозолевского.
— В современном мире можно даже в пустыне помидоры выращивать — было бы желание и финансирование. Что же касается Беларуси, то нам природа отмерила небогатые почвы — фактически худшие в Европе. Поэтому здесь всегда была проблема вырастить урожай. Мое мнение такое: риски, как правило, имеют ярко выраженный человеческий фактор. Есть примеры, когда два хозяйства граничат землями, чуть ли не пополам одно поле засевают. Но у одного урожайность более 100 центнеров с гектара, у другого — всего 14 центнеров. Выводы напрашиваются сами собой. Но сейчас сельское хозяйство на высоком уровне развития в стране. Ежегодно мы экспортируем продукции на 5 миллиардов долларов. И этот высокий уровень достигнут благодаря работе специалистов сельского хозяйства и ученых. Судите сами — в 1900–1964 годах урожайность составляла еле-еле 7 центнеров с гектара, сейчас же средняя по стране — от 30 до 59 в зависимости от района. При этом 80% площадей засеивается семенами белорусской селекции. Более 2,5 миллиона гектаров занимают наши сорта в России, Казахстане, Украине и других странах. Это ли не успех?

Сейчас наши селекционеры создают высокопродуктивные сорта, устойчивые к биотическим и абиотическим факторам, с высоким качеством продукции. В Жодино на базе НПЦ НАН Беларуси по земледелию создан банк генетических ресурсов растений (единственный в стране) на 100 тысяч единиц хранения. В настоящее время сохраняется более 40 тысяч коллекционных образцов. Как участники Европейской кооперативной программы по генетическим ресурсам растений мы получили возможность запросить необходимый материал для работы селекционеров, принимать участие в европейских рабочих группах по изучению генетических ресурсов растений. Без ложной скромности могу сказать, что наши специалисты — одни из лучших в мире. Например, 18 сортов пшеницы белорусской селекции были признаны уникальными в европейской коллекции и помещены во Всемирное хранилище семян на Шпицбергене — так называемое хранилище Судного дня.

— Каждый год возникает вопрос — что будет с урожаем? Сейчас началась уборочная. Стоит ли волноваться?

— Я бы на этот вопрос так ответил: не столько все волнуются, сколько хотят здесь и сейчас знать. Крестьянин же прог­нозами не занимается и судит по тому, что в итоге кладет в амбар. Сегодня не проблема вырастить урожай, если соблюдены все условия. Для этого нужны: протравители, минеральные удобрения, микроэлементы, средства защиты от вредителей и болезней, техника. Будут обеспечены условия — будет хлеб. А прогнозы — дело неблагодарное. Конечно, многое зависит от людей. Грамотный агроном не может управлять погодой, но способен вовремя сориентироваться — когда вносить удобрения, чтобы их потом не смыло ливнем, что предпринять в других случаях.

— Люди часто шутят, что у нас теперь летом, как в Африке: дескать, скоро будем бананы выращивать вместо картошки. А если серьезно, как изменяется структура посевов?

— А вы думаете, что мы сейчас не можем выращивать различные экзоты? Еще до революции Радзивиллы поставляли в Санкт-Петербург около 40 видов
винограда, различные цитрусовые и вот эти самые пресловутые бананы, выращенные в теплицах парка Альба. И поскольку за последние 20 лет среднегодовые температуры у нас действительно повысились примерно на 1,2 градуса, это дает возможность экспериментировать с южными культурами. Так, появились у нас пайза, просо, сорго и сорго-суданковые гибриды, подсолнечник, соя. Растет интерес к белорусским арбузам. Адаптируются и другие растения. Например, такая отличная кормовая культура, как суданская трава (в высоту она вырастает до 2 метров и за сезон дает несколько укосов), сорго и другие. Ранее в Беларуси не выращивали и кукурузу. Теперь сорта белорусской селекции уверенно занимают свои позиции на полях страны. Идет работа по адаптации сои, подсолнечника и многих других культур. В этом плане ученые работают в контакте с Министерством сельского хозяйства и вместе решают вопросы.

Что касается структуры посевов, то она, конечно, претерпевает изменения. Однако климатический фактор на это влияет незначительно. В большей степени — изменения в рационе питания. Например, в советские времена, когда в Минске было гораздо меньше жителей, мы заготавливали по 800 тысяч тонн картофеля. И это не считая того, что люди сами везли из деревень и дач. А в прошлом году заготовили всего 16 тысяч тонн. Такая же картина и по всей стране. Уровень жизни стал выше, мы потребляем гречку и другие крупы.

Среднестатистическая хозяйка готовит «бульбу» хорошо если два раза в неделю. В итоге посевные площади картофеля сократились с 300 тысяч гектаров до 24 тысяч. И климат тут, как вы понимаете, ни при чем.

— В свое время было немало критики, что государство вкладывает много денег в сельское хозяйство. Но сегодня мы, например, в пятерке мировых экспортеров по сырам. Какие есть еще точки роста?

— Критиковал тот, кто не понимает насколько плотно сельское хозяйство встроено в экономику. Например, зерно — это не только хлеб, но и пиво,
кормовая база для скота. Льноводство — питание (льняное масло), а также сырье для легкой промышленности. Животноводство обеспечивает материалами кожевенную и обувную отрасли и так далее. Самая настоящая спайка города и деревни, если хотите.

Теперь давайте посмотрим на результат якобы неправильного вложения денег — экспорт сейчас в разы превышает импорт, республика более чем на 100% покрывает собственные потребности в молоке, мясе, яйцах, картофеле, овощах. Я помню, как после распада СССР не было запасов — хлеба оставалось на неделю. Чтобы купить зерно, кредит брали у Чехии. Сегодня мы имеем пшеницу с высокими хлебопекарными качествами, пригодную для производства макарон, манной крупы и так далее. Выращиваются все крупяные культуры, кроме риса. На самом деле и рис вырастить — не проблема. Другое дело, что создание условий потребует значительных финансовых вложений — дешевле завезти.

До организации производства сахарной свеклы и реконструкции заводов мы закупали сахар в Украине и других странах. Сейчас 800 тысяч тонн производим ежегодно, из которых только 300 тысяч тонн — для внутреннего потребления, остальное — на экспорт. Производим 7 миллионов тонн молока, более 2 миллионов тонн — местное потребление, 5 миллионов тонн идет на экспорт. Точек роста может быть сколько угодно. Но тут уже возникает вопрос — прежде чем произвести, нужно проработать рынки сбыта. А это непросто. Например, в странах ЕС нашу продукцию хвалят, но к себе пускать не спешат. Конкуренция.

bebenina@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
5
Загрузка...