Джинн пока в кувшине

Эти идеи могут показаться футурологическим фэнтези. Но чем черт не шутит, когда разум спит!
Эти идеи могут показаться футурологическим фэнтези. Но чем черт не шутит, когда разум спит!

России достались советские нефть и газ, Беларуси — крупные заводы, Украине — самые мощные в бывшем Советском Союзе индустриальные ресурсы. Восточная Украина была не просто местом концентрации примерно половины всей промышленности бывшего СССР. Именно от ситуации в этом сверхиндустриализированном регионе зависело и зависит до сих пор, каким образом будет развиваться все постсоветское пространство: будут ли выстраиваться независимые от иных центров силы экономика и политика или нет? Без восточной Украины ни о какой самостоятельной роли постсоветских стран относительно ЕС, или КНР, или даже мира ислама не может быть и речи.

Проблема Украины, доставшаяся ей от СССР, — истощение ресурсов, на которых существовал этот громадный, по меркам относительно небольшой страны, индустриальный «кулак». В его интересах еще в Советском Союзе пришлось осваивать нефтяные и газовые месторождения на Севере и уголь казахстанского Экибастуза, а перед самым крахом СССР именно в интересах восточной Украины предполагалось широко использовать нефть и газ региона Каспийского моря.

После краха СССР рухнул и восточноукраинский индустриальный комплекс. Но даже его остатков достаточно, чтобы существовали экономика и государство в Украине. Именно его интересы обслуживает украинское государство.

Основные стратегические задачи Украины известны, они достались ей от последних советских десятилетий: получить дешевое сырье или из РФ, или — лучше — из региона Каспия? Украинского государственного потенциала недостаточно для получения этих ресурсов и поддержания своего громадного по мощи промышленного сектора. Весь огромный СССР это сделать не смог. Но у Украины нет иного выхода, кроме попытки сохранить хоть часть этой индустрии. Огромная проблема для небольшой страны.

Но у Украины есть еще проблема, сопоставимая по нагрузке на общество с задачей недопуска деиндустриализации востока. Это урбанизация западных и в каком–то смысле центральноукраинских областей. На 10 млн. населения западной Украины приходится лишь один очень большой город — почти миллионник — Львов. Она самый крупный неурбанизированный регион Восточной Европы.

Две столь сложные задачи выполнить одна слабая постсоветская страна не в состоянии. Но и ни одна другая сила их выполнить не может. Ни сырьевая Россия, ни Европейский союз не заинтересованы брать на себя столь тяжкий груз. И именно потому независимость Украины — это независимость страны, которая, в общем, не подъемна для тесного союза ни Востоку, ни Западу. Украина не агрессивное, но слабое государство, чья внешняя политика, к сожалению, вступает в противоречие с интересами современной сырьевой России.

Беларусь — небольшое, компактное государство, которое может обеспечить собственное развитие на руинах СССР. Но ее успешное развитие не влечет за собой тех глобальных последствий, которые неизбежны в случае реанимации мощи восточноукраинского промышленного сердца Евразии. Соединение России и Беларуси не означает возникновения критической массы постсоветских стран, не влечет за собой появления в Восточной Европе пространства, способного конкурировать с ЕС.

Только если к интеграции будет подключена Украина, можно говорить об успехе этого проекта. Потому белорусская внешняя политика требует, насколько это возможно, сохранять спокойные дружественные отношения с Украиной в надежде на присоединение той при каких–то обстоятельствах к интеграционному проекту.

Постсоветская интеграция — потребность Беларуси. Эта потребность часто противоречит целям постсоветской РФ. Потому в принципе у Беларуси всегда остается шанс на союз с Украиной во имя постсоветской интеграции, если Россия в интересах своих сырьевиков разорвет союз с Беларусью. Угроза такого разрыва возникла сейчас.

Суть белорусско–украинского интеграционного проекта, если до этого дойдет, — транзитный союз против РФ с западным тылом и быстрое политическое продвижение в регион Каспия. Этого требуют интересы восточноукраинской промышленности. Стоит закрыть белорусское направление — и Украина получает критическую массу для движения на восток.

Это был бы все тот же проект объединения русских земель, который Беларусь пыталась реализовать через союз с РФ, но более драматичный. Будет жаль, если Россия разорвет ныне во имя увеличения доходов от сырьевого экспорта союз с Беларусью и запустит этот, в общем, междоусобный конфликт, основанный на конкуренции двух центров объединения восточных славян. Эффективнее междоусобиц избегать, сохраняя центром интеграции Москву.

Украинский проект имеет несколько дополнительных последствий. Белорусско–украинская связка — это окончание Великого шелкового пути из Китая в Европу в обход России. А значит, это был бы проект стратегического сотрудничества Украины — Беларуси не только с Европой и США, но и с КНР. А совместная политика КНР, США, ЕС в регионе Каспийского моря почти наверняка в таком случае была бы успешной. В случае формирования такого союза Россия обязательно столкнется с новой политикой Китая и на Дальнем Востоке. Белорусско–украинский союз — это также союз, ориентированный на Иран.

И мы видим огромные успехи и активность Украины и Беларуси именно на этих направлениях. Ни для кого в Беларуси или в Украине подобный вариант сотрудничества не тайна. Транзитный союз этих стран — форма раскрепощения ныне связанной Украины как нового центра объединения восточнославянских земель.

В принципе, это повторение геополитической ситуации тех времен на востоке, когда Россия, по сути, была очень слаба и пребывала в геополитической изоляции. Уму непостижимо, кому выгодно разваливать ныне союз России с Беларусью, для того чтобы выпустить на сотни лет вперед на волю новых джиннов...

Юрий ШЕВЦОВ, Минск.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?