Дьявол носит спайс...

Как защитить молодежь от «дизайнерской синтетики», угрожающей слабоумием и даже смертью

Как защитить молодежь от «дизайнерской синтетики», угрожающей слабоумием и даже смертью.

Синтетически синтезированные каннабиоиды называются безобидно: «дизайнерские» наркотики. А результаты их приема? Выколол приятелю глаза, вышли в окно с 10-го этажа, голышом лаял, стоя на четвереньках… Эти леденящие кровь истории вовсе не сюжет триллера, а реальность. Кто-то пытается отдохнуть от нее двумя-тремя затяжками курительной смеси. А кто-то, в погоне за легкими деньгами, синтезирует и толкает «дурь». В день одну, две… десятки «полок» (так называется доза спайса).

Какие необратимые процессы запускаются в организме с первой же затяжки? Кто не замечает проблемы — родители, педагоги, правоохранители? Какие меры в борьбе с «синтетикой» могут дать конкретный результат? На эти и другие вопросы пытались найти ответы в ходе «круглого стола» заведующий отделением ГУ «Республиканский научно-практический центр психического здоровья» Владимир ИВАНОВ; старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления по наркоконтролю и противодействию торговле людьми МВД Республики Беларусь Дмитрий МЕДВЕДЕВ; заместитель начальника отдела социальной и воспитательной работы управления образования Минского облисполкома Татьяна ЦВИРКО; председатель общественного совета РОО «Матери против наркотиков» Ирина ЛУКЬЯНОВИЧ.

Угроза нации или нет?


«СГ»: — Сегодня, по сути, ведется необъявленная война: наркотики наступают. Спайсы и курительные смеси распространились по всей республике буквально за три-четыре года. Насколько общество проигрывает в этой «битве» и можно ли спрогнозировать последствия в будущем? Кто пополняет ряды зависимых?

Д. МЕДВЕДЕВ: — По оценке экспертов и специалистов управления по наркотикам и преступности ООН, ситуация не только со спайсами, но и в целом с наркотиками в мире непростая. И не только наша страна, но и весь мир в этой борьбе пока проигрывает.

Мы стараемся работать на опережение. Часто приходится общаться с коллегами из стран СНГ. И если сравнивать наше законодательство и в целом организацию работы, то сравнение это будет в нашу пользу.

В категории основных наркопотребителей — именно молодые люди. И наркоманы «молодеют». Это присуще не только нашей стране. Снижение возраста тех, кто впервые попробовал наркотики, характерно для абсолютно разных стран. Если это можно как-то объяснить для государств с неблагополучной социальной обстановкой, например, Афганистана и Пакистана, где идет война и дети знакомятся с наркотиками уже в 8 и 9 лет. То, например, для Швеции, где социальный уровень жизни высокий, возраст, в котором некоторые дети пробуют наркотики, — 12—13 лет.

В. ИВАНОВ: — Ситуация тревожная, но национальной катастрофы пока нет. Хотел бы обратить внимание, что мир уже переживал несколько эпизодов, даже пандемий употребления наркотиков, но с этим справлялся, не рухнул, прогресс не остановился. Говорю только о больших цифрах и больших периодах времени.

Мы знаем, что Китай в XIX веке не без влияния Англии был погружен в опиумную эпидемию. Англичане заставляли китайцев сеять опий. В результате к концу 19 века наркотик можно было купить в любой сельской лавке, как кофе или чай. Фермеры давали опий даже маленьким детям, чтобы те не мешали проводить сельхозработы. Но! Англия при этом занимала доминирующее место как мастерская мира и была великой державой. То есть мир переживал и переживает такие эпизоды. С моей точки зрения, всегда найдутся люди, которые хотят изменять состояние своего сознания. И они будут это делать в любой обстановке и любыми доступными средствами — алкоголь, никотин, опий, спайс… Увы, 10—20 процентов населения любой страны склонны к тому, чтобы употреблять психотропы. Это не зависит от социального строя, уровня развития экономики.

Что касается работы правоохранительных органов. Я наблюдаю ее последние 25 лет, работают они хорошо, хотя не хватает кадров и ресурсов. И тем не менее, общаясь с пациентами из глубинки, узнаю, что они свободно, по крайней мере до последнего момента, покупают спайсы. Причем без Интернета. Точки продажи известны. Сейчас ввели дополнительные единицы в аппарат управления по борьбе с наркотиками, надеюсь, что и на местах ситуация изменится. Это с распространением наркотиков через интернет-сети совладать сложнее, вычислить и подавить такие точки торговли.

И. ЛУКЬЯНОВИЧ: — Я считаю, чтобы избежать формирования зависимости, нужно начинать думать о детях, их будущем до того, как они захотят попробовать первый наркотик. Сегодня в спайсах я все же вижу угрозу будущему нации.

В нашем менталитете есть главная проблема, которая способствует знакомству с наркотиками: родительское стремление опекать своего ребенка чуть ли не до пенсии. Этот инфантилизм формирует предрасположенность к паразитическому образу жизни. И мы видим примеры в нашей организации. Хотя, казалось бы, родители руководствуются лишь благими намерениями: оградить ребенка от трудностей, помочь везде и во всем.

От беды никто не застрахован


«СГ»: — Можно ли «нарисовать» портрет семьи, в которой ребенок — наркоман?

И. ЛУКЬЯНОВИЧ: — К нам за помощью обращаются в основном благополучные, полные семьи, с достатком. Там повышенный уход за детьми, чрезмерная забота, что приносит только вред. Дорогая одежда, гаджеты, карманные деньги на любые расходы, и при этом спокойная жизнь без трудностей и обязанностей.

В. ИВАНОВ: — За пару лет через наше отделение прошло около 150 потребителей спайсов. Люди сами обращаются за помощью. У меня конкретные данные нескольких десятков пациентов. Пример: пациент — 16 лет, без отца, первый курс лицея, будущий слесарь. Или: «у отца тяжелый характер, ушел из семьи в церковь пятидесятников, а мать умерла, когда было 12 лет». Студент 2-го курса БНТУ: «отец-алкоголик погиб». Вот еще — «один или оба родителя — алкоголики», «отец всю жизнь провел в тюрьме»… И так через одного. Фактически в половине случаев наблюдаем безотцовщину.

И. ЛУКЬЯНОВИЧ: — Бывает, что и в полных семьях, где ребенок становится наркоманом, отец играет в воспитании незначительную роль.

Т. ЦВИРКО: — Мы пытаемся изменить сознание самого педагога, в поле зрения которого ребенок пребывает практически целый день, учим его, по каким признакам можно определить, что с ребенком что-то не в порядке. Очень тесно работаем с УВД области, управлением здравоохранения. Результат: педагоги стали выявлять в учреждениях общего среднего и профтехобразования ребят, которые имеют внешние признаки употребления наркотических веществ, их аналогов и прекурсоров. За год 90 фактов. Например, в Борисовском районе парень 1 сентября в профтехколледж пришел в неадекватном состоянии. Педагоги сразу обратились в правоохранительные органы и к врачам.

Эти дети совершенно разные — из полных и неполных семей, есть и состоящие на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Это может быть абсолютно любой ребенок. Они попросту вовлекаются в группку, где предлагают попробовать, сделать одну затяжку. Доза спайса недорого стоит, а употребить его легко. Так что от этой беды никто не застрахован…

«СГ»: — Мы попытались здесь нарисовать портрет жертвы. А как выглядит тот, кто продает? Кто и как мотивирует молодежь?

Д. МЕДВЕДЕВ: — Если говорить именно о спайсах, то их распространители в большинстве своем молодые люди примерно 20 лет, желающие быстро разбогатеть. То, что это обогащение идет за счет жизни и здоровья других, уже моральный аспект, который ими не учитывается. Как правило, это ребята достаточно умные, образованные, владеющие навыками работы с компьютером. Пожалуй, Интернет превратился в основную площадку по распространению спайсов. На своем уровне применяют достаточно неплохие методы шифрования, конспирации.

«Мне хоть в школу не иди»


«СГ»: — Как пациенты рассказывают о своем первом опыте знакомства со спайсами?

И. ЛУКЬЯНОВИЧ: — Когда приходят к нам, чаще всего звучит фраза-признание, что они уже зависимы, и «я не думал, что это коснется меня». Даже пробуя первый раз, второй, они не думают, что втянутся и станут зависимыми. Это самая частая ситуация. Со спайсами «знакомятся» чаще всего в компаниях. А потом… Интересно, но зависимые подростки признаются, что им легко вычислить, кто из их ровесников употребляет наркотики, без труда могут найти продавца. Родители иногда ошибаются, когда думают: стоит нарушить эти связи, перевезти ребенка в другое место, другой город и проблема будет решена, все изменится. Это спасет лишь на некоторое время. Это сидит внутри них, и при желании наркозависимый всегда найдет дозу.

В. ИВАНОВ: — Большинство курильщиков спайсов начинают с обычных сигарет. Нам не уйти от проблемы так называемой массированной никотинизации населения. Я не видел ни одного потребителя спайсов, который бы вдруг, ни с того ни с сего начинал курить спайс.

Обычно курить сигареты дети пробуют в 12—13 лет. Причины тому во многом психологические, в меньшей степени психопатологические. Ребенок поддается давлению группы сверстников, а рядом в этот момент нет никого, кто бы мог подсказать, почему этого делать нельзя. Ему может нравится курение сигареты, он испытывает от этого удовольствие (это важный момент), а это и есть первая реакция от потребления психоактивного вещества.

А другие сделают затяжку или выпьют и чувствуют только отвращение. Нравится курить? Потом «подключаются» и спайсы. Среди пациентов многие из приличных семей, студенты вузов, а есть мальчики и девочки из сельской местности без образования и занятий. По моей информации, многие чаще всего знакомятся с наркотиками не в учебном заведении, а через знакомых во дворе. Это группа сверстников, с которыми жертвы общаются плотно, с самого детства. «Заводится» такой друг, который у кого-то что-то попробовал, и он, как гниль, вносит это в свое дворовое сообщество. А спайс такая вещь: несколько раз покурил — попал в зависимость. Вещество, содержащееся в нем, дает совершенно отчетливое состояние опьянения, своеобразного кайфа. Ускоряется мышление, с их точки зрения расширяются границы познания мира, восприятие становится якобы более острым. Они переходят в новую реальность, которая им приятна, им нравится такое состояние. Но опьянение быстро проходит, а они желают повторить это еще и еще. Потом, когда возникает настоящая физическая зависимость, уже исчезает и кайф как таковой. Человек просто «отключается», его ничего не волнует. Наступает в каком-то смысле смерть сознания. Человек уходит из этого мира.

Т. ЦВИРКО: — Поддержу Владимира Владимировича в том плане, что не должно складываться мнение, что наркотизация идет через учреждения образования. Все те люди, мощные ресурсы, которые обеспечивают систему образования, четко и ясно понимают степень своей ответственности, не дают в меру своих возможностей распространяться этому злу. По Минской области в сфере наркоконтроля зафиксировано 24 преступления за 8 месяцев. И нет ни одного факта, когда бы продажа или хранение с целью сбыта были именно в учреждении образования. Да, есть факты хранения. И педагоги их выявляют. Речь в первую очередь идет об учреждениях профтехобразования. Если смотреть географию по области, то распространение идет по крупным точкам — Минский и Солигорский районы, Слуцк, Жодино, Борисов. Характерна система «закладок» через Интернет. А что касается сельских детей, то все они, разъезжаясь на учебу по учреждениям профтехобразования, могут привозить спайсы в свои деревни, угощать друзей. Педагогический состав — это мощный ресурс, который обладает навыками выявления тех, кто уже знаком с наркотиками.

И. ЛУКЬЯНОВИЧ: — Происходит и так, когда в классе есть пара учеников, которые употребляют, общаются друг с другом после уроков. Ребята, обращающиеся к нам за помощью, приходят и говорят: «Мне хоть в школу не иди». Некоторые признаются, что со сверстниками без спайсов уже общаться не могут.

Т. ЦВИРКО: — А вот здесь они уже должны находиться под контролем родителей!

«СГ»: — Дмитрий Анатольевич, кстати, как выходите на след тех, кто производит спайс и торгует им? Можно ли ограничить доступ спайсов через Интернет и социальные сети?

Д. МЕДВЕДЕВ: — Обо всех аспектах оперативно-розыскной деятельности не могу рассказать. Работа ведется по цепочке: идем от низшего звена к высшему. Вплоть до поставщиков и лабораторий. Что касается Интернета, мониторим ситуацию постоянно. Для этого есть специальные люди. Затем выходим с предложением о закрытии или ограничении доступа к сайту. Сейчас разрабатывается комплекс мер на опережение, чтобы в целом ограничить доступ к «наркотическому» контенту. В социальных сетях можно выявлять группы по таким «интересам».

Одни гонятся за кайфом, другие за деньгами


«СГ»: — У нас так называемое доносительство порицают. А если люди постоянно видят человека, возле которого тусуется молодежь, из рук в руки передаются маленькие упаковки с чем-то. Что делать?

Д. МЕДВЕДЕВ: — Можно с большой долей вероятности предположить, что идет торговля наркотическими веществами. В таком случае можно сообщить анонимно, позвонив по телефону 102. Еще один способ — Интернет. На сайте МВД и областных управлений внутренних дел можно оставить анонимное сообщение на сайте. Любая информация принимается к сведению. Понятие «доносительство» и «сообщить о преступлении» — разные вещи.

В. ИВАНОВ: — А вот этот нравственный аспект и есть то самое советское наследие. Весь цивилизованный мир «доносит» на криминал. Жаль, что институт участковых милиционеров немного недотягивает в этом отношении. Мне бы лично хотелось, чтобы мой участковый был мне другом, я мог бы легко вступить в контакт и обсудить определенные проблемы.

Д. МЕДВЕДЕВ: — Антинаркотическое законодательство будет только ужесточаться. В том числе за сбыт заведомо несовершеннолетним, изготовление наркотических средств в условиях лабораторий. Само изготовление в лабораториях свидетельствует о том, что человек умышленно этим занимается и наносит вред большому кругу лиц.

Говоря о спайсах. Раньше реагенты ввозили из других стран, затем их смешивали с растительной основой, даже не требовались минимальные познания в области химии, оборудование. Сегодня мы раскрываем лаборатории по изготовлению самих компонентов, веществ, вызывающих опасные, негативные последствия, а таких людей надо серьезно наказывать. Один-два человека могут принести вред, как целая наркогруппировка.

Также планируется создать антинаркотическую комиссию, работа которой будет направлена на быстрое реагирование при появлении на рынке новых веществ. Мы начали более активно сотрудничать с российскими коллегами. Как только вещества появляются и запрещаются в средней полосе России, мы вводим их в список запрещенных в Беларуси. Каждая минута в такой ситуации дорога. Поэтому сегодня легальных веществ в нашей стране не выявляется.

Суть комиссии, состоящей из представителей трех ведомств — МВД, Минздрава и Госкомитета судебных экспертиз, — максимально оперативно, в течение нескольких дней запрещать оборот новых психоактивных веществ. Также планируется введение административной ответственности за их потребление без назначения врача. У нас сложилась парадоксальная ситуация. Интересуемся у наркопотребителя: почему употребляешь спайсы? А потому, что это не запрещено. Нужен серьезный сдерживающий фактор, останавливающий уже на стадии «хочу попробовать». Подросток должен знать, что если его поставят на учет в медучреждение в связи с потреблением наркотиков, наступят социально-правовые ограничения. Он не сможет получить справку для водительского удостоверения, поступить в военные вузы, стать охотником. Да и родители смогут узнать больше о ребенке, задуматься о первом звоночке и его последствиях.

И. ЛУКЬЯНОВИЧ: — После того как в Швеции была узаконена ответственность за употребление наркотиков, обнаружилась положительная динамика по выявлению подростков и молодежи. Полиции пришлось научиться распознавать ребят под кайфом. Но появилась возможность отправлять их на лечение и профилактику.

В. ИВАНОВ: — У нас около 30 тысяч тех, кто употребляет наркотики каждый день. А значит, закон должен работать единообразно со всеми. Но как технически решить вопрос наказания такой «армии» в короткие сроки? Если будут жестко наказывать за употребление и появление в общественном месте, я с этим согласен.

Т. ЦВИРКО: — Сегодня, если и выявляется такой ребенок, его на учет поставить не могут. А он фактически ведет пропаганду такого образа жизни. А если об этом все узнают и лишат определенных преференций, то это, вероятно, сможет его остановить. Иногда наказание более действенно, чем профилактика.

В. ИВАНОВ: — Но мы хорошо знаем, что установить наличие в организме синтетических каннабиноидов тяжело. Не возникнет ли такая ситуация? Милиционер задержит молодого человека в состоянии наркотического опьянения. Пока за полчаса-час его доставят на освидетельствование, кто сможет зафиксировать, что он на самом деле был «пьян»? Вещества быстро выводятся из организма. В Минске есть две лаборатории. Но отъедем на сто километров, а там что делать с освидетельствованием? Вопрос надо прорабатывать тщательно, сделать нормативную базу и финансирование, иначе «рассвет так и не наступит».

«Синтетика» сводит… с ума


«СГ»: — Часто бывает, что лечение и долгая реабилитация после спайсов не приносят результатов?

В. ИВАНОВ: — Давайте посмотрим, что значит отравление спайсами? Определить это можно по блеску в глазах, оживлению, ускорению мышления. Меняется восприятие окружающего мира, мы видим, что он вроде как пьян. Это характерно для синтетических наркотиков, но быстро проходит, особенно у новичков. Но в некоторых случаях такая «синтетика» может «вырубить», «убить» и свести с ума. Дозировку пресловутых марок — синтетических каннабиноидов — никто не рассчитывает. Родители видят: ребенок пьян, но от него не пахнет. Или его тошнит, он бледен, сонлив или теряет сознание. Бывает легкая эйфория. Но это, как правило, происходит после первых контактов с веществом. У завзятых наркоманов картина другая: он отключается, сидит с открытыми глазами.

Важный диагностический момент — когда школьник или студент начинает терять интерес к хобби, учебе. Формируется первичное влечение к веществам, все уходит на десятый план. Это легко заметить, если родители действительно внимательны к своему ребенку. Он не делает уроки, закрывается в комнате, вдруг начинают пропадать деньги или вещи, появляется злость, когда возможности быть под кайфом нет. Стоимость «полки» — полуграмма наркотика — вроде и невелика, но сколько зависимый их выкурит в течение суток — неизвестно. Иногда на это требуется 200—300 тысяч рублей в сутки.

После реабилитации к нам могут не обращаться, но продолжать употреблять. К сожалению, как любая зависимость, спайсовая в том числе, биологически неизлечима. Ощущение кайфа они помнят всю жизнь. Страдают от того, что не могут вернуться в это состояние. Есть возможность рецидива, особенно тогда, когда что-то случится. Не рецидивируют те, кто имеет цель в жизни. Но идти этим путем надо с поддержкой близких людей.

И. ЛУКЬЯНОВИЧ: — У нас в объединении «Матери против наркотиков» открылась консультационная служба именно по спайсам. Работают ежедневно, бесплатно и анонимно. Телефон Велком – +37544-777-04-38, городской – 290-72-78. Если заметили, что с ребенком что-то не так, о чем-то догадываетесь, обращайтесь к нам. Подскажем, какие шаги и в каком направлении делать.

В. ИВАНОВ: — Десять лет мы говорим о том, что надо принять решение о реабилитационном центре для наркологических больных. А воз и ныне там. Без этого невозможно двигаться дальше в организационном моменте. Фактически все реабилитационные центры работают «полузаконно». Необходимо в этом направлении урегулировать вопросы важнейших ведомств. Одно Министерство здравоохранения не может заниматься этой проблемой, затрагивающей не только здоровье конкретного человека. Прежде всего должно подключиться МВД и решить, как быть с регистрацией тех, кто находится на реабилитации. С моей точки зрения, это абсолютно обязательно, иначе будет рассадник криминалитета. Фискальные органы должны понимать, что здесь задействованы деньги, никто не работает бесплатно, финансовые потоки должны быть прозрачны. Необходимым строгий порядок на местах и работа санитарных служб, и желательно, чтобы и местные власти курировали эти вопросы.


korenevskaja@sb.by

uskova@sb.by

Фото Павла ЧУЙКО



Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости