Жили-были, родину не любили, бягуха, плывуха и поскакуха.
Когда просто все окружающие отчетливо дали бягухе понять, что торговать ей больше нечем, такого товара на рынке — валом, она не растерялась (опыт!) и пошла торговать лицом. На проклятый даже большинством беглых белс@т.
Так у бягухи торговать стало нечем... и превратилась она из столбовой дворянки в старуху..., а выглядеть стала, как разбитое корыто... с трещиной вместо большого и жадного рта.
Про поскакуху лучше всего сказал Карел Чапек, описывая мировую ситуацию с точки зрения воробья: «Ну хоть бы где какая кучка лошадиного навоза... Куда катится мир?!» Поскакуха нашла себе на конюшню кучку из тех, что ей поляки доверили чистить, нырнула с головой и пришипилась. До лучших времен.
***
Лучше всех себя до последнего времени чувствовала плывуха. Даже будучи уголовно осужденной, она и в эмиграции нашла себе оппозицию, вместе с которой поливала (зачеркнуто) водой всех остальных беглых. Развращая при этом их же детей прямо на бортике бассейна, куда тех родители приводили учиться плавать.
А этого никто не любит.
И вот результат: «Утром 10 июля на автобусном вокзале Warszawa Zachodnia к Александре Герасимене со спины подошел неизвестный мужчина лет 35 и ударил кулаком по голове. При этом он не произнес ни слова и тут же ушел», — сообщают телеграм-каналы.
Причем беглая медийка — она помирать будет, а все равно станет именовать плавуху «многократной чемпионкой», «обладательницей олимпийских медалей», «белорусской спортсменкой». Хотя вот как раз тут очень подошла бы текущая правда: «предательница и коллаборантка», «активная пособница экстремистов и террористов», «осужденная на родине уголовница» получила в ухо — ну, согласитесь, так гораздо органичнее!
«Летнее утро, река, мостки. На мостки выходит женщина с тазиком белья и, подоткнув юбки, начинает стирать. Из кустов появляется мужичок, видит женщину, подкрадывается сзади и начинает... бить ее по голове.
Крупный план женщины:
— Эээ... бьют! Помогите, бьют! — разносится над рекой.
Жизнерадостный голос диктора за кадром:
— И будут эээ... бить, пока вы не купите стиральную машину-автомат!
А теперь новости спорта».
Интересно, сколько еще беглых надо эээ....бить по голове, пока до них дойдет простая, как сотрясение мозга, истина: на родине лучше, даже если накажут. Потому что дома накажут — и простят.
А на чужбине забьют — и фамилию не спросят.
Когда просто все окружающие отчетливо дали бягухе понять, что торговать ей больше нечем, такого товара на рынке — валом, она не растерялась (опыт!) и пошла торговать лицом. На проклятый даже большинством беглых белс@т.
Так у бягухи торговать стало нечем... и превратилась она из столбовой дворянки в старуху..., а выглядеть стала, как разбитое корыто... с трещиной вместо большого и жадного рта.
Про поскакуху лучше всего сказал Карел Чапек, описывая мировую ситуацию с точки зрения воробья: «Ну хоть бы где какая кучка лошадиного навоза... Куда катится мир?!» Поскакуха нашла себе на конюшню кучку из тех, что ей поляки доверили чистить, нырнула с головой и пришипилась. До лучших времен.
***
Лучше всех себя до последнего времени чувствовала плывуха. Даже будучи уголовно осужденной, она и в эмиграции нашла себе оппозицию, вместе с которой поливала (зачеркнуто) водой всех остальных беглых. Развращая при этом их же детей прямо на бортике бассейна, куда тех родители приводили учиться плавать.
Как это «не было такого»? А гадить детям прямо в головы, пытаясь сделать их невероятными, — это разве не растление? Оно самое и есть. И косноязычие нашей Герасимени смягчающим обстоятельством здесь отнюдь не является.Впрочем, сколь веревочке ни виться... поляки давно раскусили аферистку, которая требует много, дает мало, мелочна и меркантильна. И так же, как на бывшей родине плывуха умело (до поры) спекулировала своими спортивными достижениями, так и в эмиграции она продолжает так же лихо манипулировать своей невероятно пратэстнай позицией.
А этого никто не любит.
И вот результат: «Утром 10 июля на автобусном вокзале Warszawa Zachodnia к Александре Герасимене со спины подошел неизвестный мужчина лет 35 и ударил кулаком по голове. При этом он не произнес ни слова и тут же ушел», — сообщают телеграм-каналы.
Надо думать, оба знали «за шо», потому и обошлись. Поляк — без лишних слов. Белоруска — без лишних криков о помощи к пассажирам. Которых на вокзале, казалось бы, валом.«Не факт, что произошедшее попало на камеры, неизвестно какого качества будет изображение, если все же будет видеозапись, то этого человека может не быть в полицейской картотеке, — радушно и с явным желанием помочь сказали плывухе в полицейском участке. А другие наши беглые добавили: «Если же его найдут, то вряд ли посадят, поскольку, если травмы нетяжелые и невидимые, то это считается мелким хулиганством» — со знанием дела.
Причем беглая медийка — она помирать будет, а все равно станет именовать плавуху «многократной чемпионкой», «обладательницей олимпийских медалей», «белорусской спортсменкой». Хотя вот как раз тут очень подошла бы текущая правда: «предательница и коллаборантка», «активная пособница экстремистов и террористов», «осужденная на родине уголовница» получила в ухо — ну, согласитесь, так гораздо органичнее!
Морали никакой не будет, ибо нету морали у беглых, раз. Никто они в Польше и звать их никак, два. Женщину, разумеется, жалко, но «бачили очі, що купували». Это просто классический случай, когда Верунчик всё себе сделала сама.Вместо морали будет анекдот. В тему. Звучит он примерно так:
«Летнее утро, река, мостки. На мостки выходит женщина с тазиком белья и, подоткнув юбки, начинает стирать. Из кустов появляется мужичок, видит женщину, подкрадывается сзади и начинает... бить ее по голове.
Крупный план женщины:
— Эээ... бьют! Помогите, бьют! — разносится над рекой.
Жизнерадостный голос диктора за кадром:
— И будут эээ... бить, пока вы не купите стиральную машину-автомат!
А теперь новости спорта».
Интересно, сколько еще беглых надо эээ....бить по голове, пока до них дойдет простая, как сотрясение мозга, истина: на родине лучше, даже если накажут. Потому что дома накажут — и простят.
А на чужбине забьют — и фамилию не спросят.
