Минск
+11 oC
USD: 2.04
EUR: 2.26

Еще один белорусский оперный певец дебютировал на сцене «Метрополитен-опера» в Нью-Йорке

Басы могут и хотят

Александр Рославец — молодой оперный бас, еще один певец из Беларуси, который покорил сцену «Метрополитен-опера». Он исполнил партию Короля Рене в опере Петра Чайковского «Иоланта». Александр — приглашенный солист белорусского Большого театра. Мне удалось встретиться с ним и поговорить о музыке и его личной дороге в большое искусство.


— Александр, прошлым летом состоялся ваш дебют на легендарной сцене театра «Ла Скала».

— У меня было несколько прослушиваний в Италии, и первым театром, который после этих прослушиваний откликнулся, стал «Ла Скала». Меня пригласили для участия в опере Луиджи Керубини «Али-Баба и сорок разбойников» — страховать исполнителя главной партии, которую должен был петь знаменитый бас Микеле Пертузи. Но так получилось, что он отказался, в итоге премьеру пел я. Спектакль получился классный, с очень хорошим составом исполнителей — артистов из молодежной программы «Ла Скала». Дирижировал маэстро Паоло Кариньяни. Постановку осуществила Лилиана Кавани — известный итальянский кинорежиссер. У нас ее знают по фильмам «Франциск» и «Ночной портье». Постановка спектакля длилась несколько месяцев, и мне приходилось периодически ездить из Германии в Италию. Я благодарен Богу, что именно такой дебют получился в Италии и в таком театре. Постановка была в исторических костюмах и декорациях, но в сценографии использовались и современные средства, многие мизансцены были очень кинематографичны, ведь постановщик все-таки кинорежиссер.

— Сегодня вы являетесь солистом Гамбургского оперного театра. Как вам там работается? Какие партии и на каком языке исполняете?

— Работы очень много. Гамбургская опера — театр очень высокого уровня, все оперы идут на языке оригинала. В репертуаре есть русские оперы: «Евгений Онегин», «Хованщина», «Князь Игорь». В следующем году планируется постановка «Бориса Годунова», в которой я буду участвовать. В начале нынешнего театрального сезона после летней постановки в «Ла Скала» сразу начал работать над операми Вагнера на немецком языке.

— А какие языки вы изучали в школе, институте?

— В школе и в Брестском педуниверситете учил английский язык, в консерватории — итальянский. Очень хорошие педагоги по итальянскому работали с нами в Молодежной программе Большого театра в Москве. В «Ла Скала» все говорили только на итальянском, и это было здорово, потому что к концу репетиционного процесса я мог уже без проблем общаться. В Гамбургском театре, если я готовлю роль на немецком, со мной занимаются немецкие коучи, мы работаем над каждым словом. Но в Германии все свободно говорят на английском, и если я не понимаю чего-то при постановке спектакля, мне изложат на английском. Свои роли, конечно, знаю, но на немецком свободно общаться пока еще сложно.

— В каком возрасте вы увлеклись музыкой?

— Я родился в дерене Вельямовичи, которая находится в 30 километрах от Бреста. С пятого класса начал учиться в музыкальной школе. У нас были школьный оркестр, хор. Приехал прекрасный молодой педагог по гитаре, благодаря ему я и начал заниматься музыкой. Позже мы с ребятами увлеклись роком, организовали свою группу, сами тексты писали, музыку. Играли такой альтернативный рок и даже были довольно популярны в своих краях. Позже я увлекся джазом, начал петь в хоре и заниматься вокалом. В студенческие годы пел в университетском и церковном хоре в Кафедральном соборе в Бресте. Архиерейский хор там был очень сильный, мы ездили на фестивали, занимали первые места. И потом, когда я учился в консерватории в Санкт-Петербурге, тоже пел в церковном хоре в Троицком соборе.

Фото из личного архива Александра Рославца

— Первое высшее образование у вас связано с психологией?

— После школы я не пошел в музыкальный колледж, решил поступать в Брестский университет на психолого-педагогический факультет. И не считаю, что это было зря. Первое образование помогает грамотно общаться с людьми, находить точки соприкосновения по каким-то вопросам. Во время учебы я немного подрабатывал в сфере управления персоналом, проходил практику в каких-то компаниях, мог в этой профессии развиваться, но не получал большого удовольствия от этой деятельности. Мне нравилось петь, заниматься музыкой, поэтому в 23 года я решил поступать в Санкт-Петербургскую консерваторию.

— Вы поступили в консерваторию без среднего музыкального образования?

— Действительно, у меня не было музыкального колледжа, но была музыкальная школа, опыт работы в хоре. С нотами у меня проблем не было, мог читать с листа. Я благодарен Адаму Османовичу Мурзичу (заслуженный работник культуры Республики Беларусь, с 2010 года художественный руководитель Белорусского государственного академического музыкального театра. — Авт.), у которого я некоторое время занимался вокалом и который посоветовал мне попытаться поступать в Санкт-Петербург. В результате меня приняли в консерваторию, и я попал в класс к прекрасному педагогу Николаю Петровичу Охотникову, у которого проучился пять лет. Затем мне повезло попасть в Молодежную программу Большого театра России к Дмитрию Юрьевичу Вдовину — одному из лучших на сегодня вокальных педагогов в мире. Среди его учеников — Кристина Мхиторян, которая недавно дебютировала в «Метрополитен» в опере «Джанни Скикки» с Пласидо Доминго в главной роли. Ученица Дмитрия Юрьевича и Оксана Волкова, выступающая на самых крупных площадках мира — в «Ла Скала», «Метрополитен-опера» и других. Молодежная программа Большого театра — это настоящий подарок судьбы, ведь, чтобы петь на сцене, недостаточно только хорошего оперного голоса, надо знать языки, уметь держаться на сцене и так далее. У нас через день были прослушивания в Большом театре. Молодежная программа — это такая закалка, благодаря которой я получил возможность занимать какие-то призовые места на конкурсах.



— Ностальгия все-таки существует?

— Конечно. Но оперному певцу необходимо развиваться, расти. У него не такой уж длительный срок в профессии, и нужно за этот плодотворный период взять все лучшее, чтобы достойно выступать и дарить свое мастерство зрителям. В Беларусь все равно возвращаешься, потому что здесь дом. Когда я выступаю, меня всегда представляют как певца из Республики Беларусь. И я с удовольствием приезжаю, когда приглашают петь здесь, ведь это возможность увидеть родных людей. Кстати, белорусы блистают на всех мировых оперных сценах: Павел Петров, Анатолий Сивко, Оксана Волкова. Среди артистов Мариинского театра 30 процентов — белорусы, в том числе Катя Губанова, считающаяся одним из лучших меццо, а также Владислав Сулимский. Белорусы достаточно скромные, воспитанные. И, возможно, это помогает им находить подход к разным людям и успешно двигаться вперед в профессии.

Радует, что и в Беларуси сегодня активно развивается оперная культура — каждый год проходят оперный форум и международный конкурс вокалистов. Очень здорово, что они проводятся в Минске и в нашем театре, потому что таким образом на белорусской опере фокусируется мировой взгляд.

— Правда ли, что в Германии в каждом маленьком городке есть оперная сцена?

— В Германии действительно практически в каждом городе есть профессиональный оркестр и сцена, где выступают музыканты. Много композиторов, музыкантов, и все пишут и пытаются ставить. Это неплохо, конечно, хотя и не всегда получается удачно. Но не думаю, что великие композиторы прошлого никогда не проваливались. Чтобы идти вперед, надо оттолкнуться от чего-то.

infong@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...