Минск
+16 oC
USD: 2.05
EUR: 2.26

Жизнь физика–теоретика Виктора Николаевича Барыкина

Баллада о физике

По чистой случайности судьба свела меня с физиком–теоретиком Виктором Николаевичем Барыкиным
Каждый новый герой для меня, как непростая загадка, которую непременно надо разгадать. Степень сложности этих загадок различная. Но ответы на них не оказывались за гранью моего понимания. Пока не произошла эта встреча...



По чистой случайности судьба свела меня с физиком–теоретиком Виктором Николаевичем Барыкиным. Славным человеком с мудрыми, глубокими глазами, в которых ни на миг не угасал отблеск мысли. Перед тем как встретиться с ученым, я прочел его книгу «Этика привычек». На меня обрушилась лавина. Нет, не новых блистательных идей, размышлений, теорий и концепций. Объекты исследования Виктора Барыкина древние как мир. Добро, зло, счастье, любовь, радость, душа, сострадание... И другие «золотые кирпичи», без которых невозможно создать светлое здание — внутренний мир человека. Тем более объяснить, что означает «высшая и тонкая жизнь». И что следует понимать под «жизнью низшей и грубой».

Читая книгу, я часто ловил себя на мысли: «Об этом уже было сказано». Да, и не однажды, но не так. Возможно, поверять гармонию физикой не имело большого смысла. Но создать теоретическую модель этики, которая базируется на фундаментальных аспектах современной физики, а затем рассмотреть теоретические и практические алгоритмы перемены привычек — идея весьма привлекательная. И осуществлена она, на мой взгляд, блестяще. По нынешним временам первое издание книги имело фантастический тираж: 40 тысяч экземпляров. Разошлась книга мгновенно.

Когда–то еще Лев Толстой задавал ученым вопрос: способна ли наука научить нас жить? Виктор Барыкин убежден, что из аксиом физики можно вывести этические правила. И доказывает это, отвечая на вопросы: как жить без стрессов? Как оживить «мертвую» душу? Как перестать беспокоиться? Как стать личностью? Как прекратить скандалы в семье? Как принять власть высшего мира над собой?..

Язык ученых сух и лаконичен. Ему чужды эмоции и чувства. Барыкин в этом смысле — исключение. В его книге немало выражений, которые звучат, как афоризмы:

• Главный парадокс жизни состоит в том, что человек не желает пользоваться собой как уникальным источником успеха и счастья. Вместо того, чтобы употребить свои внутренние супербогатства, он, как нищий, пытается подобрать крошки из внешнего материального мира.

• Жить — значит любить. А любить — значит дарить миру жизни лучшие свои качества и стороны души, духа, тела. И принимать из этого мира то высокое и тонкое, чем он заполнен.

• Радость — это божественный дар гармоничного отношения к тому, что происходит внутри и вне человека. Чистая совесть и добро рождают внутреннюю глубокую радость.

Рассказчик Виктор Николаевич великолепный. Он не просто вспоминает золотые годы, а, как художник у полотна своей жизни, творит. Мазок — и небо из белесого стало голубым. Еще мазок — и вспыхнула на нем волшебная радуга...

Витя Барыкин из села Говезна Столбцовского района больше всего на свете любил свободу. После первого слова «мама» вторым было произнесено «сам». В лес за грибами трехлетний малыш ходил не с ватагой пацанов. Один. Родители (отец — председатель колхоза, мама — учительница начальных классов) с привычкой старшего сына (надо полагать — врожденной) даже не пытались бороться. Отец, правда, дал ему совет: «От волка никогда не убегай — все равно догонит. Иди на него и смотри в волчьи глаза». Глубоко символичный совет отца станет для Виктора правилом жизни.

Ученик Фанипольской средней школы Виктор Барыкин уроки дома не делал. Для этого ему хватало школьных перемен. Случалось, в один день Виктора вызывали на каждом уроке. И пять «пятерок» в его дневнике теснили одна другую — таков неизменный результат. Нелюбимых предметов у Барыкина не было. Сочинения он писал исключительно стихами. И всегда получал пять баллов...

Чувствовал ли Барыкин свою некую исключительность? Абсолютно нет. Виктор считал, что просто от природы ему дано больше, чем другим. И в этом нет его заслуги. Но кому больше дано, с того и больше спрашивают. А вот характер проявить он мог. Даже если знал, что вызовет огонь на себя. В десятом классе целый месяц с ним никто не разговаривал. А случилось вот что. Нерадивый ученик (парень мог учиться, но не хотел) тянул вниз по успеваемости весь класс. «Не хочет учиться — пусть уходит из школы», — решили на собрании десятиклас-

сники. Проголосовали все, кроме Барыкина. А Виктор пошел к директору школы О.В.Шкелю и заявил, что с решением класса он не согласен. И что ради показателей нельзя ломать судьбу ученика. «Ну, раз ты так за него радеешь, — говорит ему директор, — то возьми над ним опеку. Но учти: теперь ты за него несешь ответственность». Ответственности Виктор не боялся. А парень и правда изменил свое отношение к учебе. Вполне сносно окончил десятый класс.

Виктор давно решил для себя, кем быть: журналистом. Перед сдачей вступительных экзаменов его пригласили на собеседование. «А скажите, молодой человек, — спрашивает его представитель деканата, — как вы понимаете главную задачу журналистики?» «Давать объективную картину жизни социалистического общества. Рассказывать о достижениях и героях труда»... «Это — общие слова, — перебил абитуриента собеседник. — Главное в журналистике — из мухи сделать слона». Барыкин, не говоря ни слова, поднялся и вышел из аудитории. «Как это понимать? — мучительно размышлял он. — Шутить так — глупо. Издеваться — тем более. А, может, это провокация?» Ответа Виктор не находил, зато была ясность в одном: с журналистикой покончено. Неожиданно для себя он принимает решение поступать на физмат Белгосуниверситета. «Физика всегда поможет в жизни», — обнадежил себя Виктор. И, как видим, оказался прав...

На распределении Виктор Барыкин был в числе первых выпускников университета. Когда на комиссии у него спросили, где бы он хотел работать, ответил твердо, как о давно решенном: «Хочу учить детей физике». Его направили в Дзержинский район. Но райком комсомола увидел в нем ценного кадра и не дал ему развернуться на педагогическом поприще. Виктора Барыкина избрали вторым секретарем районного комитета. В комсомоле — это величина. А через четыре года друзья перетянули его в Институт тепло– и массообмена Академии наук республики.

Обстановка в институте была самая что ни на есть творческая. Лабораторию энергопереноса, где работал Барыкин, возглавлял доктор технических наук Олег Григорьевич Мартыненко. Этот замечательный человек и большой ученый был душой коллектива. Любое творческое начинание получало его поддержку. В 1993 году Виктор Барыкин на основе препринтов института написал свою первую книгу «Лекции по электродинамике без ограничения скорости». По сути, он посягнул на пересмотр фундаментальной истины, на что не решались даже маститые ученые. Олег Григорьевич, ознакомившись с книгой своего подчиненного, честно признался: «Я ничего в этом не понимаю. Но то, что ты делаешь — выше всякой похвалы. Продолжай свое дело!»

В студенческие годы Виктор не только глубинно изучал теорию относительности Альберта Эйнштейна, изменившую картину мироздания, но и охотно читал все о великом физике, ставшем символом ХХ века. Автор одной из книг об Эйнштейне утверждал, что ключ для понимания всего мировоззрения ученого — его служение богу свободы. Не этим ли служением навеяно признание гениального физика: «Меня захватила и поразила идея ничтожности человеческих надежд и стремлений». Под ничтожностью Эйнштейн понимал нечто, что находилось в оковах своего «я». Вырвать его из тисков чисто телесного существования и повести к свободе могла только наука.

Когда Барыкин почувствовал, как прозаическая борьба за существование подрезает крылья и лишает радости жизни, он уже знал, где спасение. Виктор Николаевич с головой, сердцем и душой ушел в науку. Не в ту, за которую получал зарплату (хотя все по службе он выполнял успешно, с высоким качеством и вовремя), а в науку, одухотворявшую его. Это было только его духовное поле. И он сам прокладывал на нем борозды истин.

Обладая умением концентрации мысли, Барыкин предположил, что вершина человеческого мышления может оказаться и тупиком. Так, принимая теорию относительности (а как ее можно не принять, если за нее — весь мир), надо соглашаться с запретом на изучение структуры света. Потому что теория относительности отрицает идею рассмотреть свет как систему механических частиц с размерами в физическом трехмерном пространстве. В физике свет традиционно воспринимался как система виртуальных объектов–фотонов, обладающих противоречивыми свойствами. Фотоны имели признаки и волн, и микрочастиц материи. Но не имели собственных размеров и составной структуры. Никем в мире не было предложено механических моделей для частиц света, которые согласовывались бы со всей системой экспериментальных данных. Вот за решение этой, казалось бы, непостижимой задачи дерзновенно взялся Виктор Николаевич Барыкин. Через 20 лет он добился успеха. И что после этого произошло? Мир не вздрогнул. И слава вселенского масштаба не обрушилась на физика–теоретика. Нельзя сказать, что открытие ученого никто не признал. Статьи Барыкина печатались в специальных журналах в США. А его доклады на крупных международных научных конференциях в Москве и в Санкт–Петербурге вызывали шквал аплодисментов. По статистике, сайт Барыкина посещали ученые из 50 стран мира.

Виктор Барыкин — автор почти 40 книг (книги он издает за свой счет). Среди них: «Атом света», «Новая физика света», «Новая концепция света», «Лекции по электродинамике и теории относительности без ограничения скорости», «Электродинамика Максвелла без относительности Эйнштейна», «Философия современной физики». Физики зачитываются его работами, как бестселлерами. Виктор Николаевич разработал в физической теории такие новые разделы, как электродинамика без ограничения скорости; структурная модель частиц света; единая теория электромагнетизма и гравитации и ряд других.

И никто его не осудил, никто не усомнился в значимости великого труда ученого. Было непонимание. Вначале: зачем ты это делаешь? А потом — мы не понимаем того, что ты сделал.

Очевидно, не пришло еще время, чтобы оценить все по достоинству и воздать должное по заслугам. А, может, и правда, «настоящая революция делается незаметно». Свершилось — и точка.

Все, что сделал в науке этот удивительный человек, вызывает изумление. Восхищаясь неистощимым богатством его души (а материального богатства и достатка у него никогда не было), думаешь о том, что Виктор Барыкин — подлинный ученый. Постигая истины и открывая свои, пропуская через себя наработки ученых, он возвращает их, обогатив своим умом и талантом, на общую питательную почву. Почву, которая питает науку сегодня и будет питать через века.

Виктор Барыкин живет для того, чтобы делать людям добро. Неограниченно. Не ожидая за это благодарности. Благодарность для него — завершенный труд. Для делания добра он обладает премудростью и такими способностями, которые действительно находятся за гранью понимания...

«Когда работаешь в тонком мире, решая серьезнейшие задачи, — скажет Виктор Николаевич, — открываешь и в себе, и в мире жизни столь глубинные тонкости, что с ними трудно справиться. И тогда я невольно спрашиваю себя: а есть ли у меня право на это проникновение? Не совершаю ли я грех? «В лукавую и ленивую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном грехом». Так свидетельствует Библия.

Советская Белоруссия № 162 (24792). Среда, 26 августа 2015

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Фото: Леонид ЕКЕЛЬ
Загрузка...