Задай вопрос — и мгновенно услышишь целую лекцию: о механизме воспроизведения звука у клавесина и чем он отличается от клавикорда, и какие детали в старину делали из вороньих перьев, а теперь из пластика. Прелесть в том, что слушать совершенно нескучно. В изложении Татьяны Халево все эти клавишно–щипковые дела, предельно далекие от существования современного жителя мегаполиса с его айфоном, велотренажером и фрешем из сельдерея вместо завтрака, приобретают завораживающую привлекательность. Хочется сменить ходовой casual на пышные юбки, выкинуть плеер вместе с наушниками и усесться с томным видом в какой–нибудь Розовой гостиной — разбирать ноты Фрескобальди. Впрочем, тебя тут же спустят с небес на землю: уход за клавесином — вещь непростая, и каждый музыкант делает это самостоятельно.
— Кроме того, как скрипач или гитарист, ты сам себе настройщик, потому что клавесин не держит строй по полгода, как фортепиано и рояль, — терпеливо объясняет Татьяна. — Его придется настраивать при малейшем изменении температуры, влажности, местоположения. Крышка открыта, закрыта, ветерок подул — все влияет на инструмент, он очень капризный и чувствительный. Так что это необходимое умение каждого клавесиниста, без которого жить невозможно.
С Татьяной Халево я познакомилась в метро. Чистая правда: мы столкнулись весной на одной из станций, когда проходила акция «Бах в метро», и вместе слушали лютневую музыку. Я была заинтригована: не так часто на жизненном пути встречаешь клавесинистов. По правде говоря, мне казалось, что легче встретить НЛО. А она как раз вернулась домой из Нидерландов после учебы в Консерватории принца Клауса в небольшом северном городе Гронингене.
— Все началось в детстве — с мультфильма «По следам бременских музыкантов». Помните? — вопросительно смотрит на меня Татьяна. — Звучал клавесин, принцесса пела «ни–че–го я не хочу!» — и захлопывала крышку. Это шедевр! Наверное, тогда где–то в подсознании уже сформировалось желание играть.
Но начинала она с фортепиано. Девочку завораживал процесс нажатия на клавиши — не важно, инструмента или печатной машинки. Тем более музыкальная семья: отец долгое время служил в военном оркестре, пел, играл на гитаре, дома охапками лежали ноты — детские песни, популярные эстрадные.
— Мне в качестве игрушки был куплен маленький зеленый рояльчик «Жаворонок». Ноты ставились на подставку для книг, в кружок усаживались все мои куклы, зверушки и учились музыке, разучивали песни. Даже одна клавиша пострадала в процессе занятий! И когда я должна была идти в школу, вопрос даже не стоял — музыкальный уклон и фортепиано.
Это уже потом выяснилось, что игры играми, а педагог и исследователь в ней тоже не дремлет — и дальнейшую учебу Татьяна Халево продолжала как теоретик, в белорусской консерватории занималась музыкальной иудаикой, о чем тоже может рассуждать часами. А увлечение старинной музыкой пришло еще на стадии лицея при консерватории, когда ученики только–только знакомились с органом и клавесином. Продолжилось знакомство в БГАМ в классе Владимира Невдаха, затем мастер–классы в Берлине, Вене, но... клавесин в Беларуси — редкость. И Татьяна приняла решение отправиться туда, где они есть:
— Когда уезжала, думала: у меня такая возможность, такой шанс! Я отучусь и вернусь — и тогда у меня будет миссия: начать здесь работу по продвижению старинной музыки. В Беларуси уже есть те, кто этим занимается, но их мало. И чаще речь идет о концертах. А меня больше волнует образовательный процесс, педагогика, потому что нужно как–то взращивать таланты в родной стране. Тем более инструмент особенный и во всем мире сейчас большой интерес к старинной музыке.
А пока что она готовит почву и для будущих выступлений, и для преподавания. Ищет подходящий инструмент — тоже задачка не из простых. В Белгосфилармонии в марте планируется концерт Татьяны Халево в дуэте с Анной Хоменя. Я слушаю и не просто желаю успеха, а даже немножко колдую: пусть все получится. Кстати, по–латыни клавесин носит название clavicembalum, дословно — клавишные цимбалы. А значит, в Беларуси ему самое место.
ovsepyan@sb.by
— Кроме того, как скрипач или гитарист, ты сам себе настройщик, потому что клавесин не держит строй по полгода, как фортепиано и рояль, — терпеливо объясняет Татьяна. — Его придется настраивать при малейшем изменении температуры, влажности, местоположения. Крышка открыта, закрыта, ветерок подул — все влияет на инструмент, он очень капризный и чувствительный. Так что это необходимое умение каждого клавесиниста, без которого жить невозможно.
С Татьяной Халево я познакомилась в метро. Чистая правда: мы столкнулись весной на одной из станций, когда проходила акция «Бах в метро», и вместе слушали лютневую музыку. Я была заинтригована: не так часто на жизненном пути встречаешь клавесинистов. По правде говоря, мне казалось, что легче встретить НЛО. А она как раз вернулась домой из Нидерландов после учебы в Консерватории принца Клауса в небольшом северном городе Гронингене.
— Все началось в детстве — с мультфильма «По следам бременских музыкантов». Помните? — вопросительно смотрит на меня Татьяна. — Звучал клавесин, принцесса пела «ни–че–го я не хочу!» — и захлопывала крышку. Это шедевр! Наверное, тогда где–то в подсознании уже сформировалось желание играть.
Но начинала она с фортепиано. Девочку завораживал процесс нажатия на клавиши — не важно, инструмента или печатной машинки. Тем более музыкальная семья: отец долгое время служил в военном оркестре, пел, играл на гитаре, дома охапками лежали ноты — детские песни, популярные эстрадные.
— Мне в качестве игрушки был куплен маленький зеленый рояльчик «Жаворонок». Ноты ставились на подставку для книг, в кружок усаживались все мои куклы, зверушки и учились музыке, разучивали песни. Даже одна клавиша пострадала в процессе занятий! И когда я должна была идти в школу, вопрос даже не стоял — музыкальный уклон и фортепиано.
Это уже потом выяснилось, что игры играми, а педагог и исследователь в ней тоже не дремлет — и дальнейшую учебу Татьяна Халево продолжала как теоретик, в белорусской консерватории занималась музыкальной иудаикой, о чем тоже может рассуждать часами. А увлечение старинной музыкой пришло еще на стадии лицея при консерватории, когда ученики только–только знакомились с органом и клавесином. Продолжилось знакомство в БГАМ в классе Владимира Невдаха, затем мастер–классы в Берлине, Вене, но... клавесин в Беларуси — редкость. И Татьяна приняла решение отправиться туда, где они есть:
— Когда уезжала, думала: у меня такая возможность, такой шанс! Я отучусь и вернусь — и тогда у меня будет миссия: начать здесь работу по продвижению старинной музыки. В Беларуси уже есть те, кто этим занимается, но их мало. И чаще речь идет о концертах. А меня больше волнует образовательный процесс, педагогика, потому что нужно как–то взращивать таланты в родной стране. Тем более инструмент особенный и во всем мире сейчас большой интерес к старинной музыке.
А пока что она готовит почву и для будущих выступлений, и для преподавания. Ищет подходящий инструмент — тоже задачка не из простых. В Белгосфилармонии в марте планируется концерт Татьяны Халево в дуэте с Анной Хоменя. Я слушаю и не просто желаю успеха, а даже немножко колдую: пусть все получится. Кстати, по–латыни клавесин носит название clavicembalum, дословно — клавишные цимбалы. А значит, в Беларуси ему самое место.
ovsepyan@sb.by
