Странствия Яна Цедровского

Историю пишут не только пытливые ученые Тациты либо летописцы Пимены, бесстрастно взирающие на суетный мир из своих келий.

Самое интересное иногда мы узнаем из частной переписки, из дневника, из записей на полях семейной Псалтыри.

Семнадцатый век, прошедшийся по нашим землям кровавыми войнами, тоже остался в записях и мемуарах вроде тех, что принадлежат перу подчашего новгородского Яна Цедровского. Напечатаны они были впервые в альманахе «Временник императорского московского общества истории и древностей российских» в 1855 году, сегодня их можно найти в хрестоматиях.

Давайте же вместе с паном Яном навестим семнадцатый век.

Роковой стол

Цедровский имел брата–близнеца Стефана. Уже это было необычным — рождение близнецов наши предки трактовали как некое знамение, иногда хорошее, чаще как плохое. Случись это в крестьянской семье — неизвестно, как суеверия распорядились бы их судьбами, но родились братья в 1617 году в деревне Великий Погост под Слуцком в семье богатых шляхтичей Яна и Софьи Цедровских, исповедовавших протестантство. Был и обычай давать детям достойное образование.

Итак, в 1631 году четырнадцатилетние близнецы Цедровские отправляются в Королевец, он же — Кенигсберг, он же — современный Калининград, изучать немецкий язык и науки в местной академии.

Наука юному Яну впрок не пошла: вскоре по приезде он сломал голень правой ноги. Каким образом мраморный стол обрушился на ногу школяра, мемуарист скромно умалчивает. К докторам Ян не обращался, пролежал полгода, «сам сябе лечачы». Как после излечения учился, тоже не сообщает, но в 1635 году отец отправляет близнецов в Краковскую академию «для прадаўжэння навукi».

В Лондон и обратно

А в 1637 году братья разлучаются. Отец определяет Яна на службу к известной особе, князю Богуславу Радзивиллу, владельцу Слуцка и прочих городов и земель, кальвинисту и приверженцу независимости Великого княжества Литовского, отважному рыцарю и искусному фехтовальщику. Но в то время когда при его дворе появился двадцатилетний Ян Цедровский, великому хорунжему ВКЛ князю Богуславу исполнилось всего семнадцать. Команда молодых шляхтичей набиралась не случайно: князь отправлялся в далекое путешествие, через всю Европу, где собирался предаваться полезным наукам.

Ян описывает, как ехали от Гданьска до Щецина, затем на Любек и Гамбург, побывали в Дании, где Цедровский видел короля Христиана IV. В Утрехтской академии недалеко от Амстердама Богуслав Радзивилл задержался, а потом продолжил путь во Францию: морем до Кале, сушей — до Парижа. Здесь князь остался надолго, так что теоретически мог познакомиться со всеми героями романа «Три мушкетера».

Похоже, Радзивилл благоволил Цедровскому, потому что взял его в число избранных, с которыми колесил по всей Франции, а потом навестил Англию. То, что Богуслав доверял Цедровскому, подтверждает, что именно ему поручил сопровождать группу «золотой молодежи» из своей свиты, которую отсылал на родину.

Тем не менее Ян здорово намучился дорогой и вспоминает, как на подъезде к Кенигсбергу напившиеся подопечные, многие из которых были более родовиты, чем он, устроили потасовку «с местными». И Цедровского, пытавшегося унять буянов, ранил в голову писарь из Кенигсбергского замка.

Пираты северных морей

Вернувшись, Цедровский успел поприсутствовать при кончине своего отца, но странствия его на службе у князя Богуслава не закончились. Яна отправляют назад в Голландию, с очень важной миссией: передать Радзивиллу деньги. Когда посланец плыл на корабле некоего Петра Петерсона в караване с другими купеческими судами, начался сильный шторм. Судно, перегруженное зерном, начало тонуть, несмотря на то что моряки высыпали груз в море. Волны швыряли полузатонувший корабль, на мачте реял флаг бедствия... И тут, как будто беды мало, появились пираты. Пришлось опустить паруса и отдаться на волю ветра, свернув с нужного пути.

Два дня длилась погоня. Наконец на третий день в подзорную трубу увидели берег. Корабль бился о скалы, моряки и пассажиры спешно высаживались... К счастью, пираты не стали причаливать к скалам. Потом был долгий путь по неприветливой суше. Самое примечательное, что в этой катавасии Ян Цедровский смог сохранить деньги сюзерена — вынес их на себе. Правда, пропали предназначенные князю «шатер турецкий, вино венгерское».

Жены Яна Цедровского

Преданность не осталась не отмеченной. Цедровский получил от Радзивилла земли и должность и в 1648 году женился на Марианне Швайковской, дочери новогрудского хорунжего. Свадьбу отпраздновали в Минске.

Если бы тогда существовала «желтая пресса», она могла бы поживиться на скандальных подробностях: дело в том, что практически одновременно с сыном выходила замуж за минского земского судью Филона Тышкевича вдовая мать жениха. А спустя пару недель новоиспеченный отчим Яна Цедровского уехал в свое имение, Логойск, и смертельно ранил себя саблей, как пишет Цедровский, — «пустившись в какую–то меланхолию».

Суицид судьи списали на колдовство. А жена самого Яна умерла всего через год бездетной.

Спустя несколько месяцев после смерти супруги Ян пошел под венец с паненкой Анной Мирской. Вскоре родился сын, названный в честь деда, стражника ВКЛ Григория Цедровского, затем дочь Катерина, которая к горю отца в два года умрет от оспы. Вторая дочь, Теофилия, выживет. Записи о прибавлениях в семействе перемежаются иными — о неудачных беременностях, о недоношенных детях, которые умирали сразу после рождения.

Анна Мирская скончалась в 1660 году, «ледзь–ледзь жывую дачку скiнуўшы».

Третий раз Ян Цедровский женился только через семь лет, уже пятидесятилетним, на Софье Римвидовне. Свадьбу справили в Вильно, где Ян жил как депутат главного трибунальского суда от Минского воеводства.

Посыльный к царю

Судя по всему, Ян был человеком рассудительным, добропорядочным, авторитетным. И его все время старались втянуть в политические интриги. Что ж, бушевала война, Речь Посполитая воевала с московским царем, свой кусок мира пытались ухватить шведы... В 1656 году Минское воеводство отправило Цедровского, как он утверждает, против его воли, с челобитной к русскому царю Алексею Михайловичу, чей ставленник, воевода Федор Юрьевич Арсеньев, правил Минском. Минчане жаловались в челобитной на самоуправство воеводы — судил своим судом, не считаясь с местными традициями, заставлял шляхту строить замок в городе и насыпать оборонительные валы — не собственноручно, понятно, но деньги требовались немалые.

К царю удалось подойти в Друе, когда монарх сидел в карете, направляясь с войском под Ригу. Минского посланца царь выслушал милостиво, дал требуемые грамоты, и Цедровский с немалым душевным облегчением вернулся домой. Правда, «Не дало мне тады ваяводства нiчога за маю працу апрача 60 злотых. Зборшчыкам той вызначанай мне платы быў брат мой пан Аляксандр Цадроўскi. Аб тым, што я перацярпеў i патрацiў за гэту дарогу, вядома толькi самаму богу i ад яго аднаго чакаю сабе ўзнагароды».

Пришлось пережить Яну и крестьянское восстание под предводительством Дениса Мурашки, и разгром царским воеводой войска Кароля Подоского... В результате Цедровскому, бывшему в войске Подоского, пришлось оставить все и поселиться в доме тестя в Слуцке. Но и там покоя не было. Выбирали депутатом, послом то к одному властителю, то к другому, терпеть насилие приходилось тоже то от одних, то от других.

Заканчиваются мемуары душераздирающим рассказом о том, как в Вильно 3 апреля 1682 года случилось что–то вроде Варфоломеевской ночи, когда толпа, подстрекаемая иезуитами, разрушала храмы и дома протестантов и убивала всех подряд. Так, что виленский воевода Пац, допустивший подобное, увидев последствия, «засмуткаваў i амаль што раптоўна памёр».

Кровавое время глядит на нас сквозь зарешеченное окно строк. Мы читаем о нашествии полевых мышей, которое случилось в 1656 году в Минском воеводстве, и о приключившемся потом великом голоде в Белоруссии и Лифляндии. «У тым годзе я не пасеяў нiчога, толькi кварт 9 гароху, якога купiў у Мiнску. Намалацiў яго больш за паўтары бочкi», — пишет Цедровский. О том, как пришло поветрие, и «звер уволю напасвiўся людскiмi трупамi»...

Умер Ян Цедровский после 1682 года. Мемуары свои писал он, как уверяет, чтобы оставить детям память, как «служыў свайму ваяводству i мiлай Айчыне».

Советская Белоруссия №80 (24217). Вторник, 30 апреля 2013 года.