Не будем питать иллюзий: санкции никуда не исчезнут. По той банальной причине, что они являются не реакцией на те или иные события, а устоявшимся инструментом протекционизма. Он плотной паутиной опутал мировую экономику. Чудес не бывает: ни одна страна или макрорегион сегодня не готовы отказаться от защитных мер. А как они называются — вопрос терминологии, но не сути. Условия пересечения товаров через границу определяются не экономической выгодой или конъюнктурой рынка, не спросом и предложением, не конкурентоспособностью и уровнем инноваций, а политическими решениями. А они, в свою очередь, в значительной степени диктуются политическими соображениями. Поэтому недаром Президент неоднократно говорит: не стоит ссылаться на санкции. Они стали новой реальностью, в которой приходится жить и развиваться.
Активная же защита своих экономик началась еще в прошлом десятилетии. Так получилось, что конструкция глобальной экономики при всех своих преимуществах уже в 2010-х годах никого фактически не устраивала. Европейцы и американцы были недовольны наплывом дешевых товаров из других регионов. Прежде всего высокотехнологичных: автомобилей, бытовой техники, оборудования, электроники. Тот же Китай перерос статус мировой фабрики, на рынок стали выходить крупные китайские корпорации с приличными товарами. И этот факт совершенно не устраивал западные транснациональные корпорации и западные же правительства. Китай, Индию и других экономических тигров раздражало высокомерие стран «золотого миллиарда». Государства с сырьевой экономикой — и богатые, и бедные — возмущались, что им отводится роль исключительно источников сырья. Причем конъюнктура на большинство таких товаров формируется на западных биржах. Подспудно стали появляться международные организации, объединяющие голоса недовольных, являющиеся местом консолидации альтернативных мнений при возможной перезагрузке мировой экономики. А она объективно назревала. Хотя и не произошла.
Но попытки были. С разными инициативами выступала ООН. Активно обсуждались концепции построения общества всеобщего процветания планетарного масштаба. Предполагалось победить голод, снизить влияние антропогенных факторов, риски незаконной миграции, проводя реформы в бедных странах. Причем при финансовой помощи богатых государств. Предложения были очень здравые, но, как и многие утопии, базирующиеся на морально-этическом базисе. А духовные ценности, увы, неоднократно пасовали перед грубым прагматизмом и меркантильностью. Поэтому все страны поддерживали инициативы ООН. Но реально инвестировать в мировое благополучие никто из богатых государств и не собирался. Ни финансами, ни технологиями, ни другими ресурсами. В прошлом году индийский премьер-министр Нарендра Моди четко упрекнул Запад: когда-то обещали очень много — и инвестиции, и технологии, а ничего не предоставили.
Пандемия стала спусковым крючком. Оказалось, что можно совершенно не обращать внимания на международные нормы, какие-то обязательства. Многие государства попросту зашпатлевали границы. Одновременно вводя ограничения в экспортно-импортных операциях. Оказалось, что глобальной экономики и международного права как бы и не существует. И это открытие подтолкнуло каждую страну и регион всерьез задуматься о собственной безопасности в самом широком понимании этого слова. Исходя из этого и стали выстраиваться экономические конструкции, предполагающие защиту собственного рынка. Всеми возможными способами. В том числе и через санкции.
Вроде бы на первый взгляд кажется, что ограничения на поставку энергоносителей, других сырьевых ресурсов убийственны для ЕС. Как и удобрений из Беларуси. Но, с другой стороны, не все так безнадежно глупо, как может показаться. Европа не такой уж и бедный регион на полезные ископаемые. Просто добывающие отрасли не самые благородные и выгодные. И с экологической точки зрения не самые привлекательные. Поэтому извлечение из недр земных ценных минералов европейцы предоставили так называемому третьему миру. Те же редкоземельные металлы изначально открыли и достаточно активно добывали в Швеции. Но потом эти производства свернули: трудоемкие, достаточно грязные. Словом, не благородное дело. Есть запасы нефти и газа в Средиземноморье. Но лицензии на их добычу не выдавали. Сейчас геологоразведка в ЕС переживает ренессанс. И те же зеленые помалкивают. После череды энергетических кризисов обыватель однозначно не поймет экологических активистов. Но смогли бы европейские правительства пойти по пути развития сырьевого сектора десять лет назад? Их бы заглушили активисты массовыми демонстрациями. И никакие доводы о необходимости укрепления суверенитета не помогли бы. Спровоцировав санкциями деструктивные явления, общество удалось повернуть в нужную сторону.
Поэтому санкции никуда не исчезнут. Они уже стали одним из инструментов экономики. Как и другие виды протекционизма. Те же высокие пошлины, на уровне запретительных. Даже если отменят какие-то рестрикции, будут возведены другие барьеры. Поэтому нет смысла обращать внимание на очередные пакеты, а необходимо выстраивать деловые и производственные цепочки с регионами, нацеленными на сотрудничество.
volchkovvv@mail.ru
Парад протекционизма
Если бы не было явного повода для санкций, то его можно было бы придумать. Или создать. Рестрикции стары как человеческая цивилизация. Тем не менее в каждую эпоху они обладали некой своей, особенной смысловой нагрузкой. Экономика, доступ к ресурсам, технологиям, рынкам сбыта всегда являлись одним из элементов борьбы между странами в локальной, региональной или глобальной конкуренции. И те или иные ограничения нередко вводились, дабы усложнить жизнь оппоненту или противнику. Несомненно, и сегодня в мире наблюдается противостояние по некоторым линиям геополитического раскола. И рестрикции — один из инструментов этого противостояния. Однако санкционная политика сегодня намного глубже. Ибо является фактически инструментом протекционизма.Активная же защита своих экономик началась еще в прошлом десятилетии. Так получилось, что конструкция глобальной экономики при всех своих преимуществах уже в 2010-х годах никого фактически не устраивала. Европейцы и американцы были недовольны наплывом дешевых товаров из других регионов. Прежде всего высокотехнологичных: автомобилей, бытовой техники, оборудования, электроники. Тот же Китай перерос статус мировой фабрики, на рынок стали выходить крупные китайские корпорации с приличными товарами. И этот факт совершенно не устраивал западные транснациональные корпорации и западные же правительства. Китай, Индию и других экономических тигров раздражало высокомерие стран «золотого миллиарда». Государства с сырьевой экономикой — и богатые, и бедные — возмущались, что им отводится роль исключительно источников сырья. Причем конъюнктура на большинство таких товаров формируется на западных биржах. Подспудно стали появляться международные организации, объединяющие голоса недовольных, являющиеся местом консолидации альтернативных мнений при возможной перезагрузке мировой экономики. А она объективно назревала. Хотя и не произошла.
Но попытки были. С разными инициативами выступала ООН. Активно обсуждались концепции построения общества всеобщего процветания планетарного масштаба. Предполагалось победить голод, снизить влияние антропогенных факторов, риски незаконной миграции, проводя реформы в бедных странах. Причем при финансовой помощи богатых государств. Предложения были очень здравые, но, как и многие утопии, базирующиеся на морально-этическом базисе. А духовные ценности, увы, неоднократно пасовали перед грубым прагматизмом и меркантильностью. Поэтому все страны поддерживали инициативы ООН. Но реально инвестировать в мировое благополучие никто из богатых государств и не собирался. Ни финансами, ни технологиями, ни другими ресурсами. В прошлом году индийский премьер-министр Нарендра Моди четко упрекнул Запад: когда-то обещали очень много — и инвестиции, и технологии, а ничего не предоставили.
Ограничения для собственной выгоды
Вербально сражаясь за все хорошее против всего плохого, последние полтора десятилетия основные усилия были нацелены на внедрение изысканных инструментов протекционизма под тем или иным благовидным предлогом. Или без такового. США еще в первую каденцию Дональда Трампа вступали в торговую войну с Китаем. ЕС, продвигая идею зеленой экономики, старался оградить свой рынок от продукции из конкурирующих регионов. По каким-то позициям это получалось, по другим — нет. Первой продвигая идею перехода на электротранспорт, Европа сейчас старается оградить свою территорию от китайских электромобилей. Впрочем, до конца 2010-х было еще принято соблюдать приличия: вводить ограничения, но стараться придать им хотя бы внешнюю легитимность. Пусть и сомнительную, но оформленную исходя из норм международного права. По сути, букву закона никто не соблюдал, но по форме делали вид.Пандемия стала спусковым крючком. Оказалось, что можно совершенно не обращать внимания на международные нормы, какие-то обязательства. Многие государства попросту зашпатлевали границы. Одновременно вводя ограничения в экспортно-импортных операциях. Оказалось, что глобальной экономики и международного права как бы и не существует. И это открытие подтолкнуло каждую страну и регион всерьез задуматься о собственной безопасности в самом широком понимании этого слова. Исходя из этого и стали выстраиваться экономические конструкции, предполагающие защиту собственного рынка. Всеми возможными способами. В том числе и через санкции.
Вроде бы на первый взгляд кажется, что ограничения на поставку энергоносителей, других сырьевых ресурсов убийственны для ЕС. Как и удобрений из Беларуси. Но, с другой стороны, не все так безнадежно глупо, как может показаться. Европа не такой уж и бедный регион на полезные ископаемые. Просто добывающие отрасли не самые благородные и выгодные. И с экологической точки зрения не самые привлекательные. Поэтому извлечение из недр земных ценных минералов европейцы предоставили так называемому третьему миру. Те же редкоземельные металлы изначально открыли и достаточно активно добывали в Швеции. Но потом эти производства свернули: трудоемкие, достаточно грязные. Словом, не благородное дело. Есть запасы нефти и газа в Средиземноморье. Но лицензии на их добычу не выдавали. Сейчас геологоразведка в ЕС переживает ренессанс. И те же зеленые помалкивают. После череды энергетических кризисов обыватель однозначно не поймет экологических активистов. Но смогли бы европейские правительства пойти по пути развития сырьевого сектора десять лет назад? Их бы заглушили активисты массовыми демонстрациями. И никакие доводы о необходимости укрепления суверенитета не помогли бы. Спровоцировав санкциями деструктивные явления, общество удалось повернуть в нужную сторону.
Поэтому санкции никуда не исчезнут. Они уже стали одним из инструментов экономики. Как и другие виды протекционизма. Те же высокие пошлины, на уровне запретительных. Даже если отменят какие-то рестрикции, будут возведены другие барьеры. Поэтому нет смысла обращать внимание на очередные пакеты, а необходимо выстраивать деловые и производственные цепочки с регионами, нацеленными на сотрудничество.
volchkovvv@mail.ru
