...Убив водителя частного такси, преступники поехали на главпочтамт и отправили одному из оперуполномоченных уголовного розыска Полоцкого ГОВД поздравительную открытку с Новым годом. Текст на открытке был явно издевательский: "Ловите нас, мы здесь, в городе..." И две подписи - Бограцов, Щелко.
Дуэт из-за "колючки"
Тридцатилетний полочанин Олег Бограцов с детства не испытывал священного трепета перед законом. Прирожденным убийцей его, конечно, назвать было трудно, но и разглядеть задатки будущего Ломоносова - невозможно. Уже в школьные годы парень попал на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних за многочисленные небезобидные проделки, не раз вынуждал экстренно собирать педсовет в родной альма-матер, а после окончания в 1986 году 8 классов решил окончательно поставить крест на дальнейшем образовании. Самолично освободив себя от всяческих обязанностей вроде учебы или работы, он долгих два года "блуждал в чащобе" соблазнительных возможностей. И в конце концов в полном соответствии с собственными криминальными наклонностями пришел к решению, что делом всей его жизни должно стать воровство. Именно за кражи, грабеж и угон автомобиля 17-летний Бограцов был впервые осужден на 4 года лишения свободы. В колонии познакомился с неким Щелко, который, видимо, полностью разделял его нехитрую житейскую философию, а потому стал самым близким приятелем. Как говорится, долгими зимними вечерами, посиживая за кружечкой дымящегося терпкого чифиря, юноши мечтали о воле и рисовали черновые планы грядущих криминальных подвигов. Освободившись одновременно, неразлучные товарищи отправились отнюдь не в отдел кадров знакомого с детства нефтеперерабатывающего завода. Они, как говорят юристы, создали устойчивое преступное сообщество и продолжили совершенствование своих уголовных навыков. Впрочем, даже несмотря на судимость, специфического опыта у обоих было кот наплакал, поэтому вполне закономерно спустя 4 месяца лихой вольницы Бограцов и Щелко вынуждены были вновь сменить цивильные костюмы на зэковскую спецодежду. За совершенное разбойное нападение, кражу и угон мотоцикла оба были приговорены к 7 годам лишения свободы. Вторая судимость поставила окончательный диагноз личности Бограцова: хроническая патология законопослушания. В колонии он и не собирался что-то там "осознавать" и исправляться, постоянно нарушал режим, конфликтовал с администрацией и т.д. Словом, в сентябре 2000 года общество вынуждено было вновь принять в свои ряды полностью отбывшего наказание и теперь уже неоднократно судимого Олега Владимировича Бограцова. Заматеревшего, циничного, наглого и, как окажется впоследствии, безжалостного.
Его закадычный приятель Щелко к этому времени тоже успел вернуться из мест заключения в отчий дом, поэтому неудивительно, что поводов для грандиозного совместного застолья долго искать не пришлось. Вообще, складывается впечатление, что празднование очередного освобождения из-за колючей проволоки у Бограцова и Щелко растянулось на добрых полгода. По крайней мере, именно столько времени подельники ничем и нигде не проявляли себя: бездельничали, пьянствовали, но роковых эксцессов не допускали. Однако, исходя из логики поведения, ясно, что наступившее затишье было обманчивым и бесконечно долго продолжаться не могло...
Убийственная инициатива
8 декабря 2000 года "после совместного распития спиртных напитков" Бограцов, лениво потянувшись, объявил Щелко: "Все, погудели вволю, пора и за дело браться. Деньги на нуле..." Естественно, оба не питали никаких иллюзий по поводу какого-то иного способа улучшения собственного материального положения, кроме как кража или грабеж. Первым "объектом приложения усилий" Бограцов избрал своего давнего знакомого Можаева (фамилии потерпевших в материале изменены. - С.К.). Вооружившись ножом и револьвером, преступники отправились к дому Можаева. Едва хозяин открыл входную дверь, Бограцов, угрожая ножом, а Щелко - пистолетом, напали на него и оказавшуюся здесь же сожительницу и связали обоих. Пока Щелко рыскал по дому в поисках ценностей, в голове у его подельника созрела жуткая мысль: "Можаев знает меня, значит, обязательно сдаст милиции. Оставлять свидетелей в живых нельзя". Он даже не стал делиться этим "открытием" с суетливо пакующим вещи Щелко: подвернувшейся под руку веревкой в считанные минуты задушил Можаева, а затем шнуром от электроутюга и его подругу.
Скрываясь от возможного преследования, Бограцов с другом приехали в Могилев. Маршрут побега был выбран не случайно: в Могилеве жил Анатолий Конев, который когда-то купил у Щелко комплект автомобильных колес, пообещав рассчитаться за них позже. Встречу должнику назначили на территории гаражно-строительного кооператива "Лесничество". Однако ограничиваться простым получением денег Бограцов не собирался, прихватив с собой на рандеву нож. Этот самый нож он и выхватил, едва ничего не подозревающий Конев приблизился к хорошо знакомому кредитору. Приставив лезвие к горлу жертвы, Бограцов заставил растерявшегося мужчину зайти в гараж и лечь на пол, а Щелко отправил заглушить двигатель автомобиля. Потом схватил веревку и хладнокровно задушил несчастного должника. В итоге преступники, помимо причитающейся Щелко суммы, завладели личными деньгами, вещами убитого и принадлежавшим ему автомобилем "Фольксваген-Сантана". На нем они вернулись в Полоцк и бросили на одной из городских улиц: разъезжать на машине, за которой тянется шлейф убийства, было опасно...
20 декабря Бограцов снова выступил в роли инициатора нападения на одного из своих знакомых. Привычно накачавшись водкой и вооружившись, он со Щелко напросился в гости к давнему товарищу Игорю Покровскому. Радушный хозяин не успел предложить угощение, как под угрозой все тех же ножа и револьвера был связан нежданными визитерами и лишен всех более-менее значимых вещей. Тем не менее можно считать, что Покровскому повезло: несмотря на то, что он хорошо знал одного из налетчиков, его оставили в живых. В правиле Бограцова избавляться от свидетелей необъяснимым образом появилось исключение...
Продав на базаре похищенное у Покровского, преступники не успокоились. В этот же день на одной из стоянок такси им приглянулся "Фольксваген" подрабатывающего частным извозом Руслана Бегуна. Попросив подвезти их в микрорайон Громы, в пути Бограцов и Щелко с ножом напали на водителя, связали его и пересадили на заднее сиденье. Остановившись возле дачного кооператива с немудреным названием "Вишенка", Бограцов вытащил обездвиженного водителя из салона и, затянув в ближайший кустарник, задушил шарфом.
Кураж обреченных
Уверовав в собственную безнаказанность, криминальный дуэт решил покуражиться, отправив в милицию "привет" в виде поздравительной открытки. Однако, повинуясь инстинкту самосохранения, преступники тут же уехали в Витебск, надеясь на то, что в крупном городе им удастся легко затеряться и переждать так называемые активные розыскные мероприятия. Ведь в том, что оперативники наверняка уже идут след в след, сомневаться не приходилось. Но подельники крупно просчитались: на вокзале областного центра они попали в настоящую милицейскую облаву. Щелко был задержан, а его приятелю удалось сбежать. Правда, ненадолго.
Скрываясь у своих знакомых, Бограцов познакомился с неким Максименко, который рассказал, что родители бывшего его одноклассника Горяева очень состоятельные люди, имеющие собственный доходный бизнес. И Бограцов, недолго думая, решается на совершение очередного дерзкого и жестокого преступления. Вечером 26 декабря он и Максименко пришли к дому Горяевых. Дверь им открыла хозяйка - Людмила. Преступники ворвались в квартиру и связали супругов. После этого Бограцов действовал по уже привычному для себя сценарию: шнуром от компьютера задушил Виталия Горяева. Женщина, ставшая очевидцем убийства мужа, сумела развязать руки и попыталась оказать сопротивление, но Бограцов легко удушил и ее. Прихватив с собой деньги, ювелирные изделия, аппаратуру, преступники скрылись. Но уже через 5 дней, в самый канун Нового года, Бограцов был задержан и на первых же допросах полностью признал свою вину.
Витебский областной суд приговорил Щелко к 15 годам лишения свободы, Максименко - к 8 годам. Бограцов по совокупности совершенных злодеяний был приговорен к исключительной мере наказания - смертной казни с конфискацией имущества. В своем прошении о помиловании Бограцов написал: "Я сознаю всю тяжесть совершенных мной преступлений. Я согласен с приговором в отношении себя. Мне нет прощения..." Увы, слишком запоздалое раскаяние.
Олег Бограцов - один из 8 осужденных к смертной казни в Беларуси в минувшем году. На его совести 6 загубленных человеческих жизней. Этот факт потрясает и заставляет сделать печальный вывод о том, что, несмотря на проповедуемый в обществе гуманизм, общую либерализацию уголовного законодательства и т.д., проблема умышленных убийств и адекватности наказания за них продолжает оставаться актуальной. Позиция нашей страны в этом вопросе достаточно прозрачна: за лишение жизни людей при отягчающих обстоятельствах, да еще на фоне других особо опасных злодеяний, преступники должны отвечать по самому суровому счету. Недаром же в прошлом году все ходатайства о помиловании от осужденных к смертной казни Президентом были отклонены. В заключение приведем всего одну цитату известного писателя Михаила Веллера: "Сторонники священности жизни убийц любят говорить, что казни лишь способствуют жестокости нравов, но не останавливают потенциальных убийц. Обычно ссылаются на средневековье. Но никто не в состоянии привести доказательств того, что при запрете на смертную казнь разгул преступности, вызванный отсутствием страха казни, не был бы куда больше. Это спекулятивный и бессмысленный псевдодовод..."
В правиле Бограцова избавляться от свидетелей необъяснимым образом появилось исключение...
Дуэт из-за "колючки"
Тридцатилетний полочанин Олег Бограцов с детства не испытывал священного трепета перед законом. Прирожденным убийцей его, конечно, назвать было трудно, но и разглядеть задатки будущего Ломоносова - невозможно. Уже в школьные годы парень попал на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних за многочисленные небезобидные проделки, не раз вынуждал экстренно собирать педсовет в родной альма-матер, а после окончания в 1986 году 8 классов решил окончательно поставить крест на дальнейшем образовании. Самолично освободив себя от всяческих обязанностей вроде учебы или работы, он долгих два года "блуждал в чащобе" соблазнительных возможностей. И в конце концов в полном соответствии с собственными криминальными наклонностями пришел к решению, что делом всей его жизни должно стать воровство. Именно за кражи, грабеж и угон автомобиля 17-летний Бограцов был впервые осужден на 4 года лишения свободы. В колонии познакомился с неким Щелко, который, видимо, полностью разделял его нехитрую житейскую философию, а потому стал самым близким приятелем. Как говорится, долгими зимними вечерами, посиживая за кружечкой дымящегося терпкого чифиря, юноши мечтали о воле и рисовали черновые планы грядущих криминальных подвигов. Освободившись одновременно, неразлучные товарищи отправились отнюдь не в отдел кадров знакомого с детства нефтеперерабатывающего завода. Они, как говорят юристы, создали устойчивое преступное сообщество и продолжили совершенствование своих уголовных навыков. Впрочем, даже несмотря на судимость, специфического опыта у обоих было кот наплакал, поэтому вполне закономерно спустя 4 месяца лихой вольницы Бограцов и Щелко вынуждены были вновь сменить цивильные костюмы на зэковскую спецодежду. За совершенное разбойное нападение, кражу и угон мотоцикла оба были приговорены к 7 годам лишения свободы. Вторая судимость поставила окончательный диагноз личности Бограцова: хроническая патология законопослушания. В колонии он и не собирался что-то там "осознавать" и исправляться, постоянно нарушал режим, конфликтовал с администрацией и т.д. Словом, в сентябре 2000 года общество вынуждено было вновь принять в свои ряды полностью отбывшего наказание и теперь уже неоднократно судимого Олега Владимировича Бограцова. Заматеревшего, циничного, наглого и, как окажется впоследствии, безжалостного.
Его закадычный приятель Щелко к этому времени тоже успел вернуться из мест заключения в отчий дом, поэтому неудивительно, что поводов для грандиозного совместного застолья долго искать не пришлось. Вообще, складывается впечатление, что празднование очередного освобождения из-за колючей проволоки у Бограцова и Щелко растянулось на добрых полгода. По крайней мере, именно столько времени подельники ничем и нигде не проявляли себя: бездельничали, пьянствовали, но роковых эксцессов не допускали. Однако, исходя из логики поведения, ясно, что наступившее затишье было обманчивым и бесконечно долго продолжаться не могло...
Убийственная инициатива
8 декабря 2000 года "после совместного распития спиртных напитков" Бограцов, лениво потянувшись, объявил Щелко: "Все, погудели вволю, пора и за дело браться. Деньги на нуле..." Естественно, оба не питали никаких иллюзий по поводу какого-то иного способа улучшения собственного материального положения, кроме как кража или грабеж. Первым "объектом приложения усилий" Бограцов избрал своего давнего знакомого Можаева (фамилии потерпевших в материале изменены. - С.К.). Вооружившись ножом и револьвером, преступники отправились к дому Можаева. Едва хозяин открыл входную дверь, Бограцов, угрожая ножом, а Щелко - пистолетом, напали на него и оказавшуюся здесь же сожительницу и связали обоих. Пока Щелко рыскал по дому в поисках ценностей, в голове у его подельника созрела жуткая мысль: "Можаев знает меня, значит, обязательно сдаст милиции. Оставлять свидетелей в живых нельзя". Он даже не стал делиться этим "открытием" с суетливо пакующим вещи Щелко: подвернувшейся под руку веревкой в считанные минуты задушил Можаева, а затем шнуром от электроутюга и его подругу.
Скрываясь от возможного преследования, Бограцов с другом приехали в Могилев. Маршрут побега был выбран не случайно: в Могилеве жил Анатолий Конев, который когда-то купил у Щелко комплект автомобильных колес, пообещав рассчитаться за них позже. Встречу должнику назначили на территории гаражно-строительного кооператива "Лесничество". Однако ограничиваться простым получением денег Бограцов не собирался, прихватив с собой на рандеву нож. Этот самый нож он и выхватил, едва ничего не подозревающий Конев приблизился к хорошо знакомому кредитору. Приставив лезвие к горлу жертвы, Бограцов заставил растерявшегося мужчину зайти в гараж и лечь на пол, а Щелко отправил заглушить двигатель автомобиля. Потом схватил веревку и хладнокровно задушил несчастного должника. В итоге преступники, помимо причитающейся Щелко суммы, завладели личными деньгами, вещами убитого и принадлежавшим ему автомобилем "Фольксваген-Сантана". На нем они вернулись в Полоцк и бросили на одной из городских улиц: разъезжать на машине, за которой тянется шлейф убийства, было опасно...
20 декабря Бограцов снова выступил в роли инициатора нападения на одного из своих знакомых. Привычно накачавшись водкой и вооружившись, он со Щелко напросился в гости к давнему товарищу Игорю Покровскому. Радушный хозяин не успел предложить угощение, как под угрозой все тех же ножа и револьвера был связан нежданными визитерами и лишен всех более-менее значимых вещей. Тем не менее можно считать, что Покровскому повезло: несмотря на то, что он хорошо знал одного из налетчиков, его оставили в живых. В правиле Бограцова избавляться от свидетелей необъяснимым образом появилось исключение...
Продав на базаре похищенное у Покровского, преступники не успокоились. В этот же день на одной из стоянок такси им приглянулся "Фольксваген" подрабатывающего частным извозом Руслана Бегуна. Попросив подвезти их в микрорайон Громы, в пути Бограцов и Щелко с ножом напали на водителя, связали его и пересадили на заднее сиденье. Остановившись возле дачного кооператива с немудреным названием "Вишенка", Бограцов вытащил обездвиженного водителя из салона и, затянув в ближайший кустарник, задушил шарфом.
Кураж обреченных
Уверовав в собственную безнаказанность, криминальный дуэт решил покуражиться, отправив в милицию "привет" в виде поздравительной открытки. Однако, повинуясь инстинкту самосохранения, преступники тут же уехали в Витебск, надеясь на то, что в крупном городе им удастся легко затеряться и переждать так называемые активные розыскные мероприятия. Ведь в том, что оперативники наверняка уже идут след в след, сомневаться не приходилось. Но подельники крупно просчитались: на вокзале областного центра они попали в настоящую милицейскую облаву. Щелко был задержан, а его приятелю удалось сбежать. Правда, ненадолго.
Скрываясь у своих знакомых, Бограцов познакомился с неким Максименко, который рассказал, что родители бывшего его одноклассника Горяева очень состоятельные люди, имеющие собственный доходный бизнес. И Бограцов, недолго думая, решается на совершение очередного дерзкого и жестокого преступления. Вечером 26 декабря он и Максименко пришли к дому Горяевых. Дверь им открыла хозяйка - Людмила. Преступники ворвались в квартиру и связали супругов. После этого Бограцов действовал по уже привычному для себя сценарию: шнуром от компьютера задушил Виталия Горяева. Женщина, ставшая очевидцем убийства мужа, сумела развязать руки и попыталась оказать сопротивление, но Бограцов легко удушил и ее. Прихватив с собой деньги, ювелирные изделия, аппаратуру, преступники скрылись. Но уже через 5 дней, в самый канун Нового года, Бограцов был задержан и на первых же допросах полностью признал свою вину.
Витебский областной суд приговорил Щелко к 15 годам лишения свободы, Максименко - к 8 годам. Бограцов по совокупности совершенных злодеяний был приговорен к исключительной мере наказания - смертной казни с конфискацией имущества. В своем прошении о помиловании Бограцов написал: "Я сознаю всю тяжесть совершенных мной преступлений. Я согласен с приговором в отношении себя. Мне нет прощения..." Увы, слишком запоздалое раскаяние.
Олег Бограцов - один из 8 осужденных к смертной казни в Беларуси в минувшем году. На его совести 6 загубленных человеческих жизней. Этот факт потрясает и заставляет сделать печальный вывод о том, что, несмотря на проповедуемый в обществе гуманизм, общую либерализацию уголовного законодательства и т.д., проблема умышленных убийств и адекватности наказания за них продолжает оставаться актуальной. Позиция нашей страны в этом вопросе достаточно прозрачна: за лишение жизни людей при отягчающих обстоятельствах, да еще на фоне других особо опасных злодеяний, преступники должны отвечать по самому суровому счету. Недаром же в прошлом году все ходатайства о помиловании от осужденных к смертной казни Президентом были отклонены. В заключение приведем всего одну цитату известного писателя Михаила Веллера: "Сторонники священности жизни убийц любят говорить, что казни лишь способствуют жестокости нравов, но не останавливают потенциальных убийц. Обычно ссылаются на средневековье. Но никто не в состоянии привести доказательств того, что при запрете на смертную казнь разгул преступности, вызванный отсутствием страха казни, не был бы куда больше. Это спекулятивный и бессмысленный псевдодовод..."
В правиле Бограцова избавляться от свидетелей необъяснимым образом появилось исключение...
