Сезон книжных выставок на пространстве СНГ начался с Беларуси: в конце марта прошла XXXIII Минская международная книжная выставка-ярмарка. По давно сложившейся традиции, на ММКВЯ широко представлены российские авторы и издательства, выставка представляет интерес и для литературных журналов. О российско-белорусском творческом сотрудничестве и сегодняшнем бытии «толстых» журналов мы поговорили с писателем Михаилом Поповым, заместителем главного редактора журнала «Москва», преподавателем Литературного института им. А. М. Горького.
Михаил Попов: В Беларуси сейчас пишут душевнее и непосредственнее.
— Михаил Михайлович, насколько важны для вас приезды в Беларусь, участие в книжных ярмарках, какую пользу это приносит журналу «Москва»?
— Ежегодная Минская международная книжная ярмарка всегда нами очень ожидается, потому что здесь происходит пересечение с огромным количеством изданий, людей, новые встречи, новые планы, тут завязываются новые отношения, поэтому я считаю, что без таких мероприятий жизнь литературная сильно бы обеднела. Очень полезно авторам встречаться друг с другом. Кстати, когда подходил к нашему стенду, выяснилось, что самым большим спросом пользуется как раз журнал «Москва». Мы привезли и сопутствующие книги, поскольку у нас небольшой издательский холдинг, но журналы берут в несколько раз активнее и охотнее.
— Вы много лет жили в Беларуси, что связывает вас с белорусской землей?
— У меня, кстати, ни капли белорусской крови, только украинская и русская. Зато жил в Беларуси. Так что я все три славянские стихии воспринимаю натурально, как свое. Жили мы в поселке Сопоцкин севернее Гродно. Мама переехала туда из Казахстана к своей сестре — многих носило в послевоенные годы по стране. Мы приехали в начале 1970‑х. А потом в Жировичах (там расположен известный монастырь) я учился в школе, затем поступил в техникум на электрика, хотя сейчас уже, наверное, бесполезен в профессиональном качестве. Интересно там было. Техникум располагался в здании монастыря, в бывшей трапезной мы играли в баскетбол... Потом я попал в литинститут — единственное место, куда мог поступить, потому что там оцениваются творческие способности. В общем, как поступил туда, так до сих пор там и учусь. У меня появились институтские друзья, среди них Владислав Артемов, уроженец Минской области, сейчас главный редактор журнала «Москва». Постепенно сложился круг общения с писателями-белорусами, живущими в России: это и Алесь Кожедуб, и Михаил Шелехов, который то в Сибири, то на Полесье, и Петр Агеевич Кошель... В Москве существует очень плотная белорусская литературная среда, она группируется вокруг посольства: там работают внимательные, толковые люди, предоставлены площадки для общения, и я это очень ценю.
— Крепки связи у журнала «Москва» с белорусским журналом «Новая Немига литературная», который возглавляет известный поэт Анатолий Аврутин. Во время Минской международной книжной ярмарки с успехом прошел совместный литературный вечер двух изданий...
— Вспоминаю, как Анатолий Аврутин в 1971 году ответил на мою первую посланную в журнал «Неман» подборку стихов: «Ну, молодой человек, работайте!» И вот однажды мы с ним встретились, и он говорит: «А я такого не помню!» Конечно, он не помнит!.. В какой-то момент естественным образом возникло общение, которое получило выход в публикациях. На сегодняшний день уже вышло несколько белорусских номеров журнала «Москва», наших авторов печатают в «Новой Немиге литературной»... Со своей стороны мы идем по какому пути: ищем качество. А поскольку я, как мне кажется, белорусскую душу ощущаю как свою, мне легче определить качественный белорусский текст, чем, скажем, казахский.
— Какой линии придерживается в настоящее время журнал «Москва»? Если смотреть ретроспективно, у вас публиковались и Шолохов, и Булгаков, а сложно представить себе двух более разнонаправленных авторов...
— Мы держим курс на художественный факт. Если произведение талантливое, его печатаем. Ну, если, конечно, в нем нет призывов к экстремизму, хулы на Богородицу — вот этого всего. Но то, что печатается у нас, может в любом стиле быть: и сказ, и поп-культурные какие-то вещи. Мы с удовольствием опубликовали бы роман Тарантино, но он, к сожалению, оказался слабым: выяснилось, что средства кино и средства литературы — это все-таки разные вещи.
— Есть что-то общее между современной белорусской и российской литературой? В чем они похожи и чем отличаются?
— Русская литература технологичнее, и это меня огорчает. У нас научились сбивать такие романчики, которые можно продать. Общее впечатление: белорусы больше от души работают, в Москве — больше на продажу. Хотя много талантливых людей, которые и на продажу работают шикарно, — Алексей Иванов, например, это же настоящий мастер, я сам его читаю и рецензирую всегда. Но это счастливый случай. У нас нет, как в Европе, такого, как Тонино Бенаквиста, высокого среднего класса в литературе. Его надо нарабатывать. Ну, он наработается и у нас, и в Беларуси. Но в Беларуси сейчас пишут как-то, может быть, немножко наивнее, но при этом душевнее, непосредственнее — о жизни, о любви, о родине...
— Какие жанры теперь наиболее востребованы? И давайте, наверное, сразу разделим: что популярно у авторов, а что — у читателей?
— Что популярно у авторов — с этим ничего нельзя поделать, как с природой. Автор не может родить рассказ, когда ему хочется писать роман, и наоборот. Я считаю, если сегодня популярна крупная форма, надо работать над рассказом: то, что сейчас в загоне, — это наше будущее. Как говорил Фолкнер: если кто-то не может написать рассказ, пишет роман. Поэтому надо сгущать роман до рассказа. Потому что в нынешнее время столько пишут сериальных романов... А возьмите книжку Борхеса, сборник его рассказов — там для ста авторов идей хватит.
— Кстати, вот эта популярность сериалов, что книжных, что в кино, на ваш взгляд, чем вызвана?
— Ожиданием искусственного интеллекта. Вот он придет и всех избавит от работы. И все сценаристы потеряют свои места, а он будет строгать в любых количествах. А жизнь настоящих художников станет важнее, наконец ее оценят.
— На Западе уже заговорили о маркировке на книгах «написано человеком»...
— Эта часть имеет отношение к торговле: написанное человеком будет дороже стоить. Просто это очень шумно. Это связано с гигантскими деньгами. Помните, как говорил Илья Ильф: вот изобретут радио, и будет всеобщее счастье — ну и что, радио есть, счастья нет. С искусственным интеллектом то же самое. Изобрели, а счастья нет по-прежнему. Потому что искусственный интеллект не рождает идеи. Он гений сопоставления, а идея одинока. То есть ему нужно для существования два, так сказать, предмета информации, он должен их сопоставить. Так что он не опасен ни Пушкину, ни Шекспиру, ни Гете.
— Я бы в данном случае так разделил: есть журнал — это лаборатория, где небольшая, но увлеченная группа ведет исследование, отделяет зерна от плевел. И мы там печатаем то, что безусловно прошло экспертную оценку. И есть издательства, куда попадают тексты, — это фабрики, которые дают массовый товар. Но вот, скажем, мои студенты в литинституте очень неплохо относятся к той идее, чтобы их опубликовали в журнале. Так что журнал — это группа экспертов, а издательство — это группа технологов.
— А интернет — это…
— А интернет — это кто хочет, тот заходит. И пишет. Я не против интернета, все должно быть, но ко всему нужно относиться соответствующе. В общекультурном плане именно толстый журнал выстраивает определенную линию: как написанное сегодня будет оценено впоследствии.
ДОСЬЕ «СОЮЗА»
Михаил Попов родился в 1957 году в Харькове. Прозаик, поэт, публицист и критик. Окончил Жировицкий сельхозтехникум в Гродненской области (Беларусь) и Литературный институт имени А. М. Горького. Автор более 20 книг прозы. Автор сценариев художественных фильмов «Арифметика убийства» (приз фестиваля «Киношок») и «Гаджо». Лауреат премий Союза писателей СССР «За лучшую первую книгу» (1989), имени Василия Шукшина (1992), имени И. А. Бунина (1997), имени Андрея Платонова «Умное сердце» (2000), Правительства Москвы за роман «План спасения СССР» (2002), Гончаровской премии (2009), Горьковской литературной премии (2012). Член Союза писателей России.
ovsepyan@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Михаил Попов: В Беларуси сейчас пишут душевнее и непосредственнее.
— Михаил Михайлович, насколько важны для вас приезды в Беларусь, участие в книжных ярмарках, какую пользу это приносит журналу «Москва»?
— Ежегодная Минская международная книжная ярмарка всегда нами очень ожидается, потому что здесь происходит пересечение с огромным количеством изданий, людей, новые встречи, новые планы, тут завязываются новые отношения, поэтому я считаю, что без таких мероприятий жизнь литературная сильно бы обеднела. Очень полезно авторам встречаться друг с другом. Кстати, когда подходил к нашему стенду, выяснилось, что самым большим спросом пользуется как раз журнал «Москва». Мы привезли и сопутствующие книги, поскольку у нас небольшой издательский холдинг, но журналы берут в несколько раз активнее и охотнее.
— Вы много лет жили в Беларуси, что связывает вас с белорусской землей?
— У меня, кстати, ни капли белорусской крови, только украинская и русская. Зато жил в Беларуси. Так что я все три славянские стихии воспринимаю натурально, как свое. Жили мы в поселке Сопоцкин севернее Гродно. Мама переехала туда из Казахстана к своей сестре — многих носило в послевоенные годы по стране. Мы приехали в начале 1970‑х. А потом в Жировичах (там расположен известный монастырь) я учился в школе, затем поступил в техникум на электрика, хотя сейчас уже, наверное, бесполезен в профессиональном качестве. Интересно там было. Техникум располагался в здании монастыря, в бывшей трапезной мы играли в баскетбол... Потом я попал в литинститут — единственное место, куда мог поступить, потому что там оцениваются творческие способности. В общем, как поступил туда, так до сих пор там и учусь. У меня появились институтские друзья, среди них Владислав Артемов, уроженец Минской области, сейчас главный редактор журнала «Москва». Постепенно сложился круг общения с писателями-белорусами, живущими в России: это и Алесь Кожедуб, и Михаил Шелехов, который то в Сибири, то на Полесье, и Петр Агеевич Кошель... В Москве существует очень плотная белорусская литературная среда, она группируется вокруг посольства: там работают внимательные, толковые люди, предоставлены площадки для общения, и я это очень ценю.
— Крепки связи у журнала «Москва» с белорусским журналом «Новая Немига литературная», который возглавляет известный поэт Анатолий Аврутин. Во время Минской международной книжной ярмарки с успехом прошел совместный литературный вечер двух изданий...
— Вспоминаю, как Анатолий Аврутин в 1971 году ответил на мою первую посланную в журнал «Неман» подборку стихов: «Ну, молодой человек, работайте!» И вот однажды мы с ним встретились, и он говорит: «А я такого не помню!» Конечно, он не помнит!.. В какой-то момент естественным образом возникло общение, которое получило выход в публикациях. На сегодняшний день уже вышло несколько белорусских номеров журнала «Москва», наших авторов печатают в «Новой Немиге литературной»... Со своей стороны мы идем по какому пути: ищем качество. А поскольку я, как мне кажется, белорусскую душу ощущаю как свою, мне легче определить качественный белорусский текст, чем, скажем, казахский.
— Какой линии придерживается в настоящее время журнал «Москва»? Если смотреть ретроспективно, у вас публиковались и Шолохов, и Булгаков, а сложно представить себе двух более разнонаправленных авторов...
— Мы держим курс на художественный факт. Если произведение талантливое, его печатаем. Ну, если, конечно, в нем нет призывов к экстремизму, хулы на Богородицу — вот этого всего. Но то, что печатается у нас, может в любом стиле быть: и сказ, и поп-культурные какие-то вещи. Мы с удовольствием опубликовали бы роман Тарантино, но он, к сожалению, оказался слабым: выяснилось, что средства кино и средства литературы — это все-таки разные вещи.
— Есть что-то общее между современной белорусской и российской литературой? В чем они похожи и чем отличаются?
— Русская литература технологичнее, и это меня огорчает. У нас научились сбивать такие романчики, которые можно продать. Общее впечатление: белорусы больше от души работают, в Москве — больше на продажу. Хотя много талантливых людей, которые и на продажу работают шикарно, — Алексей Иванов, например, это же настоящий мастер, я сам его читаю и рецензирую всегда. Но это счастливый случай. У нас нет, как в Европе, такого, как Тонино Бенаквиста, высокого среднего класса в литературе. Его надо нарабатывать. Ну, он наработается и у нас, и в Беларуси. Но в Беларуси сейчас пишут как-то, может быть, немножко наивнее, но при этом душевнее, непосредственнее — о жизни, о любви, о родине...
— Какие жанры теперь наиболее востребованы? И давайте, наверное, сразу разделим: что популярно у авторов, а что — у читателей?
— Что популярно у авторов — с этим ничего нельзя поделать, как с природой. Автор не может родить рассказ, когда ему хочется писать роман, и наоборот. Я считаю, если сегодня популярна крупная форма, надо работать над рассказом: то, что сейчас в загоне, — это наше будущее. Как говорил Фолкнер: если кто-то не может написать рассказ, пишет роман. Поэтому надо сгущать роман до рассказа. Потому что в нынешнее время столько пишут сериальных романов... А возьмите книжку Борхеса, сборник его рассказов — там для ста авторов идей хватит.
— Кстати, вот эта популярность сериалов, что книжных, что в кино, на ваш взгляд, чем вызвана?
— Ожиданием искусственного интеллекта. Вот он придет и всех избавит от работы. И все сценаристы потеряют свои места, а он будет строгать в любых количествах. А жизнь настоящих художников станет важнее, наконец ее оценят.
— На Западе уже заговорили о маркировке на книгах «написано человеком»...
— Эта часть имеет отношение к торговле: написанное человеком будет дороже стоить. Просто это очень шумно. Это связано с гигантскими деньгами. Помните, как говорил Илья Ильф: вот изобретут радио, и будет всеобщее счастье — ну и что, радио есть, счастья нет. С искусственным интеллектом то же самое. Изобрели, а счастья нет по-прежнему. Потому что искусственный интеллект не рождает идеи. Он гений сопоставления, а идея одинока. То есть ему нужно для существования два, так сказать, предмета информации, он должен их сопоставить. Так что он не опасен ни Пушкину, ни Шекспиру, ни Гете.
Я жил в Беларуси. Так что все три славянские стихии воспринимаю натурально, как свое— Кто-то может сказать: зачем сейчас литературные журналы, когда есть интернет, где куча авторов... Что вы на это ответите? И кого можно прочесть в интернете, а кого у вас?
— Я бы в данном случае так разделил: есть журнал — это лаборатория, где небольшая, но увлеченная группа ведет исследование, отделяет зерна от плевел. И мы там печатаем то, что безусловно прошло экспертную оценку. И есть издательства, куда попадают тексты, — это фабрики, которые дают массовый товар. Но вот, скажем, мои студенты в литинституте очень неплохо относятся к той идее, чтобы их опубликовали в журнале. Так что журнал — это группа экспертов, а издательство — это группа технологов.
— А интернет — это…
— А интернет — это кто хочет, тот заходит. И пишет. Я не против интернета, все должно быть, но ко всему нужно относиться соответствующе. В общекультурном плане именно толстый журнал выстраивает определенную линию: как написанное сегодня будет оценено впоследствии.
ДОСЬЕ «СОЮЗА»
Михаил Попов родился в 1957 году в Харькове. Прозаик, поэт, публицист и критик. Окончил Жировицкий сельхозтехникум в Гродненской области (Беларусь) и Литературный институт имени А. М. Горького. Автор более 20 книг прозы. Автор сценариев художественных фильмов «Арифметика убийства» (приз фестиваля «Киношок») и «Гаджо». Лауреат премий Союза писателей СССР «За лучшую первую книгу» (1989), имени Василия Шукшина (1992), имени И. А. Бунина (1997), имени Андрея Платонова «Умное сердце» (2000), Правительства Москвы за роман «План спасения СССР» (2002), Гончаровской премии (2009), Горьковской литературной премии (2012). Член Союза писателей России.
ovsepyan@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Нравится читать наши новости и материалы? Добавьте нас в «Google Рекомендации» по ссылке.
