Коммунальную квартиру легко вычислить по окну на кухне - там никогда не висят занавески. Ольга Вениаминовна, с которой я встретился, чтобы поговорить о житье-бытье, на кухне моет от грязи только половину газовой плиты - другая половина находится в безраздельной собственности ее соседей. От этого плита получается черно-белой. Человек в коммунальной квартире привык автоматически делить бытовое пространство на свое и чужое. Ольга Вениаминовна, ветеран движения за коллективизацию быта, обитает в общей квартире уже 40 лет. В начале 60-х годов разъехалась с родными: дочке с мужем осталась квартира, а ей - комната в квартире с общей кухней. Это временно, мама, говорили ей родные. Потом много всякого было - в итоге временное, как всегда, стало постоянным.
В Мингорисполкоме корреспондента "СБ" ждал сюрприз. Оказывается, никаких коммунальных квартир в Минске нет. Есть квартиры с несколькими нанимателями, лицевые счета которых разделены. Более того: не только сам термин "коммунальная квартира" исчез из бумаг жилищно-коммунального хозяйства, но и статистика этих "особых" квартир не ведется. "Квартиры с общей кухней", или, как их теперь интересно называют, "квартиры гостиничного типа", ничем из общего жилищного фонда не выделяются. В отличие от Петербурга, где больше 10 процентов жилого фонда до сих пор составляют классические "коммуналки", для Минска гораздо более типична ситуация, когда в самой обычной квартире живет две (и очень редко три) семьи. Семьи эти часто родственные: скажем, если муж и жена разводятся, то, поскольку добыть новую квартиру практически невозможно, они продолжают жить вместе, разделив квартирную плату и пользуясь кухней, получающей статус "общей". В частности, в жилищном объединении Первомайского района столицы (одном из немногих мест, где смогли отыскать эту цифру) значатся 702 такие "разделенные квартиры".
Разумеется, это те же коммунальные квартиры, только по-другому названные. А тех легендарных советских "коммуналок" с десятком семей, где дым коромыслом и без суда не вытащишь рыбку из пруда, в Минске, как оказалось, практически нет. Ситуация с коммунальными квартирами (все же будем называть их так вместо жэсовских эвфемизмов) резко изменилась после того, как Конституционный суд республики в июне 1999 года разрешил приватизацию комнат в них без согласия соседей. С одной стороны, теперь одинокие старики и старушки, приватизировав свою комнатку, могут не опасаться, что соседи отравят их крысомором и заберут жилплощадь себе. С другой же стороны - теперь собственник комнаты в "коммуналке" вправе сдать ее, скажем, большой семье приезжих откуда-нибудь с Кавказа, и соседям волей-неволей придется мириться с резко возросшими неудобствами. Опыт России, где в отношении приватизации комнат в "коммуналках" сделаны те же юридические шаги, показал, что эта приватизация резко обострила социальные и имущественные проблемы их обитателей. Нужно признать, что тут ничего поделать нельзя: проблема заключается в самом существовании "коммуналок", которому необходимо положить конец. Но как это сделать "бескровно" - никто не знает: "коммуналки" стали миной замедленного действия, оставшейся еще от социальных экспериментов 30-х годов.
Почему же в Минске практически нет "коммуналок" классического типа, столь знакомых нам по кинофильмам, - с десятью чайниками на плите, табличками "Ивановым звонить один раз, Петровым - два, Сидоровым - три", склочными старухами и дядей Семеном, перемещающимся из запоя в забой, из забоя в запой? Ответ лежит на поверхности. В Минске отсутствуют кварталы массовой дореволюционной застройки, где жили богатые люди. Именно такого рода жилье, просторное и многокомнатное, после революции подвергалось "уплотнению пролетарским элементом". По сути дела, основа нынешнего жилищного фонда Минска возникла сравнительно недавно - после Великой Отечественной войны. Естественно, тогда уже не строили занимающих весь этаж квартир с длинными коридорами, куда можно было бы затолкать десяток рабочих семей. Петербургские "коммуналки", например, возникли только благодаря экспроприации дворянского жилья.
Зато в Минске в виде компенсации за исторически упущенную фазу "коммуналок" пышным цветом расцвели общежития. По характеру бытовой неустроенности и конфликтности общежития мало чем отличаются от классических "коммуналок" - особенно "общежития семейного типа". По сути дела, это те же "коммуналки", только с другими, более казенными декорациями. Сегодня, как сообщили корреспонденту "СБ" в управлении учета и распределения жилья Мингорисполкома, в Минске в общежитиях живет больше 77 тысяч человек, из которых - 18 тысяч семей (это без учета общежитий студенческих, где молодежь живет "всего лишь" пять лет). 18 тысяч семей - это целый город, занимающий по утрам очереди в туалет, ванную и на кухню, следящий за сохранностью тапочек перед дверью и ругающийся из-за висящего в коридоре белья...
...Моя "коммунальная" собеседница Ольга Вениаминовна мимолетом отметила, что очень не любит фильм "Покровские ворота". Таких, говорит, "коммуналок" нет в природе - слишком все там приукрашено и слащаво. А тем, кто сегодня впадает в ностальгию по коллективному быту 30 - 60-х годов, следует помнить, что человеческие тепло и взаимопомощь существовали не благодаря "коммуналкам", а вопреки им. Такой вот соцреализм...
Сергей МАКСИМОВ, "СБ".
В Мингорисполкоме корреспондента "СБ" ждал сюрприз. Оказывается, никаких коммунальных квартир в Минске нет. Есть квартиры с несколькими нанимателями, лицевые счета которых разделены. Более того: не только сам термин "коммунальная квартира" исчез из бумаг жилищно-коммунального хозяйства, но и статистика этих "особых" квартир не ведется. "Квартиры с общей кухней", или, как их теперь интересно называют, "квартиры гостиничного типа", ничем из общего жилищного фонда не выделяются. В отличие от Петербурга, где больше 10 процентов жилого фонда до сих пор составляют классические "коммуналки", для Минска гораздо более типична ситуация, когда в самой обычной квартире живет две (и очень редко три) семьи. Семьи эти часто родственные: скажем, если муж и жена разводятся, то, поскольку добыть новую квартиру практически невозможно, они продолжают жить вместе, разделив квартирную плату и пользуясь кухней, получающей статус "общей". В частности, в жилищном объединении Первомайского района столицы (одном из немногих мест, где смогли отыскать эту цифру) значатся 702 такие "разделенные квартиры".
Разумеется, это те же коммунальные квартиры, только по-другому названные. А тех легендарных советских "коммуналок" с десятком семей, где дым коромыслом и без суда не вытащишь рыбку из пруда, в Минске, как оказалось, практически нет. Ситуация с коммунальными квартирами (все же будем называть их так вместо жэсовских эвфемизмов) резко изменилась после того, как Конституционный суд республики в июне 1999 года разрешил приватизацию комнат в них без согласия соседей. С одной стороны, теперь одинокие старики и старушки, приватизировав свою комнатку, могут не опасаться, что соседи отравят их крысомором и заберут жилплощадь себе. С другой же стороны - теперь собственник комнаты в "коммуналке" вправе сдать ее, скажем, большой семье приезжих откуда-нибудь с Кавказа, и соседям волей-неволей придется мириться с резко возросшими неудобствами. Опыт России, где в отношении приватизации комнат в "коммуналках" сделаны те же юридические шаги, показал, что эта приватизация резко обострила социальные и имущественные проблемы их обитателей. Нужно признать, что тут ничего поделать нельзя: проблема заключается в самом существовании "коммуналок", которому необходимо положить конец. Но как это сделать "бескровно" - никто не знает: "коммуналки" стали миной замедленного действия, оставшейся еще от социальных экспериментов 30-х годов.
Почему же в Минске практически нет "коммуналок" классического типа, столь знакомых нам по кинофильмам, - с десятью чайниками на плите, табличками "Ивановым звонить один раз, Петровым - два, Сидоровым - три", склочными старухами и дядей Семеном, перемещающимся из запоя в забой, из забоя в запой? Ответ лежит на поверхности. В Минске отсутствуют кварталы массовой дореволюционной застройки, где жили богатые люди. Именно такого рода жилье, просторное и многокомнатное, после революции подвергалось "уплотнению пролетарским элементом". По сути дела, основа нынешнего жилищного фонда Минска возникла сравнительно недавно - после Великой Отечественной войны. Естественно, тогда уже не строили занимающих весь этаж квартир с длинными коридорами, куда можно было бы затолкать десяток рабочих семей. Петербургские "коммуналки", например, возникли только благодаря экспроприации дворянского жилья.
Зато в Минске в виде компенсации за исторически упущенную фазу "коммуналок" пышным цветом расцвели общежития. По характеру бытовой неустроенности и конфликтности общежития мало чем отличаются от классических "коммуналок" - особенно "общежития семейного типа". По сути дела, это те же "коммуналки", только с другими, более казенными декорациями. Сегодня, как сообщили корреспонденту "СБ" в управлении учета и распределения жилья Мингорисполкома, в Минске в общежитиях живет больше 77 тысяч человек, из которых - 18 тысяч семей (это без учета общежитий студенческих, где молодежь живет "всего лишь" пять лет). 18 тысяч семей - это целый город, занимающий по утрам очереди в туалет, ванную и на кухню, следящий за сохранностью тапочек перед дверью и ругающийся из-за висящего в коридоре белья...
...Моя "коммунальная" собеседница Ольга Вениаминовна мимолетом отметила, что очень не любит фильм "Покровские ворота". Таких, говорит, "коммуналок" нет в природе - слишком все там приукрашено и слащаво. А тем, кто сегодня впадает в ностальгию по коллективному быту 30 - 60-х годов, следует помнить, что человеческие тепло и взаимопомощь существовали не благодаря "коммуналкам", а вопреки им. Такой вот соцреализм...
Сергей МАКСИМОВ, "СБ".
